Чтение онлайн

– Могу я спросить, зачем ты искал Айю?

– Не ее. Дракона. Просто я думал, что она знает…

– Где он? И ко мне пришел тоже из-за этого?

– Да.

– Ага… А ты сам найти его не можешь? – богиня взглянула на Шамаша с нескрываемым удивлением, когда ей-то казалось, что бог, которому подвластно время, способен на все.

– Нет, – спокойно проговорил колдун, – он скрыт от меня.

– Скрыт? От тебя? Кем? – пораженная, воскликнула повелительница смерти. – Кому под силу подобное, когда ты, как я уже могла убедиться, сильнее нас всех?!

– Скрыта же от меня Айя.

– Это совсем другое дело! Это… Это основа нового мира! Это… Все так, потому что иначе ничего бы не было вовсе! А дракон… Он тут совсем не при чем! Если, конечно, он не с Айей, а он не может быть с Айей, потому что… Потому что она бы сказала мне о драконе, если бы это было так! И…

– Я не знаю, почему не могу найти его, Кигаль. Может быть, дело в самом драконе и таково его желание.

– А если это очередная ловушка Нергала?

– Тем более я должен найти его.

– "Тем более"?!

– Конечно. Если его поймал враг, то дракон нуждается в моей помощи, а, значит, я должен быть с ним рядом.

– Как у тебя все просто: если кому-то нужна помощь, то ты должен помогать!

– Кигаль, я ведь говорю не просто о друге, а о том, кто спас мне жизнь.

– Жизнь тебе спасли свышние, открыв врата в наш мир, – проговорила богиня.

Украдкой глянув на собеседника, видя, что произнесенные ею слова не были им не только поняты, но, казалось, даже услышаны, она качнула головой. – Неужели ты так до сих пор и не понял? Они привели тебя сюда потому, что ты – единственный шанс для нашего мира, для всех нас – знающих о своей смертности и верящих в собственное бессмертие? – она нервно дернула головой, взмахнула руками, словно окутывая себя покрывалом, стремясь скрыться под ним от всех бед и забот, которыми, словно летний воздух мошкарой, казался переполнен окружавший ее простор.

– Я не могу иначе, – негромко проговорил он.

– Даже если я права?

– Да. Даже если ты права.

– Права во всем?

– Кигаль, это ничего не изменяет.

– Скажи мне: ты точно так же бросился бы помогать любому другому существу?

– Да.

– Почему же ты не хочешь помочь всем?

– Всех нет. Есть лишь множество одиночек.

– "Помогая одним, ты помогаешь всем, забывая о ком-то, не думаешь ни о ком…" Ты это имел в виду?

– Да.

– Ут говорил так же… А я возражала ему: помогать нужно лишь тем, кто нуждается в помощи, а не всем подряд, лишь потому, что тебе хочется отплатить добром за добро!…А, – она махнула рукой. – Чего я добиваюсь? Что делаю? Что я вообще возомнила о себе? Разве ж я смогу тебя переубедить? Только зря трачу время и силы… Пусть все будет так, как ты хочешь… Я могу что-то сделать для тебя?

Хочешь, я попробую помочь тебе найти дракона?

– Да. Спасибо тебе, – колдун не умел и не любил просить о помощи. Но на этот раз был готов переступить через гордость. И поэтому был признателен Эрешкигаль за то, что та, первой протянув руку, избавила его от необходимости делать это.

– Что ж… – она подумала мгновение, а затем повлекла его за собой. – Идем.

– Куда?

– Во дворец Намтара. У него есть зеркало мира, заглянув в которое можно отыскать все, что потерял, и столь большое, как гора, и столь малое, как булавочное ушко.

– Мне приходилось бывать там…

– Почему же ты уже тогда не заглянул в зеркало? Не пришлось бы идти второй раз.

– Я искал ответ совсем на другие вопросы, даже не зная этого… Мы не побеспокоим Намтара своим приходом?

