Чтение онлайн

Не нужно быть целителем, чтобы знать наверняка — её изначальный дух повреждён проникающим ударом бесформенного пятна, что напоминало ртутную каплю.

Что общего между той раненой женщиной и его супругой, кроме очаровательной внешности?

***

— Дагэ! — звонкий голос пронесся над пропастью, отделяющей дом на горе Гаочунь от остального клана, и разбился о серые камни. — Дагэ! Дагэ Шиюань, я пришёл!

[дагэ — обращение к самому старшему брату, очень близкое, семейное]

Опять он назвал прежним именем! Сколько можно повторять — Вэнь Шиюаня больше не существует для этого презренного мира. Фан Синюнь вздохнул и открыл глаза. С горного уступа, на котором он устроился для медитации, был хорошо виден мост, перекинутый через пропасть.

Любой строитель, изучив его горбатую спину и хлипкие опоры, скажет — такое невозможно соорудить без помощи магии. И окажется прав. Мост держался исключительно духовными силами хозяина дома. Пожелай он обрушить каменную дорогу в пропасть, это случится мгновенно.

Сейчас по мосту шло двое: коренастый мужчина средних лет, широкоплечий и медлительный в движениях, и стройный юноша с пышным хвостом волос на макушке. Хоу Вэнь Баоци и его младший сын Вэнь Юньшен.

Себя Фан Синюнь не считал членом семьи с тех самых пор, когда хоу Вэнь был изгнан ваном Ся из столицы и поселился на севере в неприглядном городишке Сихэ. Времена перемен изменили их всех. Синюнь отложил пёстрые мирские одежды, надел голубое ханьфу Небесного клана и взял новое имя по просьбе своей наставницы. Отец превратился в обычного аристократа, далёкого от политики и двора — со званием командира столичной армии пришлось окончательно распрощаться. А непоседливый Юньшен вытянулся, оброс мышцами и стал походить на совсем взрослого наследника семьи Вэнь.

— Дагэ! — младший брат, наконец, обнаружил его стоящим на горном уступе, и принялся махать сразу двумя руками, за что получил от отца чувствительный тычок в спину.

Хоу Вэнь терпеть не мог суетливости. Но разве отцовский гнев способен урезонить этого зайца? Юньшен перебежал мост первым, обогнул дом и вскарабкался на уступ, чтобы поприветствовать старшего брата. Только почему-то вместо поклона принялся обнимать его, норовя задушить в объятиях.

Позволив Юньшену насладиться родственными узами, Фан Синюнь решительно высвободился из его рук.

— Тебе не стыдно, сяо Вэнь? — строго спросил он, разглядывая улыбающегося младшего брата. — Где твои манеры?

— Почему такой недовольный? — тот мгновенно поджал губы и нахмурился. — Мы не виделись полгода. И вот отец решил прийти к тебе. Я тоже пришел!

— Не кричи, сяо Вэнь. Бедные орлы заткнули уши от твоих криков и разлетелись, а муравьи заползли в самые отдалённые трещины. Здесь не Сихэ.

— Я помню, дагэ Шиюань!— Юньшен говорил всё так же громко, явно не собираясь вести себя сдержанно, как подобает мужчине и наследнику богатой семьи. Фан Синюнь вздохнул во второй раз и покачал головой — брат неисправим!

— Здесь никого нет с таким именем, сяо Вэнь, — напомнил он, наблюдая, как отец медленно приближается к дому. — Ступай в мои покои и завари чай.

— Хорошо, дагэ!

К облегчению Фан Синюня младший брат больше не упомянул семейное имя. Слышать его слишком больно — виновные в их изгнании из столицы всё ещё не наказаны.

Хоу Вэнь ждал сына в единственной жилой комнате, обставленной скромно даже для совершенствующегося. В ней помимо расстеленного на полу матраса находился только низенький стол в окружении толстых циновок, используемых вместо стульев.

Самое ценное лежало по углам — многочисленные свитки и дощечки хранили формулы редких заклинаний, философские трактаты и сведения по медицине.

— Приветную хоу Вэня, — вежливо сказал Фан Синюнь, едва переступив порог.

Вэнь Баоци оторвался от созерцания сваленных по углам свитков и окинул Синюня недовольным взглядом.

— Больше не называешь меня отцом?

— Я сожалею, если этим оскорбил хоу.

Юньшен, старательно раздувающий плетёным веером угли в жаровне, задорно подмигнул старшему брату из-за спины отца — мол, не печалься, дагэ.

Глупый ребёнок! От недопонимания между отцом и сыном почти невозможно избавиться. Один по прежнему принадлежал грубому миру, а второй избрал путь к бессмертию. Разве им легко теперь услышать друг друга?

— Прошу, — Фан Синюнь пригласил хоу Вэня за стол, где шустрый Юньшен уже принялся разливать чай по простым чашкам из глины.

— Не спросишь, для чего я здесь? — Вэнь Баоци принял чашку из рук младшего сына и недовольно посмотрел на старшего.

— Путь совершенствования требует сосредоточенности и терпения…

— Я уже слышал это! Не нужно повторяться…— оборвал его хоу Вэнь и, порывшись за поясом, извлек сложенный вдвое клочок бумаги. — Прочти.

Фан Синюнь развернул бумагу. Внутри было всего три строки. Клан Снежной горы просил Небесный клан предоставить охранные артефакты байсюэ для защиты людей от демонов.

— То, чего хочет хоу Вэнь, этот непочтительный не может исполнить!

— Откуда ты знаешь, чего я хочу? — с ухмылкой спросил хоу.

— Это лежит на поверхности, словно листья лотоса на водной глади. Хоу Вэнь будет рад, если байсюэ не попадут в клан Снежной горы.

— Не угадал! Хвалёное совершенствование духа не идёт на пользу твоим мозгам… — Вэнь Баоци коротко рассмеялся и, постав чашку на стол, опустил тяжёлую руку на плечо старшего сына. — Мне нужно, чтобы ты не только передал артефакты, но и хорошенько засунул нос в дела Снежной горы! Найди мне самое уязвимое место этих черепашьих яиц.

[черепашье яйцо (wang ba dan) — прямое оскорбление, так как черепаха в представлении китайцев существо, крайне невоздержанное и неразборчивое в сексуальном отношении]

— Я не планировал покидать гору Гаочунь в ближайший год…

— Так измени свои планы! — Вэнь Баоци оставил в покое плечо Фан Синюня и сердито ударил кулаком по столу. — Я закрыл глаза на твоё желание поселиться здесь, но я не потерплю пренебрежение делами и честью семьи Вэнь!

Фан Синюнь с укором взглянул на отца. Хоу всё ещё не понял главного — он не может командовать сыновьями, словно простыми солдатами столичного гарнизона.

— Наставница Ин будет против.

— Мне всё равно, что думает эта ледяная статуя! — воскликнул Вэнь Баоци. — Разве сыновняя почтительность не основа праведности? Тогда чему она учит моего сына?