Ключи к "Лолите"
Шрифт:
Оргия аллюзий продолжается:
Такие вещи, как "Г. Трапп, Женева, Нью-Йорк", означали предательство со стороны моей спутницы. [с. 308]
Густав Трапп был швейцарским дядюшкой Гумберта. Гумберт обмолвился Лолите, что их преследователь смахивает на Траппа.
Комбинация "Aubrey Beardsley, Quelquepart Island" (в русском варианте "О. Бердслей, Лолита, Техас") доказывала… что следует искать начала всей истории на атлантической стороне Америки. [с. 308]
Обри Бердслей (1872–1898) был художником-декадентом, издателем "Желтой Книги" и «Савоя», а также иллюстрировал несколько произведений, включая «Саломею» Оскара Уайльда. Кроме того, Бердслей — это название города (и колледжа), где Лолита подцепила своего таинственного любовника. Обрэй Мак-Фатум, согласно списку учеников Рамздэльской школы, был одноклассником Ло (и после прочтения этого списка Гумберт нередко называл судьбу Мак-Фатумом). Келькепар = Куильти (Quelquepart Island). И есть остров Кельпар в Канаде.
"Лука Пикадор, Мерри Мэй, Мэриланд" [10] содержало ужасный намек на то, что моя маленькая Кармен выдала негодяю жалкий шифр ласковых имен и своенравных прозваний, которые я ей давал. [с. 308]
Гумберт часто называет Лолиту «Кармен». В новелле Проспера Мериме «Кармен» героиня бросает любовника ради пикадора по имени Лукас (Лукас = Куильти). [19]
Horribly, cruel, forsooth was "Will Brown, Dolores, Colo". (Три раза повторен был адрес: "Боб Браунинг, Долорес, Колорадо".) [с. 308]
10
В английском тексте вместо Мэриленда стоит Пенсильвания (Ра.). "Веселого мая, папа", — говорит Лука Пикадор по-английски. Кроме того, Мерри Мэй — это, конечно, и сам Мериме.
19
См. ниже, раздел седьмой этой главы.
В предыдущей главе (22-й) Гумберт сочиняет стихотворение:
Saint, forsooth!While brown Dolores,On a patch of sunny greenWith Sanchicha reading storiesIn a movie magazine —Свят? Форсит!Когда ДолоресСмуглая на муравеВырезает, раззадорясь,Вздор о кинобожестве — [с. 301]Это довольно странно, так как Куильти об этих стихах не знал и, следовательно, не мог выбрать Will Brown, чтобы передразнивать гумбертовское «смуглая». С другой стороны, эпитет «смуглая» чаще всего сочетается с именем Лолиты (и Аннабеллы), и об этом Куильти узнать мог. (Следует также помнить, что Гумберт в общем-то сумасшедший, и все его домыслы могут быть плодом маниакальной мнительности.) Но гораздо более важен тот факт, что Куильти наверняка знал стихотворение, которое пародировал Гумберт в своих виршах — "Монолог в испанском монастыре" Роберта Браунинга. Четвертая строфа начинается строками:
Saint, forsooth! While brown DoloresSquats outside the Convent bankWith Sanchicha, telling storiesSteeping tresses in the tank…Свят? Вранье! Когда Долорес,Смуглокожая везде,И Санчита, тараторя,Моют волосы в воде…Безвкусное "Гарольд Гейз, Мавзолей, Мексика" [11] … предполагало знакомство с прошлым девочки — и на минуту у меня явилась кошмарная мысль, что "Дональд Отто Ких" из городка «Сьерра» в штате «Невада» — старый друг семьи, бывший, может быть, любовник Шарлотты, бескорыстный, может быть, защитник детей. [с. 308]
11
В английском тексте вместо Мексики обитает граничащая с ней Аризона.
Гарольд Гейз — с инициалами ГГ — был настоящим отцом Лолиты; он умер несколькими годами ранее. Сьерра-Невада переадресовывает нас к защитнику обездоленных Дон Кихоту (Кихот = Куильти).
