Чтение онлайн

тихо.

Дверь с грохотом захлопывается. Я опускаюсь на железную кровать и сворачиваюсь в

клубок. Здесь жарко, но я бесконтрольно дрожу.

Я должна быть готовой ко всему, что произойдет дальше. Я не могу отступить сейчас. Я

говорю себе, что кто бы ни придет в мою камеру, я буду готова. Это может быть мой отец,

президент, сам Бишоп. Кто бы это ни был, я буду сильной.

Я не знаю, сколько времени проходит. Стало невыносимо душно.

— Айви?

Я подскочила. В дверях стоит Виктория. Она закрывает дверь камеры за собой и смотрит

на меня печальными глазами.

— Твой отец и сестра здесь, — говорит она. — Они наверху. Затем они встретятся с

Латтимерами. Они говорят, что они понятия не имели, что ты что-то планировала, — они играют

до конца.

— Они не знали, — говорю я. Во рту пересохло.

— Я думаю, что ты не захочешь говорить с полицией без адвоката. Поэтому сегодня, мы

наймем адвоката. Затем ты сможешь…

— Нет, — говорю я слишком громко. — Не надо адвоката, — правовая система изменилась

после войны. Мы не имеем права на адвоката или отказа от разговора с полицией. Но Виктория,

наверное, думает, что она помогает мне. — Я хочу признать себя виновной. Не надо суда.

— Айви, — говорит Виктория, делая шаг ко мне. — Я не знаю, что происходит. Но я знаю,

что произойдет, если ты признаешь себя виновной. Как и ты.

Я киваю.

— Я виновна. Не надо суда.

Виктория смотрит на меня, затем открывает дверь.

— Пойдем со мной, — говорит она.

— Куда мы идем?

— Давай, — говорит она. — Торопись.

Я не хочу покидать относительную безопасность своей камеры, но Виктория никогда не

причинит мне боль. Я следую за ней.

— Мы посмотрим, что можно сделать, чтобы достать тебе какую-нибудь обувь, — говорит

она, косясь на мои голые ноги. — И другую одежду.

Мы выходим из камеры, и Дэвид удивленно смотрит на нас.

— Я веду ее в комнату для допросов, — говорит Виктория.

— Ладно, — Дэвид, кажется, смущен, но он не спорит.

Виктория ведет меня к двери, неотличимой от всех остальных. Комната за дверью

маленькая, в ней только стол и два стула.

— Посиди, — говорит Виктория. — Я вернусь.

На одной стене висит двустороннее зеркало, но я не думаю, что кто-то наблюдает за мной.

Я сижу на металлическом складном стуле и смотрю на стол. Внезапно динамик, установленный на

пололке, гудит, заставляя меня подпрыгнуть.

— Она говорит, что она виновна, — я слышу голос Виктории.

— Бишоп! Ты слушаешь? Ты слышал, что сказала Виктория? — на этот раз голос Эрин.

— Неважно, что она сказала, — Бишоп. Он, похоже, устал. — Она бы не сделала этого. Она

не собиралась убивать меня.

— Тогда почему в вашем доме нашли яд? — спрашивает Эрин.

— Я не знаю, — выдыхает Бишоп. — У меня нет объяснения этому, но я знаю, что она не

виновна.

— Она говорит правду, — говорит Президент Латтимер. Они все должны быть здесь, —

мой отец и Келли тоже там?

И тут же я слышу Келли.

— Я не хотела говорить раньше. Но теперь я думаю, что должна.

— Что? — спрашивает Президент Латтимер.

— Айви всегда была…другой, — говорит Келли. Я сжимаю руки в кулаки.

— Другой? — голос Эрин. — Что ты имеешь в виду?

— Неустойчивая, — говорит мой отец, и я понимаю, что моя судьба действительно

предрешена. Это то, чего я хотела. Это то, что должно было произойти. Но предательство моей

семьи до сих пор режет меня, как острый клинок. — Мы делали все, что могли, для нее, — мой

отец продолжает. — Но ничего не получалось. Мы надеялись, что она перерастет это.

Наступает тишина, а затем я слышу голос Эрин.

— Как и ее мать. Сумасшедшая, как ее мать! — я рада, что мы не в одной комнате, потому

что сейчас мои кулаки готовы пойти в бой.

— Эрин, остановись! — цедит Президент Латтимер.

— Айви не сумасшедшая, как и ее мать, — сказал мой отец. — Но…это в ее характере…

— Она переживала за браки, — говорит Келли. — Что это не правильно.

Наступает тишина.

— Ерунда, — говорит Бишоп. — Это полная туфта.

— Бишоп!

Даже сейчас слова Бишопа заставляют меня улыбнуться. Он верит мне, хотя не должен.

— Я не знаю точно, что происходит, но то, что вы говорите об Айви, — не правда, —

говорит он. — Либо вы не знаете ее вообще, либо вы врете. Я жил с ней. Я спал рядом с ней. И в

ней нет ничего плохого. Она… — его голос срывается, и я закрываю глаза. Я знаю, что Бишоп

тщательно скрывает свои эмоции ото всех. Я ненавижу себя за то, что довела его.

— Мы тоже жили с ней, Бишоп, — говорит отец. — Намного дольше, чем ты. Никто не

знает ее лучше, чем мы.

— Тогда как ты мог позволить ей выйти замуж за нашего сына? — спрашивает Эрин. —

Зная, что она неуравновешенная?

— Это было не наше решение, если вы помните, — говорит отец. — Он должен был

жениться на Келли. Но он выбрал ее, — он такой самодовольный, так уверен в себе, не смотря на

то, что его план разбился на тысячи кусочков. Он не сможет сам убить Бишопа, по крайней мере, в

ближайшем будущем. После моего обвинения, отец не будет рисковать.

— Независимо от этого, вы обязаны…

— Успокойся, — твердо говорит Бишоп. — Просто заткнитесь, вы все, — наступает пауза,

а затем его голос становиться громче. — Я хочу увидеть Айви.

— Нет! — говорю я прежде, чем могу остановить себя. Я встаю со своего места и задираю

голову, но они меня не слышат. — Нет!

— Я хочу увидеть ее, — повторяет Бишоп. — Сейчас.

— Дай мне минутку, — говорит Виктория.