Чтение онлайн

Район Красного Шпиля был непривычно тих и тёмен — после крикливого рекламного разноцветья «белого» и чопорной иллюминации «зелёного» районов, это бросалось в глаза. Скудно освещённые улицы обступали многоэтажки, опутанные снаружи лестницами и трубами. Вывески заведений в нижних и подвальных этажах домов были незатейливы и лаконичны: «Пивная», «Рюмочная», «Закусочная «Три Карася». Ветер гонял по тротуарам мусор. Словом, типичный рабочий район, улицы которого оживляются лишь дважды в сутки — до и после рабочей смены. Лишь где-то вдалеке над крышами мерцали отблески зарева, и временами ветер доносил отголоски городского шума, музыки и сигналов мобилей.

— Вот, это Семнадцатая улица, — Рин наконец справился с картой, которую трепал в руках ветер. — Нам прямо и два раза направо, пошли!

По пути им почти никто не встретился, кроме пары одиноких прохожих, и Коул был этому лишь рад — меньше всего хотелось нарваться на здешний вариант Рензика с его дружками.

Лавка древностей нашлась точно по указанному Гаем адресу. Даже без украшенной завитушками вывески, угадать её по внешнему виду было легко: окованная металлом дверь и витринные окна мутного стекла, забранные коваными решётками в виде ветвей и листьев — столь густо переплетённых, что сквозь них едва пробивался свет изнутри.

— Как в книжке, — сказал Рин. — «Шпаги и лилии», у меня в библиотеке такая была. Времён Королевства Вечерней Зари, про четырёх гвардейцев: приключения, драки, красавицы — здорово так…

— Вот как? — Коул усмехнулся уголком рта, подкрутил воображаемый ус. — Что ж, ээ… гарсон, не зайти ли нам в этот грязный кабак, и не разнести ли его ко всем псам, во славу Её величества? — И положил руку на воображаемую шпагу на поясе.

— «Виконт», — с улыбкой поправил Рин, хотя сердце его тоскливо дрогнуло: он понимал, что друг шутит через силу, чтобы не показывать, насколько ему тошно. Может, Коул и не подозревал, насколько хорошо Рин научился его понимать…

Мальчишки толкнули дверь и вошли, тренькнув колокольчиком над входом.

И будто взаправду попали в книжку. Только уж точно не в кабак — скорее, в пещеру сокровищ. Лавка выглядела одновременно тесной и удивительно длинной, будто занимала целый переулок меж домами. Тянущиеся вдоль стен полки и шкафы уходили куда-то в глубины, задрапированные ширмами и занавесями из бус.

И все полки были уставлены вещами. Тут были книги, фарфоровые безделушки, бронзовые и стальные статуэтки; модели кораблей — в бутылках и без; просто бутылки с разноцветным содержимым, или с заспиртованными уродцами (Рин поспешил отвернуться), или пустые — но сами по себе удивительных форм и цветов; причудливые шляпы на безликих болванках-головах — на некоторые были вдобавок надеты очки или маски. Стены украшали стяги с гербами неведомых семейств, скрещённые сабли в ножнах, карты городов и островов, деревянные и фарфоровые маски всех видов — от прекрасных расписных ликов, до ужасных рож демонов. Горели лампы в плафонах удивительных форм и цветов, озаряя лавку загадочным светом.

С потолка свешивались модели махолётов, ажурные деревянные птицы, и даже скелет неведомой летучей гадины с зубастым клювом. Из роскошного хлама круглым боком выпирал громадный старинный глобус — о таких штуках Коул слышал разве что из уроков истории Бывших — с цветными пятнами континентов. На Северном полюсе, свернувшись калачом, дремал толстый чёрный кот.

Коул и Рин озирались по сторонам, слишком уставшие от впечатлений, чтобы удивляться — и всё равно, не в силах оторвать глаз. Так что не сразу заметили среди обстановки живых людей. Двое мужчин в плащах с зелёными значками стояли у прилавка, переговариваясь с продавцом — невысоким, коренастым человеком в жилетке и нарукавниках, с румяным лицом и седеющими волосами, торчащими «рожками» по бокам лысины. Левый глаз человека скрывала расшитая чёрная повязка, из-под которой змеился по щеке шрам — так, что он походил на пирата, вышедшего на покой. (Рину даже представилось, что в том книжном кабаке он прекрасно смотрелся бы в роли трактирщика). Вот он дождался, пока гости отвернутся к полкам, разглядывая товар — и обернулся к новым покупателям.