Но больнее всего пронзила меня кощунственная анаграмма нашего первого незабвенного привала…: "Ник. Павлыч Хохотов, Вран, Аризона", [с. 309]
Анаграмма названия отеля — "Привал Зачарованных Охотников". В различных формах это название проходит через весь роман. Эта запись больнее всего пронзает Гумберта не только потому, что его удачливый соперник, видимо, был прекрасно осведомлен о "Зачарованных Охотниках", но и останавливался там одновременно с Гумбертом и Лолитой. Вернее, это можно установить, если мы припомним некоторые подробности, увяжем события и сопоставим факты. Немного раньше Гумберт замечает: "Только раз стоял он там же и тогда же, как и мы, — и спал в нескольких шагах от Лолитиной подушки" (с. 305). Вернувшись по этому следу на соответствующие страницы, мы поймем, что Лолита занималась любовью с Куильти, пока Гумберт Гумберт был в Касбиме, где его очень плохо постригли (с. 261–262). Подобный вывод позволяют сделать две фразы. Когда Гумберт возвращается к коттеджу, то обнаруживает, что Лолита сидит "вся насыщенная чем-то ярким и дьявольским, не имевшим ровно никакого отношения ко мне" (с. 263). А обозревая мотель, Гумберт заметил лишь пару автомобилей, но из одного гаражика "довольно непристойно торчал красный перед спортивной машины" (с. 262). Этот "красный перед", как можно заключить, принадлежит пресловутому Красному Яку, который возникнет в последующие дни и добавит Гумберту несколько горьких складок у рта. Куильти преследует Лолиту. Непристойно красный фаллический выступ действительно «пронзает» весьма больно.
В нескольких автомобильных номерах, которые Гумберту удается припомнить, тоже мелькают литературные аллюзии.
Номер, относящийся к его первоначальному, по-видимому собственному, Яку, представлял собой мерцание переменчивых цифр, из которых одни он переставлял, другие переделывал или пропускал; но самые комбинации этих цифр как-то перекликались (например, ВШ 1564 и ВШ 1616 или КУ 6969 и КУКУ 9933), хотя были так хитро составлены, что не поддавались приведению к общему знаменателю. [с. 309]
Первые два номера скрывают Вильяма Шекспира, родившегося в 1564-м и умершего в 1616-м. Хитро составленный общий знаменатель второй пары от меня тоже ускользает. «КУ» и «КУКУ», несомненно, обозначают «Куильти» и лагерь «Ку». И я подозреваю (возможно, из-за четырехзначных номеров с двумя повторяющимися цифрами, кратными трем), [12] что общим знаменателем для обоих номеров должно быть число 342. [20]
12
В английском тексте последние два номера выглядят так: Q32888 и CU88322. Толкование: восьмерки — это удвоенные четверки.
20
По словам Гумберта, он регистрировался в 342 мотелях. Возможно, но, кроме этого, Лолиту он впервые увидел в доме Гейзов, находившемся на Лоун Стрит, 342, а впервые познал ее в комнате номер 342 "Привала Зачарованных Охотников".
