Чтение онлайн

Спустя какое-то время Таня поняла, что беременна. Она восприняла это спокойно, без сожаления, но и без особой радости. Ей надо родить. И она может себе это позволить. На минуту появился соблазн позвонить Максиму, но, поразмыслив, она не стала этого делать. Беременность ничего не меняет. Вернее, все усугубляет. Она не хочет рожать ребенка, подвергаясь постоянному стрессу из-за обоснованных или нет, но постоянных опасений. Пусть уж у ее ребенка не будет отца, чем все время дрожать из страха за его жизнь.

К беременности Татьяна подошла так же ответственно, как ко всему важному в своей жизни. Она следила за своим питанием, распорядком дня, много гуляла, старалась не уставать. Заранее выбрала роддом и врача. Подыскала няню. В положенный срок она родила мальчика. Назвала его Павлом и дала ему свою фамилию, а отчество выбрала по сочетаемости с именем. Ни к чему, решила она, чтобы у Максима возникли хоть малейшие подозрения по поводу своего отцовства. Никто из коллег ни разу не задал Тане бестактного вопроса. Наоборот, все одобрили ее решение. Женщина живет одна. Уже под сорок. Решила родить ребенка. Правильно. Может, не получается у нее семейная жизнь, что ж теперь?

Первый день рождения Павлика прошел весело и непривычно шумно. За время ее беременности и первого года жизни сына Таня обзавелась новыми знакомыми, и некоторые из них вскоре стали близкими друзьями. В роддоме она подружилась с Инной. Они в один день рожали. Инна родила девочку. И первый день рождения Павлика и Ксюши они отмечали вместе. Инна была дизайнером по интерьеру. Ее муж Митя возглавлял строительную фирму. Энергичная, остроумная Инна импонировала Тане и быстро стала ее лучшей подругой, хотя и была моложе ее на десять лет. Митя тоже нравился Тане: рассудительный, деятельный, коммуникабельный, немного авантюрист, но оптимист во всем. Университетское окружение не было той средой, в которой она чувствовала себя комфортно. Там она всегда была немного в стороне. Сейчас этому способствовал еще и ее статус. Профессор! Доктор наук! С таким человеком просто так не пообщаешься. А Тане хотелось, чтобы с ней дружили не потому, что она профессор. Как когда-то в школе, она вновь остро чувствовала свою отверженность. С ней хотели дружить, но для пользы дела. В последнее время ее то и дело одолевали просьбами: посодействовать с поступлением в университет или в аспирантуру, протолкнуть на должность, замолвить словечко. Она устала от людей, которые стремились использовать ее в своих целях, истосковалась по простым человеческим отношениям.

Инна и Митя общались с ней на равных, не зная о ее должности и званиях. А когда узнали, совершенно не изменили своего отношения к ней. Соседка со второго этажа, Надя, вместе с ней часто гуляла во дворе со своим трехлетним сыном. Они тоже сдружились. Ходили друг к другу вечером на чашку чая. Беседовали о своем, о женском, а их дети мирно играли на коврике. Была еще няня, пожилая, но вполне бодрая Шура. Она много лет проработала в доме ребенка, а когда ушла на пенсию, стала подрабатывать няней. Через ее руки прошло множество новорожденных, в том числе и сын Нади. И Таня остановила свой выбор на Шуре, когда пришло время выйти на работу. Декретного отпуска она не брала. Закончился больничный. Сыну исполнилось два месяца, и Таня снова появилась в университете, Первое время — на пару часов в день. Потом — больше. Она не могла позволить себе не работать. Растет сын, ему уже сейчас столько всего нужно! Шура успокаивала ее, уверяя, что будет нянчить Павлика хоть до школы. Ну и Людмила Борисовна с Катей не забывали о ней. С ними Таня по-прежнему дружила. Катя развелась с мужем, их отношения в конце концов зашли в тупик. Толик прямо заявил: или я, или твоя мать. Катя выбрала маму.

Все эти люди пришли поздравить ее сына с первым днем рождения. Было много подарков, детского смеха, шума, веселья и торт с большой красной свечкой. А поздно вечером, когда дети были уложены, а посуда вымыта, Шура с Таней сидели в кухне и пили чай с тортом.

