Чтение онлайн

— Ага. — Теперь Коул и сам почувствовал себя героем романа про заговорщиков. Теперь Коул и сам почувствовал себя героем романа про заговорщиков. Герои таких книжек обычно встречались тайком в подворотнях и злачных забегаловках, шёпотом обменивались условными словами и пакетами (с секретными бумагами, а то и с бомбой), и исчезали в «сыром» (непременно) тумане. А ещё все поголовно носили плащи и низко надвинутые шляпы. Вот, кстати… — Да, мастер: у вас тут все при плащах — где их купить можно? А то зябко.

— Да в любой лавке!.. Хотя, нет, не в любой. Заведения на Второй Кирпичной только «красных» обслуживают, а на Карминовую не суйтесь — там «краплёным» торгуют, бывает.

— Чем? — не понял Рин.

— Ворованным, — пояснил Коул.

— Верно. Вот что, в трёх кварталах отсюда торговый пассаж «Южный Крест». Там полно лавок, и для «бесцветных» тоже — вот и поищете себе что нужно. Всё поняли? Тогда идите уже, вам пора!

На обратном пути по тёмному коридору Рин боязливо сжал локоть друга, когда они проходили мимо страшного рыцаря. Коул хотел было дотронуться пальцем до черепа (втайне надеясь, что он гипсовый), но не решился. Уже миновав фигуру, он всё же обернулся через плечо — и, вздрогнув, быстро отвернулся.

— Что такое? — шепнул Рин.

— Ничего. Нормально всё.

Коул не стал пугать друга и говорить, что при свете лампы заметил кое-что ещё: две круглых дырочки в нагрудной пластине лат — и третью, в виске черепа. Пулевые ранения. Да не от обычных в Империи пневматических винтовок или пружинных пистолетов, те не пробили бы доспех: от огнебойного оружия, которым вооружали только солдат Особой Армии в Запределье. Кто стал бы расстреливать фальшивку?

— Ну, чего вы? — нервно окликнул антиквар. — Идёмте.

* * *

Коул и Рин вышли на безлюдную улицу как раз тогда, когда над крышами прокатился звон колоколов. Часы на башне Красный Шпиль отбили конец смены.

— Ты зачем у него листок взял? — возмущённо набросился на друга Рин. — Это ж воровство!

— Там кое-что интересное.

— Что, девица голая? — Рин явно был сердит.

— Куда там! — Коул огляделся и заметил двоих прохожих, вывернувших из-за угла. — Потом покажу. Идём!

Улицы понемногу оживали, будто разбуженные боем часов. Навстречу начали попадаться люди; когда друзья проходили мимо остановки, подъехал рельсоход, и из вагонов на платформу вытекла толпа рабочих, возвращавшихся со смены. Зажглись неброские вывески — магазины и пивные соблазняли работяг зайти и спустить получку.

И не только лавки. Свернув на очередную улицу на пути к неведомому «пассажу» (что бы это слово ни значило), мальчишки в первый миг почувствовали себя так, будто попали на дно морское — в развалины какого-нибудь корабля, и вокруг проплывают во тьме светящиеся медузы и фонарные рыбы с огнями на стеблях-удочках. (Оба видели такую картинку в романе «Капитан Сквид против бестий пучины»).

Длинная, извилистая улица была освещена сотнями ламп: развешанных на козырьках подъездов, на протянутых через улицу верёвках, на балконах. Многие лампы двигались — они горели в людских руках, или были подвешены на шестах, привязанных за спинами торговцев с лотками.

Да, торговцев. Ибо во всю длину улицы раскинулся рынок, и как же он был не похож на респектабельный Рыночный Мост! Не было ни прилавков под навесами, ни магазинчиков — товары были разложены прямо на ступенях подъездов и на тротуарах, на расстеленных циновках и покрывалах. И выглядели они так, будто горожане выгребли из домов всё старьё и вынесли на улицы. Вот человек в фартуке, обвешанный гирляндами из нанизанных на проволоку деталей машин. А вот тётка с коромыслом на плечах, увешанным клетками с живыми белыми крысами. Вон там ворох растрёпанных учебников, и аквариум под лампой с живыми цветами и греющейся на камне гребнистой ящерицей, и целое семейство кукол — все латаные и чиненые, с пуговицами и шестерёнками вместо глаз.

