Чтение онлайн

— Вот это и было Королевство Вечерней Зари. Столица их звалась Леония — сейчас это Клокштадт. Правила там династия Гравиньонов, и на гербе у них были лев и лилия. «Сияющая честь», таков был их девиз: о, да, чести у них было побольше, чем ума! — Мастер усмехнулся. — Империя владела центральными землями. А на Солнечном берегу, — он указал на южное побережье, отделённое от прочих земель цепью Сверкающих Гор, — располагались Вольные Города. Дженовия, Бхарма, Аль-Булун… Там правили тираны-богачи.

— Они правда держали рабов? — выкрикнул кто-то.

— А в Королевстве людям вправду за непослушание рубили головы и вешали? — поддержал Коул.

— Может, и да. В любом случае, они творили дурные вещи. И однажды Вечный разгневался, и решил, что их владыки недостойны править людьми.

— И начал войну.

— Освободительную, сынок! — строго уточнил Банджи. — Войну за свободу угнетённых. С Вольными Городами всё было просто, их владыки сами передрались между собой, а когда имперские войска вошли в города — их встречали цветами, как освободителей. А вот с Королевством вышла настоящая стычка. — Он нарисовал на доске извилистую линию.

— Война началась, когда Вторая пехотная когорта королевской армии перешла реку Дью и захватила плацдарм на северном берегу. — Учётчик начертил пару стрелок. — Это было вероломное вторжение, и мы ответили решительно! Не прошло и суток, как имперские войска под началом генерала Боргоссы и генерала Харта выступили на юг…

Коула быстро захватил рассказ, и не его одного — прочие мальчишки тоже заслушались. Банджи рассказывал неожиданно ярко и воодушевлённо. Пусть многие битвы он излагал лишь вкратце, зато те сражения, в которых участвовал его дед, расцветали всеми красками. Под его мелом, чертящим по доске, вздымались горные хребты и тянулись через перевалы пехотные колонны, маршировали рыцари-шагоходы и проворно ползли «фаланги»… Под боевые кличи бежали в атаку солдаты, и ухали пневматические пушки на укреплениях.

На пороге класса появился главный механик Трепке. Хотел было окликнуть учётчика, но не решился вмешаться, а потом прислонился к косяку и тоже стал слушать.

— …И вот тогда они пошли в атаку, — вспоминал Банджи, будто видел всё своими глазами. — Дед был в обслуге миномёта, снаряды подавал — говорил, настоящая картина была! Королевские солдаты, все в красно-белых мундирах, с ружьями наперевес, и прут через реку под огнём — а за ними наступают их шагоходы, сплошь в серебре, с крыльями на шлемах. Под развёрнутыми знамёнами — говорят, их вёл в бой сам принц Александр. О, да, эти поганцы умели красиво воевать и умирать… — Банджи произнёс это почти с уважением. — А мы ждали. И вот когда они уже наполовину одолели переправу — ударили наши огнемёты. Вот уж был им сюрприз! Те, кого сразу огненным ливнем не накрыло, бросились назад к реке, смяли своих на переправе. Огнесмесь горела даже на воде, и река несла огонь по течению… Наступление захлебнулось, а заодно и поджарилось. А позади их шагоходы уже рвались от попаданий снарядов — заговорила наша артиллерия. Да…

Старик замолчал. Мальчишки слушали, не дыша — ещё никогда урок не был таким интересным.

— Левый фланг их армии сгорел подчистую, а потом мы перешли в наступление и раздавили их. Шагоход маршала Дюпри разорвало снарядом, принц Александр сгинул без вести. Так была выиграна битва за Вересковый Брод, последняя в Войне. Никто не знал, что Королевство уже проиграло — за сутки до того в Леонии вспыхнуло голодное восстание. Короля свергли, он бежал, а столица капитулировала. Вскоре в Леонию вошла имперская армия… Война закончилась. Отныне Циферблат был един, под мудрым началом Вечного.

— А почему голод-то?.. — нарушил кто-то паузу.

— Королевство под конец Войны был отрезано от поставок провизии, — пояснил Банджи. — Вольные Города уже были под нами, а после того, как взорвали перевалы — столица была обречена.

— Какие перевалы? — не понял Коул.

— В Меловых горах. Наши сапёры горными тропами пробрались в тыл врага и заложили… — Он запнулся. Коул взглядом нашёл на карте Меловой хребет, небольшой отрог Западных гор на самой границе Империи.

— Ну, взорвали, и что? — озвучил его мысли Гвид. — Там же дальше только Запределье!

— Д-да, верно… — Банджи как-то растерялся. Главный механик у входа кашлянул в кулак; учётчик взглянул на него едва ли не с испугом, а потом вдруг схватил тряпку и стёр всё с доски.

— Ну так что?..

— Да ничего. Ошибся я, видать. Память уже не та, — весь задор Банджи куда-то пропал. — Ладно, ребятки, вам уже пора, урок закончен. Бегите…

Коул поглядел в сторону двери. Но Трепке уже исчез.

Из класса Коул вышел в задумчивости. Что хотел сказать Банджи?.. В то, что старика подвела память, не верилось. Банджи на заводе был самым старым сотрудником, знал всё и всех, когда-то руководил целым цехом (и поднялся бы выше, если б не Геруд, который на все хлебные должности распихал своих ставленников). Даже в истории, оказывается, разбирался.

История в Часовой Империи вообще была странным делом. То есть, все знали о важнейших событиях прошлого, о битвах и победах Войны, основании городов и заводов… но никто точно не знал, КОГДА это было. Потому что отсчёт времени был запрещён.

Жители Империи постоянно считали дни, часы и минуты, но только в виде монет. Раз день никогда не сменяется ночью — какая разница между сегодня, завтра или позавчера? Ведь прошлого уже нет, а будущего ещё нет — так зачем вспоминать или мечтать о том, чего нет?

Вся жизнь состояла из бесконечно повторявшегося «сегодня». Не было ни дат, ни календарей, а выходные и праздники случались нерегулярно, и о них предупреждали заранее. Обычно говорилось, что такое-то событие состоится «сравнительно скоро» (что в среднем означало от месяца до двух), потом — «в ближайшее время» (обычно через семь-десять дней), и наконец — завтра или послезавтра. И так же легко его могли перенести или отменить. За сроки и нормативы отвечала Учётная Служба — её чиновники-учётчики работали повсюду, и ничего не обходилось без них.

В раздумьях Коул подошёл к дверям кабинета управителя. Мысль, пришедшая в голову на уроке, созрела в решение: и он постучал.

— Входите!

Запасной кабинет Геруда был небольшой комнатой с огромным камином. Угловой корпус нависал над обрывом, и из окон открывался вид на город. Геруд был занят тем, что развешивал по стенам грамоты и благодарности в застеклённых рамочках.

— Чего надо? — пробурчал он через плечо. — Трепке прислал? Передай, что долг сегодня не верну!..

— Нет. Я, это, по своему вопросу.

— По своему-у? — изумился Геруд. В прежнем кабинете Коула бы не пустила дальше приёмной сухая и желчная тётка-секретарша, но тут её не было. — Это ещё чего?

— Господин управитель! — Коул собрался с духом. — В общем, вам на заводе помощник механика не нужен?

Ну вот, спросил.

— Помощник? — Геруд тяжело развернулся к нему. — Это ты, что ли?

— Я в машинах хорошо разбираюсь, — Коул постарался говорить твёрдо. — Я много чего умею, и быстро учусь, правда! Вы только дайте мне шанс…