Ключи к "Лолите"
Шрифт:
И я подозреваю, что другая связанная с Лолитой инверсия является приглушенным эхом погребальной музыки По:
В бархатной темноте ночи, в мотеле «Мирана» (Мирана!), [53] я целовал желтоватые подошвы ее длиннопалых ножек <…> Мы оба были обречены. [Both doomed were we.] [28] [c.279]
Укажем еще одну отсылку к "Аннабель Ли":
Позже, разумеется, она, эта nova, эта Лолита, моя Лолита, должна была полностью затмить свой прототип. Я только стремлюсь подчеркнуть, что откровение на американской веранде было только следствием того "княжества у моря" в моем страдальческом отрочестве. [с. 53]
53
Название приморского отеля отца Гумберта, где маленький Гум повстречал Аннабеллу Ли.
28
Подозрение Проффера не оправдалось.
Одна из причин постоянного и уместного цитирования "Аннабель Ли" кроется в биографии автора стихотворения: По женился на своей кузине Вирджинии Клем, когда той было всего тринадцать лет. Гумберт сразу увидел здесь аналогию: "Полюбил я Лолиту, как Вирджинию — По, и как Данте — свою Беатриче…" (с. 134). Он часто оперирует историческими, антропологическими и историко-литературными данными, чтобы оправдать свою склонность к несовершеннолетним: [54]
54
Сопоставьте это с тем, как Гумберт дополняет де Сада:
Вот Виргилий, который (цитирую старого английского поэта) "нимфетку в тоне пел одном"… Вот две из еще несозревших дочек короля Ахнатена и его королевы Нефертити… (ничего, кроме множества рядов бус)… Вот ряд десятилетних невест, которых принуждают сесть на фасциний — кол из слоновой кости в храмах классического образования. Брак и сожительство с детьми встречаются еще довольно часто в некоторых областях Индии. Так, восьмидесятилетние старики-лепчанцы сочетаются с восьмилетними девочками, и кому какое дело.
Законы Ликурга — образцового законодателя — не только давали отцам полную власть над детьми, но даже обязывали умерщвлять слабых и неполноценных новорожденных, равно как и тех младенцев, которых родители не желали растить (…) Практически все женщины Азии, Африки и Америки могли устроить себе выкидыш без всякого порицания со стороны соплеменников; Кук сталкивался с этим обычаем на всех островах Южных морей. Ромул разрешал детоубийство; законы двенадцати таблиц тоже этому не препятствовали… Аристотель защищал это так называемое преступление…
На «Жюстину» есть ссылка в другом месте «Лолиты», и, видимо, можно провести немало параллелей, но слишком сильное отвращение не позволило мне перечесть эту книгу.
Маленькой Вирджинии еще не стукнуло четырнадцать, когда ею овладел Эдгар. [55] Он давал ей уроки алгебры. Воображаю. Провели медовый месяц в Санкт-Петербурге на западном побережье Флориды. [56] "Мосье По-по", как один из учеников Гумберта Гумберта в парижском лицее называл поэта Поэ. [с. 57]
Вскоре Шарлотта попросит Гумберта подтянуть Ло по географии, математике и французскому. И аналогия с По протянется дальше, когда Гумберт в интервью Рамздэльской газете назовет себя «Г-н Эдгар Г. Гумберт (этого «Эдгара» я подкинул из чистого ухарства)». [57] Затем он еще раз использует имя По, когда распишется в регистрационной книге "Привала Зачарованных Охотников" как "Доктор Эдгар Г. Гумберт". И позднее, в Бердслее, снова прикроется этим же именем.
55
См. Arthur Quinn, Е. А. Рое (New York, 1941), p. 252. Возможно, Гумберт не случайно встретил Лолиту ровно через 100 лет после смерти Вирджинии По (она же Аннабель Ли), умершей в 1847 году.
