Чтение онлайн

– И прибег для этого к помощи земного растения? Он настолько слаб? – усмехнулась караванщица, на миг даже забыв о том, что в сущности речь идет не о силе бога сновидений, а о судьбе ее сыновей. – Что ж, в это я поверю. Но вот только ох и ах, мои сыновья бы ни за что не приняли бы что-то из рук чужого человека. Да и как я смогла бы не заметить приход бога? Или он все же не бог?

Лигрен молчал. Единственное иное объяснение того, как в этом случае ягоды могли попасть в руки малышей, было… Дочь хозяина каравана попросила одну ягоду у Рамир – чтобы убедиться, что они есть и знать, что искать… Она могла проследить за девушкой, когда та лазила в свой тайник, или найти плоды по особому, специфическому запаху, который ни с чем не спутаешь. Но если так, выходит, Мати украла ягоды…

Руки Лигрена дрогнули, губы плотно сжались, боясь, как бы слова сами не сорвались с них. Ему не хотелось признаваться даже самому себе в том, что он мог оказаться прав. Он упрямо гнал от себя прочь эту мысль, но, не в силах найти иного объяснения, вновь и вновь возвращалась к ней, с каждым новым мигом все больше и больше убеждаясь в своей правоте.

Лекарь несколько мгновений смотрел в сторону, словно не желая даже случайно встретиться взглядом со своими собеседниками.

– Рамир, проверь, все ли ягоды на месте, – наконец, проговорил он.

Рабыня замешкалась. В ее глазах зажглось сомнение. Она хотела повторить вновь то, что прежде говорила своей приемной матери – она не знала, сколько у нее всего было ягод.

– Я… я не… – ей никак не удавалось подобрать слов, которые могли бы оправдать ее промедление. – Я не помню, сколько их у меня было.

– Тебе придется вспомнить, – в глазах лекаря, которые он обратил на девушку, была строгость, не допускавшая возражений. И, все же, сколь бы тверд и властен ни казался голос, в нем звучал не приказ, а просьба. Лигрен объяснял, ожидая осознания и помощи, а не слепого бездумного подчинения: – Необходимо знать, сколько ягод съели малыши. Если им досталось всего по одной – значит, ничего страшного, нам нужно лишь набраться терпения и дождаться, когда детишки проснуться. Но если больше – промедление станет ошибкой, ведущей к беде. Ты понимаешь, о что я говорю? – он заглянул в глаза девушке.

– Да, – ее сердце так сильно билось в груди, что, казалось, было готово выпрыгнуть наружу.

– Тогда иди.

– Лигрен, Мати еще ребенок и… – Лина поняла, какие мысли пришли лекарю в голову и почему он не захотел делиться ими с остальными. Но женщина уже понимала, что найдет Рамир, заглянув в свой тайник. Она лишь гадала, взяла ли малышка все ягоды, или отсыпала себе только часть из них. – Это ведь все началось в тот ужасный день?

– Да, – вздохнув, кивнул лекарь.

– Возвращаясь в караван, она понимала, что провинилась и ждала наказания, а тут эта болезнь ее отца. Представляю, что творилось у нее на душе… – она пыталась как могла оправдать девочку. Она не могла ни в чем винить малышку, даже если ее мальчики спят именно из-за нее.

– Может быть, девочка тут вообще ни при чем и мы зря наводим на нее напраслину, – шепнула Фейр.

– Она еще ребенок, – качнув головой Лигрен. Он не видел иного объяснения происходившему. Наверное, потому, что его и не было вовсе, – и не отвечает за свои поступки. И вообще, даже если мы правы, ею ведь двигали не собственные желания, а воля богов…

Лина тяжело вздохнула:

– Мне хочется верить, – она всхлипнула, – что ни с моими мальчиками, ни с Мати, ни с другими детьми не произойдет ничего плохого, что все они – лишь участники игры, правил которой не знают, а потому – свободны от их оков. Едва игра им надоест, они вернутся. Но ведь есть еще тот, кто затеял эту игру…

Лигрен хотел сказать… Хоть как-то утешить ее, но тут к ним подбежала Рамир.