И шум здесь был другим. Многие зазывали вполголоса, и торговали с оглядкой, и все выглядели настороженно — будто в любой миг готовы были подхватить товар и исчезнуть в подъездах и переулках. И друзья поняли, что попали на настоящий «ночной рынок» — в прямом и переносном смысле.

— Это та самая Карминовая Улица! — шепнул Коулу Рин, развернув карту. И тут же дёрнулся, когда за руку его схватила молодая, исхудалая женщина в цветастой накидке.

— Зачем тебе карта, милашка? — надтреснуто пропела она. — Купи гида! Я в городе всё и всех знаю, куда хотите проведу — только денежку вперёд! — Она улыбалась неестественно, лицо её подёргивалось, а когда придвинулась ближе, Рин со страхом заметил багровые, воспалённые дорожки от слёз на щеках. «Плакальщица», слёзкоманка — одна из тех, кто закапывает в глаза дурманное зелье, разрушая зрение и разум.

— Э, нет, тёть, — Коул пришёл на помощь, и выдернул друга из рук женщины. — Ты давай завязывай — а то самой поводырь нужен будет! — Они отошли, и чуть не налетели на неприметного типа в длинном пальто.

— Вы тоже пали жертвами несправедливого устройства общества, юные мастера? — с ходу поинтересовался тип. — Знайте, есть шанс всё исправить! В городе, где цвет заменил лицо — отчего не надеть маску? — Он откинул полу пальто — на подкладке были приколоты рядами «брямки» всех цветов. — Станьте вхожи в лучшие клубы и рестораны Зелёного, Жёлтого, Сиреневого районов! Всё без обмана!

— Нет, спасибо, — поспешил отказаться Рин. Глупость этой затеи была очевидна: бомтаунцы явно помешаны на сложных правилах поведения, а разве со значком передаётся их знание? Да и выглядели «брямки» подозрительно. Одна, жёлтая, явно была поддельной — не однотонная, а с улыбающейся рожицей, и забрызганная чем-то тёмным. Не кровью ли?

Типчик хотел ещё что-то сказать, но тут его схватил за грудки тощий, небритый юноша с горящими глазами.

— Собака! — гневно выкрикнул он. — Наживаешься на преступном разденении народа? Друзья! — обернулся он к ребятам. — Не слушайте его! Поддержите УПС — Унию Противников Сегрегации. Один город — один народ! — возвысил он голос. Тут же толпа взволновалась, люди надвинулись на парня со всех сторон и оттеснили мальчишек — никто явно не хотел шумихи. Коул и Рин поспешили выбраться из толчеи.

— Мобильные гудки! — тотчас гаркнул торговец-лоточник, сунувшись к ним. — Лучшие мобильные гудки, на любой вкус! — На лотке его были разложены гудки-клаксоны от мобилей, резиновые груши с медными раструбами. Торговец сжал одну грушу, и гудок гнусаво крякнул.

— Жабы ручные! Ни одной мухи в доме не будет!

— Чиню-лужу-паяю!

Многие торговали едой. На жаровнях шипело мясо, поджаривались бутерброды и грибы на прутьях. Толстая, крикливая тётка помешивала черпаком густую похлёбку из рубцов, ядрёно заправленную перцем и чесноком (от волны запаха мальчишки чуть слюнками не захлебнулись) и разливала по мискам. Другой торговец, напротив, был молчалив — джен, южанин из региона Дженовии, с раскосыми глазами и улыбчивым, смуглым лицом, в халате и широкополой шляпе. У него была ручная тачка с пыхтящей на ней пароваркой, и он продавал паровые пельмени.

От желания купить что-нибудь прямо сейчас и утолить голод Коула удержало лишь то, насколько подозрительно выглядел уличный рынок. Он предпочитал не брать еду у незнакомых торговцев — просто потому, что знал, как легко пообедать крысой или голубем, купленным торговцем у «крышников». Не траванёшься, так заразишься, а то и паразитов подхватишь. Рин лишь тоскливо вздохнул.

— Я вчера дома баранину замариновал, — пояснил он. — С лучком, чесночком, морковочкой. Думал рагу сготовить… Так и ждёт небось. — Он грустно шмыгнул носом. Коул сочувственно взглянул на друга, и потянул его за собой. Надо найти им поесть.