56
Вообще-то это было в Петербурге, штат Вирджиния. Я вижу в этом попытку избежать сочетания Вирджинии с Вирджинией или какую-нибудь конфиденциальную шутку со стороны Набокова, а не ошибку или недостаток образования.
57
Чародей Набоков с ловкостью фокусника отвлекает внимание читателя. В его романах ничего не делается "из чистого ухарства".
Кроме того, в словах Эдгара Аллана Гумберта-По, когда он обращается к Лолите, слышны перепевы из «Ворона» и тесно связанной с ним «Линор» ("Lenore"):
А сейчас гоп-гоп-гоп, Ленора, а то промокнешь (буря рыданий распирала мне грудь).
Она оскалила зубы и с обольстительной ухваткой школьницы наклонилась вперед, и умчалась. Птица моя! [с. 255] [58]
Предлагая вниманию читателя последнюю порцию "сырого материала", перед тем как высказать предположения о причинах появления этих аллюзий, я напомню соответствующие строки из "Ворона":
58
Здесь возникает двойная ассоциация. «Ленора» и "птица моя" отсылают к По, но первые слова взяты из часто переводившейся баллады Августа Бюргера «Ленора». Последние четыре строки двадцать третьей строфы гласят:
Und immer weiter, hop! hop! hop!Gings fort im sausende Galopp,Das Ross und Reiter schnoben,Und Kies und Junken stoben.И доле, доле!.. конь летит,Под ним земля шумит, дрожит.С дороги вихри вьются,От камней искры льются.[Перевод В. Жуковского]59
Лолита умирает 25 декабря 1952 года. Аннабелла Ли (Leigh) умерла в декабре 1923-го.
29
Никогда! (Англ.)
60
В "Память, говори" [В. Набоков. Собр. соч. американского периода в пяти томах. Т. 5. СПб., «Симпозиум», 1999] утраченная любовь, воображаемая юношей Набоковым, ассоциируется с Линор:
Вряд ли стоит добавлять, что тематически моя элегия трактовала об утрате нежной возлюбленной — Делии, Тамары или Леноры, — которой я никогда не терял, никогда не любил да и не встречал никогда, — но готов был повстречать, полюбить, утратить. [с. 509]
61
Как замечает Лайонел Триллинг, «нимфа» — по-гречески «невеста» ("душа" в процитированном переводе).
62
Позже в «Лолите» Гумберт восклицает: "finis, друзья, finis, злодеи" (с. 329). (В оригинале у По: "Avaunt! — avaunt! To friends from fiends…)
[Нам кажется, что это натяжка.]
Итак, почему появились все эти отсылки к По и его произведениям? Еще один "криптографический пэпер-чэс", [30] которым писатель тешит себя и своих читателей? Думаю, нет. Верно, элемент литературного каприза присутствует, и читатель извлечет немало удовольствия из своей способности распознать аллюзию — особенно из тех, что рассматривались выше. Но есть глубокая и прочная связь с По помимо этой занятной и ловкой игры со смекалкой и памятью.
Общая тема всех трех стихотворений По — смерть юной девушки. [63] В «Лолите» наиболее важным из них является "Аннабель Ли", написанное вскоре после безвременной кончины реальной Аннабель — девочки-жены По, Вирджинии. Соотнося Лолиту-Аннабель Гумберта с Вирджинией По, читатель должен заподозрить, что Лолита погибнет. [64] Тема смерти в «Линор» и «Вороне», казалось бы, подтверждает этот вывод. Мы с самого начала знаем, что Гумберт сидит в тюрьме за убийство; таким образом, сложив два и два, читатель вправе ожидать, что Гумберт убьет Лолиту. [65] Однако в прозе Набокова два плюс два нередко равняется трем, семи или корню квадратному из минус единицы, что, разумеется, порой весьма любопытно. Подсовывая нам в качестве жертвы убийства гумбертовскую даму, Набоков прячет туза в рукаве. Цепочка обманов выглядит примерно так: сначала нас с помощью литературных ассоциаций подводят к мысли, что жертвой станет Лолита; первое смутное подозрение резко усиливается аллюзийными сопоставлениями с Кармен. Далее на сцену выходит Шарлотта Гейз, и все стремительно меняется — читателю начинает казаться, что Гумберт убьет Гейзиху, и сценой на Очковом Озере (глава 20) Набоков в последний раз заставляет нас поверить в правомерность этой версии. Гумберт мысленно выстраивает идеальное убийство. Логика его безупречна, но затем он насмешливо отвергает саму возможность деяния, в которое едва не заставил нас поверить. [66]
30
Пожалуй, все-таки надо сказать, что это "paper chase" — дословно "бумажная погоня" (англ.).
