Чтение онлайн

А дальше ущелье перегораживала стена тьмы. Нет, не стена — огромный купол непроглядной черноты, которым можно было бы накрыть целый дом. Купол казался окутаны лёгкой сумрачной дымкой, и от него даже на таком расстоянии исходило ощущение чего-то тяжёлого, пугающего. Он выглядел неестественным и чужеродным, будто не принадлежал этому миру.

— Вот это оно и есть? А почему тёмное такое?..

— Так это ж «пузырь»! — пояснил Коул. — Внутри безвременье; хоть стреляй в него — пуля на лету застынет.

— Не только пуля, — заметил Гай. — Готов? — Он дёрнул за шнурок запала, и на макушке шлема вспыхнул сторожевой прожектор. Столб света прорезал сумрак ущелья. Гай потянул за тросы сбоку окна, поворачивая прожектор, так, чтобы луч упал на купол мрака… И Рин невольно ахнул — весь купол вспыхнул тысячами звёздочек. То свет отразился в бесчисленных дождевых каплях, застывших в плену остановленного времени на самой границе хрономалии.

— Красота, э? — довольно улыбнулся Коул.

— Здорово! Это надолго?..

— Не. Поблестят немного, а там испарятся. Зато так после каждого дождя бывает.

Они любовались игрой переливающегося света. Почему-то после слов о недолговечности этого чуда, оно показалось Рину ещё волшебнее. Как иглистые узоры инея, что иногда в холодную погоду затягивали окна неповторимыми картинами.

— Как планетарий, — заметил Гай.

— Кто?

— Не кто, а что. Говорят, была когда-то такая штука — ещё до Конца Времён, в эпоху Бывших: ночное небо показывала. Чтоб, значит, звёздами любоваться и всем таким, — старый часовщик почему-то вздохнул.

Коул ничего не понял. Что за ерунда? Ночное небо — на севере, в Ночной провинции, где лишь сплошные чёрные болота, тянущиеся до самых предгорий Оскаленных Гор. Там среди топей раскиданы исправительные лагеря и лесодобывающие базы; туда ссылают каторжников, и почти никто не возвращается живым… Ещё чего не хватало — любоваться ночью!

Но он промолчал. Должно быть, от одиночества Гай немножко тронулся умом.

* * *

Обратно до города доехали на рельсоходе. На мосту через реку Коул хотел было распрощаться, но Рин вдруг замялся.

— Слушай, может, ты меня проводишь?..

— Давай! — охотно согласился Коул. Должно быть, встреча с Рензиковой шайкой слишком уж впечатлила друга. Кроме того, Коулу нравились улицы Светлого города. По пути всегда можно было покрутиться у витрин дорогих часовых лавок, полюбоваться через стекло и помечтать.

Вдвоём они перешли мост, миновав постового полицейского (тот зыркнул на Коула, но промолчал: ребятню с Тёмной стороны в «приличных» районах не жаловали). Улицы светлобережья, вызолоченные закатом, дышали сонным вечерним теплом. Аккуратные дома в два-три этажа под черепичными крышами, тротуары-лесенки и кованые ограды садов — всё такое непохожее на тесные лабиринты по ту сторону реки.

— Я всё-таки не пойму, — задумчиво говорил Рин. — Зачем в этот «пузырь» машину целиком сбрасывать? Проще ведь камень из двигателя выкрутить, и туда бросить!

— Можно было бы, — согласился Коул. — Только опасно. Треснутый камень начнёшь вытаскивать, а он и рванёт! Да и вообще, машины, в которых камень «потёк» — они вроде как заражённые считаются: подвергшиеся временной нестабильности, во! Безопасней всю разом сбросить.

— Ага, с водителем — бр-р! Слушай, а как думаешь, почему там темно?

— Это всё физика. Мне Гай рассказывал. В общем, свет — он же поток частиц, да? Этих… фаэтонов.

— Фотонов.

— Угу. Они от всего отражаются, потому мы и видим. А в остановленном времени ничего ведь не движется — и фотоны тоже! Значит, и света там быть не может.

За разговором они свернули на очередную улочку. Во многих домах окна уже были закрыты ставнями или занавешены жалюзи — люди в Светлом городе могли себе позволить ложиться спать пораньше. Улица заканчивалась у кованых ворот в низкой каменной ограде, за которой зеленели кроны деревьев. Арку ворот украшал какой-то ажурный герб, уже почти раскрошившийся от ржавчины.

За стеной раскинулся сад — такой заросший и запущенный, что походил на настоящий лес. Узкая аллея вела от ворот туда, где над деревьями вздымались черепичные крыши старого особняка. Древесные кроны сплетались над аллеей так, что она походила на коридор в гуще листвы.

— Ну, вот и пришли. — Рин обернулся к Коулу. — Спасибо, что проводил… и вообще. Зайдёшь?

— Не, мамка на ужин ждёт. Пойду я…

— Дитя! — прервал их скрипучий голос. Из боковой аллеи показалось плетёное кресло-каталка на колёсах, которое толкала сзади немолодая грузная тётка-служанка. В кресле ссутулилась древняя старуха с пышной седой причёской и обрюзгшим лицом; иссохшие руки покоились на укрытых пледом коленях.

— Дитя, ты снова сбегаешь из дома, — продребезжала старуха, подслеповато щурясь на Рина сквозь очки. — Как раз тогда, когда у тебя урок музыки! Что я говорила тебе о пунктуальности?

— Виноват, тётушка, — смиренно склонил голову Рин. — Вы, тётушка, изволили говорить: «Распорядок дня есть первый признак благовоспитанного человека».

— Видимо, говорила зря, — прервала его бабка. — А это что за оборванец?

— Это Коул, графиня. Я его уже как-то приглашал к нам.

— Не помню такого! — отрезала графиня. — Тебе не подобает связываться с низким людом. Я запрещаю тебе впредь водиться с этим… Хаулом, так и знай! А теперь иди же, и не опаздывай к уроку. Ох, у меня снова разыгралась мигрень… — Старуха прижала к вискам сухие пальцы. Угрюмая служанка развернула кресло и укатила вглубь парка.

— Не бери в голову, — сказал Рин. — Ты же её знаешь…

— Ещё как, — кивнул Коул. — Ну, ладно, бывай: тебя музыка ждёт! — Рин скорчил страдальческую гримасу, вывалив язык, и оба они расхохотались.

На прощанье они хлопнули друг друга по ладоням, и Рин зашагал по аллее к дому: маленькая фигурка под сводами зелёного тоннеля. Коул взглянул ему вслед — и в памяти вдруг всплыл день, когда они познакомились…

* * *

Особняк на окраине Светлого города принадлежал какому-то аристократическому роду, и одно это отпугивало от него воров. Красть у «знатюков» считалось гиблым делом. Говорят, они на все свои вещи ставят алхимические метки: сопрёшь такую, и полицейские хронисты возьмут твой след. Тогда исправительными работами не отделаешься — депортация, а то и на север сошлют…

— …Тише ты! Услышат! — цыкнул Коул, когда Гвид зацепился рукавом за ветку и с треском её обломал. Мальчишки пробирались сквозь буйные заросли сада, давно не знавшие ножниц садовника. Ветви лезли в лицо и хватали за одежду, но выбираться на открытое место было опасно. Вот и приходилось пригибаться, а то и ползти на карачках.

— Кто услышит-то? — боязливо шепнул Гвид. — Вы ж сами говорили, тут только сторож на воротах.

— Мало ли кто! — не оборачиваясь, властно отрезал Рокк. — Ещё ра-аз шум поднимешь, Гвидеон — назад пойдёшь! Один.