Шура, худенькая, энергичная, с коротко подстриженными русыми волосами, тронутыми сединой, подперев щеку, рассказывала о своей несчастной неразделенной любви, вследствие которой она вышла замуж без любви и двадцать пять лет жила с нелюбимым из-за детей.

— Так что правильно ты все сделала, Танюша. Лучше одной, чем лишь бы с кем.

Шуре было шестьдесят, и Таня не возражала против ее «ты», но и сама не выкала.

— Все так, Шурочка. Но я понимаю, что одной растить ребенка неправильно. У Павлика должен быть отец. Он хоть и маленький, а все равно повторяет за Ксюшей, когда та лопочет: «Папа, папа». Я не могу слышать, как он говорит «папа», сердце разрывается.

— Тогда подумай насчет Максима. Может, еще не поздно?

— Поздно, Шурочка. Он женился.

Максим и вправду женился. А месяц назад мэр Левченко был отстранен от должности и на него завели уголовное дело. Максим больше не работал с этим человеком. Но изменить что-то она уже не могла. Да и не хотела.

Разговор с Шурой разбередил душу. Няня ушла к себе, она жила в соседнем доме. А Таня еще долго сидела, глядя куда-то в темноту окна и думая о своем. Вдруг, повинуясь внезапному порыву, она бросилась к книжной полке и стала вытаскивать книги, одну за другой. Она помнила, что положила его письмо в одну из маминых книг.

Дрожащими руками она нажимала кнопки телефона, не думая о том, что уже второй час ночи… Голос на том конце был хриплым, сонным, но Танино сердце подскочило от радости. Это был, несомненно, его голос. Столько лет прошло! Что угодно могло случиться. Но он был жив. Слава Богу!

— Привет. Это я, — сказала она, смущаясь собственной глупости.

Сейчас он спросит: «Кто я?» И будет прав. Но он не спросил.

— Таня? Здравствуй.

— Здравствуй. Я поздно? Ты, наверное, уже спал.

— Не важно.

— Вот… Решила позвонить…

— Вернулась?

— Давно.

— Что ж не звонила?

— Да так.

— Ты одна?

— Нет. У меня теперь сын.

— Поздравляю… Большой?

— Ага. Сегодня исполнился год.

Таня догадалась, что он улыбнулся, когда сказал:

— Действительно большой.

— А твой как?

— Нормально. В армии служит.

Таня замолчала, не зная, о чем говорить дальше. Зачем она позвонила? Что еще они могут сказать друг другу?

— Ты где теперь живешь?

— А откуда ты знаешь, что я переехала?

— Заходил, — буркнул он. — В прошлом году. Там такие хоромы выстроили. По одним окнам видать. Что ж ты адреса не оставила? Хоть бы для меня. Не чужие вроде.

У Тани тепло разлилось по сердцу, а к горлу подступили слезы.

— Прости, Феденька. Не сообразила я как-то.

— Да ладно, — протянул он, и Таня поняла, что его обрадовало ее «Феденька».

— Замужем? — строго, как отец, спросил он.

— Нет.

— Ясно. А с работой как? Доктором наук стала?

— Стала.

— Молодец. Поздравляю. Значит, всего, чего хотела, добилась?

— Не совсем, — осторожно ответила Таня.

Федька молчал. И она молчала.

— Телефон-то дашь?

— Конечно. Записывай.

После разговора стало легче. Пусть ничего не будет, но все же есть надежда. Без надежды жизнь не в радость…

Танина жизнь вошла в свою колею. Все больше работы в университете. Все меньше времени дома. Приходилось часто разъезжать. Ее приглашали на симпозиумы в разные города, в другие страны. Мало стало свободных и так любимых ею вечеров, когда она работала, а рядом возился Павлик. Мальчик был прехорошенький. Сын походил на нее, но был не рыженьким, а светло-русым. Густые волосенки его вились в кудри. Зеленые глаза светились умом и лукавством. Он был таким обаятельным мальчуганом, что не хватало сил даже отругать его за шалости. Наверное, он был похож на ее отца. Не зря же ни одна женщина не могла устоять перед его обаянием. Не хватало только, чтобы он вырос таким же ловеласом. Таня старалась воспитывать сына строго и прививать ему чувство долга, чего, как она считала, явно недоставало ее отцу.