63
В эссе "Философия композиции", описывая, как он создавал «Ворона», Эдгар По заявил, что "смерть прекрасной женщины — это, безусловно, самая поэтичная из всех тем". Эту же тему он разрабатывал в стихотворении "A Paean" (ранней версии "Аннабель Ли") и в «Улялюм» (написанном после смерти Вирджинии По).
64
Первая Аннабель=Аннабелла Гумберта умерла — не слишком поэтично — в возрасте тринадцати лет, через несколько месяцев после их встречи.
65
Да, верно, Аннабеллу, как и Беатриче, унесли завистливые ангелы, но Гумберт — душевнобольной и потому вполне может приписать своему деянию силу рукопожатия судьбы.
66
Благодаря одной из «случайностей» рока обнаруживается, что его могла увидеть Джоана Фарло, и, таким образом, отказавшись от этого убийства, Гумберт позволил неумолимой судьбе идти набоковским путем к той точке, где все обернется ему на пользу.
А вот подите же, судари мои, мне было абсолютно невозможно заставить себя это совершить! [с. 110]
Однако даже после этой оплеухи читатель вынужден еще некоторое время рассматривать кандидатуру Шарлотты в качестве возможного объекта умерщвления. И Набоков, подбрасывая нам пищу для подозрений, выстраивает параллель с "Синей Бородой" (1697) Шарля Перро. Жена Синей Бороды подписывает себе смертный приговор лишь после того, как отомкнет заветным ключиком таинственную дверь в запретную комнату и откроет мужнин секрет (своеобразную гардеробную, набитую трупами). Преступный муж, любопытная жена, маленький ключик, ящик, раскрытие омерзительной тайны — все указывает на то, что Гумберт хотя бы попытается умертвить Шарлотту, — и тут мы видим, как она погибает в результате несчастного случая, за который Гумберт несет свою долю ответственности, но не подлежит судебному преследованию. [67] Теперь читателю надо срочно подыскивать иную жертву преступления Гумберта, и выбор неизбежно должен снова пасть на Лолиту. Это предполагалось связью с "Аннабель Ли" и другими произведениями По и укреплялось многочисленными ссылками на «Кармен» (я рассмотрю их ниже). Читатель, который (1) обнаруживает все эти аллюзии, (2) строит логические цепочки и (3) не предусматривает иного исхода, будет пробираться через перипетии романа, предвкушая близкую смерть героини. Другая, менее заметная функция "Аннабель Ли" в «Лолите» связана со стилем, с эмоциональной тональностью большей части романа. Подобные особенности любого текста очень трудно описать без использования метафор, но, к сожалению, то, что восхищает в творце, как правило, порицается в исследователе. Пародийный доктор философии, придуманный Набоковым, допускает в предисловии немало ошибок, но, когда он говорит, что Гумберт "возбуждает в нас нежное сострадание" к Лолите, я готов с ним согласиться. Мемуар ГГ необычайно поэтичен. [68] Пусть Гумберт — несомненный потомок Грандисона, [31] но какая-то частица его души верит, что любить означает отдавать себя, гореть неугасимым огнем. И несмотря на то, что Лолита в общем-то заурядная, избалованная и капризная сучка, показанная сквозь призму гумбертовского восхищения, есть в ней некий ангельский свет, который позволил ей стать одним из самых очаровательных женских образов современной литературы. И по-моему, почувствовать очарование Лолиты можно, лишь признав острый ум Гумберта, оценив его искренность, — признав, что чары его поэзии притягивают сильнее, чем отталкивает его извращенность. [69] Безусловно, стиль Гумберта нередко крайне поэтичен. [70] В связи с этим лирическая увертюра и вариации на ее тему, проходящие через всю первую часть, служат установлению доминирующей тональности образа Лолиты, его "музыкальным ключом". Размер, строки, отдельные слова и фразы из "Аннабель Ли" сливаются с ритмической прозой самого Гумберта, создавая особую атмосферу — поэтическую жемчужину и театральный задник, усыпанный морскими раковинами. И одновременно с этим тонко и точно воспроизводится загадочно-прекрасная музыка стихотворения По. [71]
67
Еще более явная аналогия с "Синей Бородой" рассматривается ниже, с. 90.
