Чтение онлайн

— Что я должна была сделать, папа.

Он качает головой, опуская руки.

— Они выгонят тебя.

— Прости, папа, — я шепчу. — Я люблю тебя.

По его щеке течет слеза. Я никогда не видела моего отца плачущим.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он.

— Но не достаточно, чтобы спасти меня, — говорю я, мой голос сильнее, чем я ожидала.

Мой отец встает и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты сделала свой выбор, Айви.

— Да, — говорю я, встретив его взгляд. — И ты сделал свой.

Зал суда переполнен людьми, когда меня вводят. Все вытягивают шеи, чтобы взглянуть на

предателя. Несколько человек шипят на меня, как я прохожу мимо, но я смотрю только вперед.

Я подошла к столу защиты и, после того, как я заняла свое место, двое охранников встают

за моей спиной. Коллега Виктории Джек Стюарт уже сидит за столом. Он спустился в камеру

один раз, чтобы сказать мне, что он представляет меня. Виктория, очевидно, проигнорировала

мою просьбу обойтись без адвоката. Хотя это и не имеет большого значения. Он дает мне

мрачную улыбку, прежде чем встать в центре зала. Позади, я слышу гул голосов, но я не могу

сосредоточиться на словах. Я сомневаюсь, что хочу их услышать.

Голоса позади меня становятся громче, и я говорю себе не разворачиваться. Но мое

любопытство сильнее, чем мое опасение, и я поворачиваю голову влево. В зал вошли Президент и

миссис Латтимер, а за ними — мой отец и Келли. Бишоп заходит последним. Он смотрит в мою

сторону. Он не отводит взгляд от меня, когда садиться в первом ряду за прокурорским столом.

Никто не садиться позади меня.

Я все еще чувствую, что Бишоп смотрит на меня, даже после того, как я поворачиваюсь к

передней части зала суда. Я держу глаза на двери, через которую войдет судья и произнесет мой

приговор.

— Всем встать, Почетный Лоуренс Лозано идет.

Джек кладет руку под мой локоть, но я встаю сама. Я не боюсь того, что произойдет в этом

зале. Я боюсь того, что будет после.

Судье Лозано около пятидесяти, у него короткие, темные волосы с проседью и очки в

проволочной оправе. Я никогда официально не встречалась с ним во время моей работы, но на

расстоянии, он всегда казался достаточно дружелюбным.

— Мистер Стюарт, — говорит он, глядя на Джека поверх очков. — Я понимаю, что ваш

клиент признает себя виновным?

— Это верно, Ваша честь.

Судья Лозано смотрит на меня и манит меня пальцем. Мой желудок делает кувырок, но

мне удается сдержать свои нервы. Я подхожу к стойке обвиняемого и смотрю на публику. Мои

глаза скользят по лицам и, наконец, останавливаются на Бишопе. Он все еще смотрит на меня, его

лицо серьезно. Я понятия не имею, о чем он думает.

— Вы обвиняетесь в покушении на убийство первой степени. Какое ваше заявление? —

спрашивает судья Лозано громко, и я возвращаюсь к реальности.

— Виновна, — говорю я без колебаний.

Все тут же зашептались. Если ты говоришь, что ты виновен, то тебе поверят на слово.

— Учитывая необычный характер этого дела, президент просил меня произнести свой

приговор и немедленно проводить вам за забор, — теперь все шокировано замолчали. На лицах

некоторых написана радость. Бишоп, тоже, кажется, удивлен. Он поворачивается к родителям, а

затем опускает голову.

Я пытаюсь сказать ему глазами, что все в порядке. Последнее, что я хочу, чтобы он

беспокоился обо мне. Я хочу, чтобы он меня забыл и двигался дальше. Ему не нужно

беспокоиться. Я готова к тому, что грядет.

— Айви Вестфалл-Латтимер, вы приговариваетесь к изгнанию за забор. Приговор вступает

в силу немедленно.

Зал наполняется тихими голосами. Я слышу, что Бишоп назвал мое имя, но я знаю, что я не

должна смотреть на него, хотя я не могу уйти, не увидев его в последний раз. Я кидаю на него

взгляд. Он стоит бледный, а на его плече рука Келли, она что-то шепчет ему, но вряд ли он ее

слышит. Ее прикосновения слишком знакомы, ее лицо слишком добро. Она играет роль, чтобы

получить то, чего она хочет.

Что-то оборвалось внутри меня. Я ясно вижу сейчас — ее сердце охладело; ее стремлении к

власти, ее жажда мести стала сильнее, чем у моего отца. Она не собирается останавливаться. Для

нее, Бишоп — не человек, достойный любви или сочувствия. Для нее, он что-то вроде собаки.

Бишоп — это неприятность. Она причинит ему боль.

Я выхожу из-за стойки и иду к ним, но охранники останавливают меня. И правильно

делают — я убью Келли, если подойду к ней.

Я кричу, заунывно вою, а охранники тянут меня к боковой двери зала суда. Я кричу и

кричу, пока перед глазами не начинают летать яркие точки. Я слышу громкий голос Бишопа,

который зовет меня. Я кричу его имя в ответ, а потом меня бьют по голове, и мир становится

черным.

Темно. Моя голова пульсирует в такт с моим биением сердца. Что-то острое прижимается к

моей щеке. Мои веки болят, но мне удалось открыть их. Темнота становиться немного светлее. Я

смотрю вверх. Луна. Я снаружи. Почему я здесь?

Я аккуратно поворачиваю голову на бок, и вижу что-то мерцающее в темноте. Я не могу

понять, что это такое. Мне слишком больно думать. Я протягиваю дрожащую руку. Холодный

металл. Я знаю, что это.

Я за забором. И я одна.

Глава 27

Мысли о мертвой девушке, наконец, заставляют меня двигаться. Я знаю, что никто не

придет. Мой отец и Келли не собираются появляться на другой стороне баррикад с новым планом,

чтобы спасти меня. Бишоп тоже не протянет руку помощи. Я одна.

Когда в безоблачном небе появляется солнце, мой разум вспоминает девушку, которую

убил Марк Лэйрд. Ее тело лежит где-то по периметру этого забора. И я знаю, что если я не