Чтение онлайн

– Ты угрожаешь? – пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения.

– Нет… – он повернулся к Шамашу. – Хранитель, ты вряд ли провел достаточно времени за пределами стен священного города, чтобы понять, что движет нами. Эти люди обманули тебя, заставили поверить в ложь и отвернуться от истины. Заклинаю тебя, задумайся, и ты поймешь, что я говорю правду! И еще… Знай: когда это случится, мы будем рядом и с радостью примем тебя…

– Как ты смеешь! – Атен был готов взорваться от переполнявшей его ярости: чужак судил их, не зная ровным счетом ничего…!

– Я ухожу… Помни ж! – и, сказав это, он пошел вслед за своими караванщиками.

Девочка смотрела на удалявшихся чужаков широко раскрытыми глазами, наполненными страхом, рожденным непониманием происходящего. В ее разуме, сердце просто не укладывалось, как такое возможно. Как может она быть проклятой, нести зло?

– Мати… – Атен поставил ее на снег, склонился, собираясь все объяснить… И умолк, не зная с чего начать.

– Позаботься о караване, – видя его нерешительность, ощущая чувства, терзавшие сердце караванщика, промолвил колдун. – А я отведу малышку домой.

Какое-то время девочка молча шла за Шамашем, и лишь возле самой повозки, словно очнувшись ото сна, встрепенулась:

– Папа хотел мне все объяснить! Почему ты не дал ему? Или то, что говорили эти страшные люди – правда? Я – проклятый ребенок?

– Нет. Успокойся, милая. Не задумывайся об этом, просто забудь.

– Ты не понимаешь! Я не хочу нести беду в караван, уж лучше… – она вновь заплакала, отвернувшись, уткнулась в полог повозки.

– Я знаю, каково видеть ненависть и страх в чужих глазах, – Шамаш повернул ее лицом к себе, заглянул в глаза. – Я вырос в мире, полагавшем, что наделенные даром – самое мерзкое порождение черных богов, те, от кого исходит все зло и беды мироздания.

– Ты говорил, – она все еще всхлипывала, однако слезы больше не срывались с ее ресниц. – Но так могут думать только плохие, глупые люди, а…

– Почему ты считаешь, что здесь все мудры и добры? – прервал ее колдун, не дав не то что договорить, но даже сложить слова в мысль. – Малыш, если ты будешь искать в себе лишь то, что хотят или боятся увидеть другие, ты потеряешь себя.

– Но… – девочка уже почти совсем успокоилась, ей нужно было еще совсем немного, чтобы забыть о сомнениях и страхах.

– Неужели ты больше веришь чужакам, чем своим родным и друзьям, которые видят в тебе лишь милую веселую девочку, ну, возможно, немного упрямую и непослушную, – слова Шамаша заставили ее улыбнуться. – А ведь им прекрасно известно, что ты родилась в пустыне. И еще. Разве ты одна такая? Вспомни хотя бы детишек Лины и Лиса. В караване с десяток рожденных в пустыне. Неужели бы земля и боги давно не покарали его, если бы все было действительно так, как говорил тот человек?

– Зачем он врал? – Мати поморщилась. Воспоминания о недавнем, мысли и фантазии больше не несли боли. Осталась лишь обида.

– Почему обязательно врал? Я думаю, он верил в то, о чем говорит. Просто у него не было ни возможности, ни желания убедиться, что это не так.

– Значит, я не проклятый ребенок? – она в упор смотрела на Шамаша, ожидая, что тот ответит. – Только правду! Ты сам говорил, что колдуны не лгут!

– Конечно, – он устало вздохнул.

– Нет, скажи полностью!

– Хорошо, – он поднял ее, усадил на край повозки и, глядя прямо в глаза, продолжал: – малыш, ты не проклятый ребенок, ты – маленькое чудо, любимица богов и людей.

– Спасибо! – облегченно вздохнув, она улыбнулась.

– А теперь забирайся под одеяла, поспи. И пусть все плохое забудется.

– Не уходи! – все-таки она еще боялась остаться одной.

– Я буду рядом.

– Шамаш… – Мати вдруг вспомнила свою первую в жизни встречу с магом. – А ты можешь сделать так, чтобы мне приснился сказочный сон?

– Да, – казалось, его совсем не удивила просьба девочки, словно он ждал ее. – И что бы ты хотела в нем увидеть?

– Драконов! – прошептала она, не раздумывая. В ее глазах загорелся огонь.

– Что ж, значит, так тому и быть. А теперь поторопись, а то они улетят без тебя.

И девочка тут же юркнула в повозку, уверенная, что, стоит ей коснуться головой подушек, и она заснет… …Атен был несказанно благодарен Хранителю за то, что тот так вовремя вмешался, в сущности, предотвратив казавшееся неотвратимым кровопролитие. И, все же, он понимал, что, несмотря ни на что, чужаки не угомонятся. Причем теперь ими будет двигать не одна, а две причины: стремление восстановить закон пустыни и желание заполучить мага.

Ему потребовалось куда больше времени, чем он предполагал, на то, чтобы отдать команды дозорным, которым теперь предстояло быть особенно бдительными, растолковать все караванщикам, составить с помощниками планы на случай, если что-то пойдет не так…

Впрочем, глупо верить, что можно приготовиться ко всему, особенно когда уже не раз убеждался, что беда всегда оказывается внезапной, сколько бы к ее приходу ни готовились.

И, все же, хозяин каравана считал невозможным не предпринимать совсем ничего.

И лишь когда самое необходимое было сделано Атен поспешил вернуться к Мати. Его грудь раздирала боль, которая резко усилилась, когда, подойдя к своей повозке, он увидел сидевшего на краю Шамаша. Караванщику пришлось резко сжать губы, чтобы не застонать.

– С ней все в порядке, она спит, – спокойный голос мага заставил боль немного утихнуть, но не уйти совсем. – Сейчас нужно, чтобы чувства угасли, воспоминания поблекли.

– Спасибо тебе, – караванщик тронул рукой полог, но так и не решился заглянуть внутрь. В его глазах стояла боль: – Великие боги, почему моя дочка должна расплачиваться за мои ошибки! – прошептал он, не в силах долее сдерживать внутри чувства, мучившие его душу. – Что за рок висит надо мной, что за проклятие? Если бы не ты… Я даже представить себе не могу, что бы случилось… Ты снова спас нас. И на сей раз ради этого тебе пришлось открыть свою тайну… – вздохнув, он качнул головой.

– Не беспокойся за меня, я привык рисковать своей жизнью… – он замолчал и, повернувшись, замер, не спуская взгляда настороженных глаз, казавшихся в этот миг еще более черными и глубокими, чем обычно, с постепенно бледневших очертаний медленно удалявшегося каравана. – В своем мире, – спустя какое-то время, вновь заговорил он, – я был бы уверен, что эти люди не успокоятся. Затаятся, дождутся удобного времени… – Колдун склонил голову, а затем тихим, шуршащим, как ветер, голосом продолжал: – Возможно, стоило поискать другой выход… Прости, я совсем не хотел навлечь на вас беду… Впрочем, – его брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкие бледные нити, – когда законы моего мира не властны над этой землей, я смогу защитить вас.