Она выглядела растерянной, испуганной. Губы девушки нервно дрожали, пальцы перебирали ленточки пояса, повторяя слова заклинания-молитвы.

– Что, Рамир, что такое? Ну, девочка, возьми себя в руки и расскажи все. Ты ведь понимаешь, как это важно. Скольких ягод не хватает?

– Ну… – та оглянулась на Фейр, прячась под защитой ее тени. – С десяток…наверно…

– Великие боги! – в ужасе прошептала Лина. – Это же… Это… Девочка, ты не могла ошибиться? Может быть, ты сама брала ягоды а потом забыла? Или…

– Не будем терять времени, – решительно проговорил Лигрен. – Фейр, приготовь побольше бодрящего настоя. Лина… Лина, – он рванул женщину за руку, выводя из того рожденного ужасом оцепенения, в которое она начала погружаться. – Лина, ты должна смочить настоем тряпицу и держать ее у лиц малышей… Надо сказать другим родителям. И Атену, – он нахмурился, не представляя, как найдет слова, которые все объяснят хозяину каравана, но при этом не лишат его рассудка от страха за дочь.

– Что ты говоришь! – глотая слезы, вскрикнула Лина. – Зачем! Уже поздно! Прошло десять дней! Если они съели по две ягоды, они не проснутся никогда!

– Не по две ягоды. Меньше… – великие боги, да кого он хотел переубедить? Какая разница, когда… Но он не мог позволить себе сдастся. И не мог разрешить опустить руки другим. Поэтому, оборвав себя, не дав закончить фразу, он твердым, властным голосом продолжал: – Ты будешь делать то, что я тебе говорю! Будешь! – "Потому что это все, что мы можем… – мысленно добавил он, чувствуя, как боль сжигает его душу… – Потому что мы одни, рядом с нами нет никого, кто бы помог, потому что…" …-Куда мог подеваться этот свиток? – пробурчал себе под нос Евсей, в который уж раз переворачивая вверх дном сундук со старыми рукописями.

– Не мог же он просто взять и исчезнуть… – Лис не спускал взгляда с его рук, словно надеясь, что летописец, будто фокусник, сейчас вытянет пропажу из рукава.

– Если боги забрали его…

– Зачем?

– Чтобы мы не смогли найти в прошлом ответ на заданный настоящим вопрос, чтобы мы сделали все иначе, пришли не туда… Да вообще, кто мы такие, чтобы судить о причинах того или иного поступка небожителей?

– Ты давно видел рукопись?

– Последнее время у меня не было ни желания, ни причины ее искать. А что?

– Мне куда проще поверить, что свиток взял почитать кто-то из караванщиков…

Мати, например.

– Мати? – несколько мгновений летописец молча глядел на воина. В его глазах удивление постепенно менялось сомнением, на смену которому, наконец, пришла глубокая тягостная задумчивость. Нет, это предположение ему совсем не нравилось.

И не нравилось по большей мере потому, что в нем был свой резон…

Евсею вдруг сразу припомнилось, как накануне всего произошедшего они с Атеном застали Мати в командной повозке. Она ведь что-то там делала. И, зная, что девочку всегда интересовали легенды, можно было предположить, что, забравшись в сундук и найдя в ней нечто, историю, о которой она никогда слышала, ей захотелось все прочесть.

"Наш приход спугнул малышку. Вот она и взяла свиток с собой".

А через миг он уже думал о том, что на последовавший за этим день Мати как-то странно себя вела. Это не могло быть простым совпадением.

"Нет, это не случайность. В мире ничего не происходит просто так. Особенно в эпоху легенд…" -Я только одного не понимаю… – начал было Евсей, но его перебил смешок Лиса:

– Счастливчик! А вот я не понимаю ничего. То есть абсолютно!

Евсей не слушал его, продолжая:

– Если рукопись взяла Мати, если она прочитала ее до конца, она должна была бежать от сна, делать все, чтобы не заснуть!