Чтение онлайн

– Отец, – произнес Лиам, встретившись взглядом с Униром.

– Где ты был? – спросил Унир, и от его голоса комната завибрировала.

– Зачем спрашивать то, что ты уже знаешь, – холодно отрезал Лиам.

Он окинул взглядом комнату, жестом указывая Логану и Имоджин подняться.

– Оставьте нас.

Имоджин еще раз посмотрела на Лиама, прежде чем ее и Логана окутал ярко-голубой свет, и они вылетели сквозь открытый потолок в небо. Мое сердце сжалось, когда я вспомнила, как умирающий Зекиэль сделал то же самое. Я глубоко вздохнула и переключила внимание на ссору между отцом и сыном.

– В этом весь ты! – взревел Унир, ударяя концом посоха о каменный пол.

Комната затряслась, сила внутри него закипела, угрожая вырваться наружу. Я попятилась, мои инстинкты подсказывали мне бежать – казалось, что комната вот-вот взорвется. Лиам даже не вздрогнул, не обращая внимания на гнев отца.

Охранники поспешили исчезнуть, закрыв за собой дверь. Унир вздохнул, покачал головой и сел, прислонив свой посох к стене. Он вытянул перед собой ноги, положил руки на подлокотники кресла и потер переносицу. Я улыбнулась, узнав знакомый жест, – мне не раз приходилось видеть, как Лиам делает то же самое. Понятно, от кого он перенял эту привычку.

– Тебе налить, отец? – спросил Лиам, наполняя еще один кубок золотой жидкостью.

– Нет, – резко возразил Унир.

Снова узнаю Лиама. Глаза Унира все еще были закрыты, словно у всемогущего бога болела голова.

– Ты сводишь меня с ума, сын мой. Я прошу тебя о простой задаче, а ты все еще не можешь ее выполнить.

– Я не понимаю, что в этом важного, отец. Это была церемония награждения Небожителей, выживших в битве, которую мог бы выиграть даже ребенок.

– Очень важно, чтобы король показывал подданным свое лицо. Вместо этого ты прячешь его между женскими бедрами.

Лиам направил на отца указательный палец.

– Если честно, эту задачу я выполнил задолго до начала церемонии.

– Самкиэль.

– Мы готовим наших воинов к угрозе, которая может никогда не наступить, – сказал Лиам, делая еще один глоток.

– Лучше быть готовым к войне, чем оказаться застигнутым врасплох, – сказал Унир, встретившись взглядом с сыном.

– Я готов, как и остальные Небожители. Я сформировал сообщество Лиги, и они усердно тренируются изо дня в день. Кроме того, есть ты и другие боги. Никто не посмеет вторгнуться в Раширим.

Лиам ухмыльнулся и поставил стакан на стол.

– Ты себя слышишь? Каждое твое слово источает гордость, самодовольство и высокомерие.

Глаза Унира сверкнули раздражением, и, должна признать, с ним было трудно не согласиться.

– Возможно. Или, быть может, я не вижу проблему там, где ее нет.

Лиам пожал плечами, и, прежде чем я успела опомниться, Унир оказался в другом конце комнаты, сбрасывая со стола бокалы и вино.

– Ты не видишь! Да как ты смеешь? Ты не видишь ничего, кроме своих собственных эгоистичных желаний. Множество любовниц, выпивка, встречи с друзьями. Они тебе не друзья! Мы собрали их не для этого. Их цель – служить, повиноваться и сражаться, пока мы на войне! – взревел Унир.

Любой человек, оказавшийся перед кем-то настолько сильным и разъяренным, отступил бы назад – но только не Лиам. Он не двигался, глядя прямо на отца.

– Ты говоришь со мной так, как будто я не твой сын. Я знаю древние законы. Ты вбивал их в меня каждый день с тех пор, как я научился ходить. Кроме того, я знаю своих друзей. Они разумные существа, и они чувствуют то же, что и я. Если им будет дана цель, в которую они верят, они сделают все, чтобы ее достичь. Как ты думаешь, почему они оставили других богов? Потому что я не обращаюсь с ними, как с бездушными куклами для выполнения моих приказов.

Унир провел рукой по лицу и кивнул.

– Другие боги это видят и опасаются восстания в наших рядах.

– Восстания? С чьей стороны?

– С твоей.

– Почему?

– Твое оружие Забвения. Ты покончил с мирами, а теперь собираешь свою личную армию. Слухи о восстании расползаются все быстрее.

Оружие Забвения? Что это значит?

– Я бы никогда на это не пошел. Я даже не хочу править. Это твоя мечта, а не моя. Я родился наследником, и у меня не было выбора.

Унир откинул голову назад, словно он был по-настоящему измотан.

– Всегда должен быть один правитель. Ты это знаешь. В противном случае миры разорвутся на части. Должна быть одна константа, один король, который откладывает в сторону свои собственные желания ради общего блага. Бог не может быть эгоистом. Это закон.

Лиам сел на ступеньки, ведущие к пьедесталу, на котором стояла его роскошная кровать. Он провел большим пальцем по краю золотого кубка, который он все еще держал в руке.

– Но почему это должен быть я? Отдай трон Нисмере. Она следующая в очереди.

– Так было до твоего рождения. Теперь корона достанется тебе. Ты мой единственный ребенок. – Унир встретился взглядом с Лиамом. Эмоция, неистовая по своей силе, отразилась на его лице. – Я больше не вынесу.

– Почему?

– Ты знаешь почему.

– Из-за того, что случилось с Мердой? Ты боишься того, что может случиться с другой?

– Нет.

Унир глубоко вздохнул и потер затылок, почти как простой смертный. Он отвел взгляд, на его лице мелькнула тень печали.

– Я любил твою мать и никогда не полюблю другую. Ты же знаешь, что сначала наши отношения были тайными. В конце концов правда вышла наружу, и мне пришлось защищать то, что было мне дорого.

– Как со мной?

Унир улыбнулся.

– Как с тобой. Боги не любят делиться своими дарами. Так что я понимаю, почему ты беспокоишься о своих друзьях. То, для чего они были созданы, и то, какими они являются на самом деле, – разные вещи, и ты это видишь. Так было и у меня с ней. Это действительно подарок, Самкиэль. Я не хочу, чтобы ты его потерял, но другие никогда этого не примут. Войны велись из-за более ничтожных вещей, чем титул. В последнее время смотреть на происходящее становится все тяжелее. Я вижу горящие миры, разорванные на части царства и битвы, в которых погибает слишком много людей. Так что да, я боюсь войны.

Лиам кивнул, подняв глаза вверх.

– Отлично. И что мне теперь делать, отец?

– В первую очередь? – глаза Унира блуждали по комнате. – Прибери этот беспорядок, оденься, и давай попробуем спасти оставшуюся часть этого дня. Встретимся в главном зале.

Унир взял свой золотой посох и направился к двери.

– Почему ты не вернул ее? – крикнул Лиам в спину уходящему отцу. Унир замер и склонил голову, но не обернулся. – Ты мог бы. Это твой дар.

– Когда она умерла, я был готов разорвать всю вселенную на части, чтобы ее вернуть, но я знал, что это неправильно. Воскрешение, независимо от обстоятельств, запрещено. Невозможно получить что-то столь ценное, как жизнь, не заплатив за это высокую цену. Есть вещи, которые даже мы не можем себе позволить, – сказал он, прежде чем выйти из спальни.