68
Признаюсь, что сам я нахожу Гумберта в равной степени очаровательным и отвратительным.
31
По-английски grandson of Grandison. Проффер иронизирует. Грандисон — главный герой последнего романа Сэмюэля Ричардсона (1689–1761) — семитомной "Истории сэра Чарльза Грандисона" (1754), образец безупречного "хорошего человека", исповедующий принципы терпимости и занимавшийся филантропией.
69
Естественно, в нем сочетаются оба эти качества. Он поэт и безумец, любовник и монстр. Он заявляет:
Нежная мечтательная область, по которой я брел, была наследием поэтов…
Подчеркиваю — мы ни в каком смысле не человекоубийцы. Поэты не убивают.
Будучи a mes heures поэтом, я посвятил мадригал черным, как сажа, ресницам ее бледносерых, лишенных всякого выражения глаз…
В романе приводятся некоторые его поэтические опыты: маниакальный шедевр, написанный после исчезновения Ло; стихотворение, которое он заставляет Куильти прочесть перед убийством; строки французского "альбомного стишка" для Риты, несколько бессмысленных рифмованных строк для Лолиты. Вместе с этим он видит Ло красавицей, а себя зверем (се monstre delicat). У него "обезьянья внешность", "горилловые глаза". Ло — его божество [хотя в 29-й главе II части как раз у нее «обезьяньи» уши]; он — змея с гремушками, тигр, паук, "верный пес природы", "пятиногое чудовище".
70
См. ниже, глава III.
71
Кстати, По писал: "Неизъяснимый восторг, вызванный дуновением нежного ветерка (который всегда остается неуловимым и никогда не усиливается до навязчивого напоминания), — вот в точности та цель, к которой мы должны стремиться в поэзии" (Quinn, p. 429).
Гумберт и Набоков — ценители поэзии, но обращаются они с ней порою как изощренные садисты; их пародии искусны, веселы и ужасающе насмешливы. "Аннабель Ли" — прекрасное и очень серьезное произведение. «Лолита», как мне кажется, тоже. Но Эдгар По, оплакивающий Вирджинию, был бы неприятно поражен, увидев в Аннабелле Ли Гумберта непристойную, богохульную и беспардонную пародию. [72] Рассказ Гумберта в общих чертах совпадает с сюжетом стихотворения По: много лет назад, когда он был ребенком и она ребенком была, в некотором княжестве у моря они полюбили друг друга, и после ее смерти луч луны постоянно навевает Гумберту сны о прекрасной Аннабелле Ли или ее усладительном двойнике. У По завистливые крылатые серафимы насылают из-за туч холодный ветер, который уносит жизнь Аннабель, и затем ее кладут в гробницу у края земли — прощай навек, любимая. Очень поэтично, но соответствующая часть истории Гумберта — сплошное издевательство. Одинокая пара анонимных темных очков наблюдает за его бесплодными попытками войти в Аннабеллу, и в повисающем синтаксическом периоде задним числом сквозит мысль о том, что она скорее ошеломлена, чем удовлетворена:
72
На что щепетильный Гумберт, со своей стороны, мог бы, презрительно фыркнув, ответить, что он, по крайней мере, не страдает некрофилией. Вот так все, что для одного является извращением, для другого становится предметом гордости.