– Ну что ты! – продолжая быстро скользить над ровной гладью пола подземелья, махнула рукой Кигаль. – Конечно, нет. Он любит гостей, не возражает, когда кто-то в его отсутствие прибегает к помощи зеркала, даже более того – сам приводит к нему всех, забредших в наши края… Ну, ты знаешь, наверное, раз уже бывал во дворце судьбы. И, потом, – она оглянулась через плечо на шедшего вслед за ней бога солнца, – Намтар будет рад твоему приходу.

– Мы сможем пройти туда по поверхности земли?

– Зачем? – Кигаль остановилось. На ее лице зажглось удивление.

– Золотой волк. Он не хотел отпускать меня одного.

– И увязался следом, – закончив за него фразу, богиня понимающе кивнула. – Все правильно. На земле он не просто твой спутник, но страж, защитник от бед. Было бы глупо думать, что, учуяв идущую вслед за тобой опасность, он останется на месте… А ты, выходит, беспокоишься о нем, не желая надолго оставлять одного?

Понятно… Ну что ж, пойдем.

Спустя мгновение они уже стояли на белом покрове земли.

– Давненько я не бывала в пустыне. Как же здесь замечательно! – восхищенно прошептала она. – Надо признать, у малышки всегда был дар увидеть прекрасное там, где остальные в силах узреть лишь белизну пустоты и смерти. Не удивительно, что брат влюбился в нее. Жаль, что я поняла это так поздно… Может быть, если бы это произошло раньше, все сложилось бы иначе… – она начала сбиваться, не заканчивая одну мысль, начинала другую, а затем и вовсе умолкла.

Прошло какое-то время, прежде чем повелительница смерти заговорила вновь.

– Странное чувство – любовь. Она в чем-то сродни болезни. Я вот сама не знаю, как меня угораздило влюбиться в Нергала. И что только я в нем нашла? Бр-р… – она нервно повела плечами. – Как я только могла быть такой дурой? Если в кого-то и влюбляться – то в такого, как ты. Тебя можно полюбить с первого взгляда и потом никогда не раскаиваться в этом. Ты удивительный. И если бы мне не предстояло играть роль твоей сестры… – она взглянула на Шамаша, который, думая о чем-то своем, далеком, видно, и не слышал ее вовсе. – Но тут ничего не поделаешь… – чуть слышно прошептала-вздохнула она. Богиня уже раскаивалась в своей мгновенной слабости, когда чувства, любовь, не к лицу самой грозной и бесстрастной из богинь. И все же… "Пусть мне не суждено стать любящей женой, но ведь это не значит, что я не могу быть заботливой сестрой". – Ты выглядишь усталым, Шамаш, – заглянув в лицо медленно бредшего по снежному покрову, припадая на больную ногу, бога солнца, проговорила она, качнув головой.

– Мои спутники были больны… Лечить всегда тяжело, и разум – труднее, чем тела.

– Снежное безумие – ужасная болезнь, – понимающе, кивнула Кигаль. Ее губ коснулась кривая усмешка, когда они прошептали: – Достойная своего прародителя…

– И ее глаза наполнились целым морем боли, которое, казалось, было способно залить целую пустыню.

Замолчав, она мотнула головой, прогоняя воспоминания о том, что целую вечность мечтала, но не могла забыть.

– Не боишься говорить об этом со мной? Ведь, как никак, излечив своих спутников от смертельной болезни, ты отобрал у меня души, которые уже принадлежали мне, – она пыталась пошутить, но, видно, у нее что-то не получилось, когда и ей не стало весело, и Шамаш, смотревший куда-то в сторону, в снега пустыни, остался серьезен.

– Ты осуждаешь меня?

– За то, что ты их спас? Нет! – ей так хотелось свести весь разговор к шутке, что она и пробовала сделать вновь и вновь: – Но вот за то, что ты отправился в путь, не отдохнув как следует – несомненно. И не пробуй спорить со мной: уж в чем в чем, а в этом ты точно виноват.

– У меня не было времени.

– И это говорит тот, кто способен убыстрять и замедлять его течение по собственному желанию!

– Для других, не для себя, – его лицо оставалось хмурым, в глазах за усталостью проглядывалась печаль.