— Добро пожаловать, молодые люди! — с улыбкой приветствовал он их. — Чего угодно? Желаете выбрать изысканные подарки своим девушкам? Или, быть может…

— Мастер Гежчи? — вполголоса прервал его Коул. Продавец осёкся.

— Мы знакомы?

— Да, у нас есть заказ, — Рин опёрся локтями на прилавок. — Мы хотели бы посмотреть светильник белой бронзы из дома дель Труа.

Надо было видеть, как вмиг переменилось лицо Гежчи. Улыбка исчезла, уступив место смятению, а затем и ужасу; румянец отхлынул от щёк. Антиквар отшатнулся от прилавка, стрельнул глазом в сторону богатых визитёров — те разглядывали маски.

— Такого, увы, нет, — дрожащим полушёпотом ответил он. — Могу лишь предложить синюю лампу хорбургского серебра. — Коул тихонько выдохнул: отзыв прозвучал правильно.

— Вот, п-прошу, — торговец придвинул им локтём толстую папку. — Можете… ознакомиться с каталогом. — Он указал глазом на продавленное кресло в окружении хлама. Коул и Рин поняли его без слов, вдвоём уселись в кресло и открыли на коленях каталог, делая вид, что с интересом читают.

Ожидание затянулось — покупатели оказались привередливыми, и сперва долго выбирали, а затем торговались. Гежчи был неизменно вежлив и улыбчив, но стоило гостям расплатиться и выйти, как он едва ли не бегом ринулся к двери. Повесил снаружи табличку «Закрыто», повернул в замке ключ, и обернулся к друзьям.

— Если это не шутка, то вы даже не представляете себе, как вы не вовремя! — бросил он нервно. — Кто вас послал?

— Гай. То есть, — поправился Коул, — мастер Гаюс Карвелла.

— Кто? — Антиквар поднял бровь.

— Такой высокий, худой, — пришёл на помощь Рин. — Длинный нос, седые усы, загорелый.

— Высокий? Усы? — Гежчи сипло вздохнул и опёрся рукой о прилавок.

— Козерог, — еле слышно выговорил он. — Разрази меня ангелы, Козерог жив. Значит, не лжёте, — он сглотнул. — Чего вам… и ему надо?

— Какой-такой козий рог? — не понял Коул.

— Он сказал нам… — начал было Рин.

— Нет, стойте! — оборвал Гежчи. — Поговорим в другом месте. — Он взял с полки одну из ламп, с каплевидным плафоном жёлтого стекла в серебряной обрешётке.

— Я уж думал, мне никогда больше не придётся этого делать, — пробормотал он. — Будь проклят тот день, когда я… А, ладно. Идите за мной.

Гежчи провёл друзей за прилавок, вглубь лавки: занавесы из бус с шелестом сомкнулись за спиной. Зыбкий свет озарил полки, загромождённые непонятными вещами.

— Ничего не свалите, и не разбейте! — отрывисто велел антиквар: куда только делась его любезность! — Не расплатитесь потом!

Коул и Рин послушно пробирались вслед за хозяином через завалы старья, которое как будто ожило в темноте — то и дело норовило заехать углом под колено или зацепиться за одежду. Свет лампы скользил по запыленным бутылям на полках, по суровым и слепым ликам гипсовых бюстов, отражался в стекле и металле. Один раз Рин шарахнулся назад — из мрака выступил огромный стоячий доспех, с руками-перчатками, сложенными на рукояти меча. Вот только вместо шлема на плечах его ухмылялся лошадиный череп с налобной пластиной, увенчанной стальным рогом.

— Это подделка, — шёпотом успокоил друга Коул, когда они прошли мимо. — Взяли от пони черепушку, да приделали!

— Т-ты его ноги видел? — возразил дрожащий Рин.

— Нет, а что?

— А то! Сапоги — как копыта! Тоже подделка, да?

Теперь и Коулу стало не по себе. Вдруг представилось, как страшный рыцарь поворачивает голову и провожает их пустым взглядом и костяной ухмылкой. Империя велика, и кто знает, из каких краёв попали сюда все удивительные вещи этой лавки: из Горной Марки, с загадочных Зенитных Островов… А может, даже из Запределья. Мало ли, сколько запредельских чудищ истребили люди за всю историю?