Я стоял на коленях и уже готовился овладеть моей душенькой, как внезапно двое бородатых купальщиков — морской дед и его братец — вышли из воды с возгласами непристойного ободрения, а четыре месяца спустя она умерла от тифа на острове Корфу. [с. 22]
Вот так Гумберт оглушает По и сентиментальных читателей сложной пародийной контаминацией одного предложения. [73] Разумеется, все эти аллюзии и пародийные элементы прежде всего характеризуют самого рассказчика. Они демонстрируют специфические черты и темные закоулки его гибкого воображения, его эрудицию, живость ума и склонность к творческой деструктуризации.
73
Возможно, здесь содержится мифологическая аллюзия, связанная с Посейдоном (и одним из трех его братьев) или Нереем, одним из "морских старцев". Позднее Гумберт пишет:
Вспоминаются мне похабные морские чудовища, кричавшие "Mais allez-y, allez-y!" ["Продолжайте, продолжайте!"], Аннабелла, подпрыгивающая на одной ноге, чтобы натянуть трусики; и я, в тошной ярости, пытающийся ее заслонить. [с. 70]
Мнемозина — героиня большинства произведений Набокова, и потому время, поиски прошлого и воспоминания о нем становятся одной из главных тем «Лолиты». Набоков-Гумберт в своих воспоминаниях возрождает и воссоздает прошлое, и потому читатель должен увидеть и принять во внимание определенную цикличность, повторяемость некоторых событий (в различных формах) на протяжении всей его жизни. [74] Гумберт не раз испытывает шок, когда после вспышки озарения вдруг начинает осознавать эту ужасающую периодичность действий, действующих лиц и происшествий. [75] Его переполняет и подавляет чувство deja vu. [32] Естественно, определяющим событием жизни Гумберта стал его роман с Аннабеллой Ли; это преобладающая тема его бытия. Как правило, он и сам это сознает и частенько указывает на это читателю. Но есть и более тонкие вариации и параллели, которые Гумберт напрямую не комментирует; чтобы уловить их, читатель должен заставить говорить собственную память и положиться на собственное ощущение deja lu. [33] К примеру, во время последней встречи на ривьерском пляже Гумберт с Аннабеллой…
74
В "Защите Лужина" осознание героем этой цикличности своего жизненного пути, соединяясь с одержимостью шахматами и попытками вырваться из замкнутого круга, приводит его к самоубийству.
75
См. ниже с. 134–135, где рассматривается параллель "Шарлотта — Лолита".
32
Однажды виденного (фр.).
33
Однажды читанного (фр.).
…наскоро обменялись жадными ласками, единственным свидетелем коих были оброненные кем-то темные очки. Я стоял на коленях и уже готовился овладеть моей душенькой… [с. 22]
Позже, реконструируя Рамздэльский дневник, Гумберт описывает озерно-эротическую фантазию — подсознательную вариацию темы морского берега Ривьеры:
Я вполне отдавал себе отчет в том, что мамаша Гейз ненавидит мою голубку за ее увлечение мной. Я замышлял так провести день на озере, чтобы ублажить и мамашу. Решил, что буду разговаривать только с ней, но в благоприятную минуту скажу, что оставил часики или темные очки вон там в перелеске — и немедленно углублюсь в чащу со своей нимфеткой. Тут явь стушевалась, и поход за очками на Очковом озере превратился в тихую маленькую оргию… [с. 70]