5
23-я глава II части насыщена аллюзиями больше, чем любая другая, но литературные ассоциации рассыпаны по всему роману. В подавляющем большинстве случаев эти ассоциации не являются «контекстуальными» — под этим я понимаю то, что контекст цитируемого, неверно цитируемого или пародируемого произведения не соотносится напрямую с персонажами и ситуациями «Лолиты». Эти аллюзии напоминают старых знакомых, которых случайно встречаешь на улице: можно помахать им, раскланяться, но нет нужды останавливаться и вникать в их личные проблемы. Например, Куильти обращается к Гумберту "Послушайте, дядя" и затем играет словами:
…у меня сейчас маловато в банке, но ничего, я займу и пущусь в траты, займу — и в траты, по словам поэта. [13]
Смысл слов о бесконечных "завтра, завтра, завтра" из «Макбета» (V, 5, 19), который пародирует Куильти, не имеет никакого отношения к этой сцене "Лолиты". [21] То же самое можно сказать о следующей тройственно аллитерированной аллюзии. Гумберт сидит с Ло у бара:
У вас прелестная девочка, мистер Гумберт. Мы с Биянкой всегда восхищаемся ею, когда она проходит мимо. Мистер Пим (проходящий мимо в известной трагикомедии) смотрел, как Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою нестерпимую смесь. J'ai toujours admire l'oeuvre ormonde du sublime Dublinois. [14] [c. 254]
13
В русском тексте это выглядит так: "…у меня сейчас маловато в банке, но ничего, буду жить долгами, как жил его отец, по словам поэта" (с. 367). И ссылка здесь на "Евгения Онегина" ("Служив отлично-благородно, долгами жил его отец…", гл. 1, III). А в английском тексте to borrow, to borrow and to borrow, намекая на tomorrow, tomorrow and tomorrow из "Макбета".
21
Помимо городка с названием «Шекспир», неуловимой тени Полония (с. 185) и краткого замечания о "Короле Лире" (с. 325, 348), есть еще две прямые шекспировские аллюзии. Ло и Мона Даль репетируют сцену из "Укрощения строптивой" (с. 235). Гумберт не уточняет, но во втором акте вдвоем они могут разыграть только сцену I. Ло в роли Катарины, Мона в роли Бьянки. В другом месте Гумберт вспоминает "Ромео и Джульетту" и называет Ромео «толстеньким», «несмотря на все эти наркотики — «снежок», "сон радости" и так далее» (подразумевая, я думаю, кокаин и возбуждаю щие средства).
14
Я всегда восхищался ормондским шедевром великого дублинца (фр.).
Пиппа, бедная и милая девочка-швея, — героиня драматической поэмы Роберта Браунинга "Пиппа проходит". [22] Фраза "Пиппа проходит мимо" повторяется в поэме несколько раз. Праздничная песнь Пиппы влияет на жизнь людей, которые ее слышат, но сама Пиппа об этом не подозревает. Мистер Пим — главный герой мрачного и малопонятного романа А. А. Милна. [23] Ультрамирской (ormonde) шедевр великого дублинца — это «Улисс» Джойса, где:
22
Когда Ло попадает в больницу, Гумберт приносит ей "Драматические произведения" Роберта Браунинга. Кстати, в комментариях Кинбота к строке 345 "Бледного пламени" [Все цитаты по: В. Набоков. Собр. соч. американского периода в пяти томах. Т. 3. СПб., «Симпозиум», 1999. — Прим. ред. ] я обнаружил своего рода «уринальную» перефразировку проходящей Пиппы (с перестановкой гласных):
В этом месте достойный фермер неизменно останавливался, а однажды, когда они гуляли вместе с его сынишкой, последний, семеня с ними рядом, указал в это место пальчиком и уведомил: "Тут папа писает". (Here Papa pisses — перестановка Here Pippa passes.) [с. 438]
23
Мне кажется чисто случайным совпадением то, что в справочнике "Кто есть Кто в Свете Рампы", который читает Гумберт в тюрьме (с. 43), Клэру Куильти предшествует "Роланд Пим", равно как и то, что "Повесть о приключениях Артура Гордона Пима" Эдгара По начинается словами:
Меня зовут Артур Гордон Пим. Отец мой был почтенный торговец морскими товарами в Нантакете, где я и родился. Мой дед по материнской линии был стряпчим и имел хорошую практику…—
а начало «Лолиты» (за вычетом восхитительной вступительной главки) выглядит так:
Я родился в 1910-ом году в Париже. Мой отец отличался мягкостью сердца, легкостью нрава—и целым винегретом из генов (…) Его отец и оба деда торговали вином, бриллиантами и шелками (распределяйте сами).