Чтение онлайн

Мэри-Луиза Хинтон ахнула так, словно вышла из ледяной воды, и забулькала смехом.

– По-моему… по-моему мы идем к своим домам!

Где-то рядом раздался еще один звонкий голос – Шана не смогла вспомнить, как зовут эту молодую женщину, Карла, Кори или еще как-то.

– Стадо разделяется. О господи… О господи!

После чего все снова умолкли. Негромкое неразборчивое бормотание. Кто-то вздрагивал, словно во сне.

– Это называется мышечными спазмами, – произнес чей-то голос у Шаны за спиной.

Шана обернулась: это была та дама, нейрохирург, Джули Барден. Та самая, которая проводила инструктаж вместе с Зандером Перси. И Джули была не одна.

Рядом с ней стояла мать Шаны.

Женщины подошли к Шане, и они образовали единственную тройку тех, кто не погрузился в странные грезы.

– Подобные мышечные спазмы – довольно распространенное явление, – продолжала Джули. – Их испытывает человек непосредственно перед тем, как заснуть, когда его конечности, – она щелкнула пальцами, – трясутся и дергаются. Это называется гипнотическими судорогами.

«Ну да, точно, сама ты гипнотическая судорога», – подумала Шана, но, к счастью, вслух этого не сказала.

– А вы чем собираетесь заниматься? – шмыгнув носом, спросила она. – Похоже, вы не хотите присоединиться к остальным?

– Мы в числе Двенадцати, – улыбнулась ее мать. – Наших тел нет в Урэе.

– Да. Точно. – Шана смущенно напряглась. – Я не знала, Джули, что вы одна из Двенадцати.

– Но это так, – сказала Джули. – Когда я останавливаюсь и начинаю смотреть своими настоящими глазами, то вижу лишь ярко освещенную комнату, бетонный пол и купол из плексигласа. Должна признать, это очень в духе… Ганнибала Лектера [148] .

Шане захотелось спросить у нее, почему она, женщина ее положения и профессии – твою мать, эта дама нейрохирург! – согласилась на нечто подобное. Но затем у нее мелькнула мысль: а что, если ее опасения насчет матери также верны насчет Джули? И остальных Двенадцати (большинство из которых она никогда не видела)? Что, если все они ненастоящие? А лишь часть программы? Набор битов и байтов, который притворяется человеческим существом, а на самом деле является живой матрицей, спрятанной под маской из кожи?

Эта мысль, какой бы нелепой она ни была, внезапно привела Шану в ярость. Она с вызовом тряхнула своим фотоаппаратом.

– Я ее видела!

– Что ты видела? – спросила Джули.

Однако за дочь ответила Дарья:

– Шана думает, что видела… врата, что-то вроде портала…

– Черную дверь, – поправила ее Шана.

– Гм, – задумчиво произнесла Джули. – И что это такое, по-твоему?

– Я не знаю. Но «Черный лебедь» не хочет, чтобы я это видела.

– Ты считаешь это доказательством чего-то?

– Доказательством того, что ваш… бог вовсе не благожелательный. Этот извивающийся ужом слизняк что-то скрывает.

Джули задумалась над ее словами, и у нее на лице появилась легкая усмешка.

– В таком случае давай посмотрим на твое доказательство.

Злорадно ухмыльнувшись, Шана включила фотоаппарат и быстро пролистала снимки – до самого конца.

– Нет!.. – пробормотала она. Мир содрогнулся – по крайней мере, ей так показалось. Но нет, на самом деле вздрогнула она. Затряслась, словно собираясь свалиться в обморок.

– Я ничего не вижу, – сказала Джули.

Потому что видеть было нечего. На снимке была каменная стена на изгибе серпантина, однако черная дверь бесследно исчезла. И не то чтобы это был какой-то цифровой сбой – дверь просто не существовала. На скалистом фасаде не было никаких пятен и изъянов. Ни дыр, ни пещер, ни квадрата вантаблэка, ведущего в никуда.

– Она была там! – сказала Шана.

– Наверное, моя милая, воображение сыграло с тобой злую шутку, – сказала ее мать, протягивая руку, чтобы ее утешить.

Шана резко отдернулась.

– Не тронь меня! – Это была не игра воображения. Такое здесь вообще возможно? Внезапно у нее закружилась голова, ее охватило беспокойство. Наверное, такое возможно. Если у нее кружится голова и она испытывает беспокойство, она может также воображать то, чего на самом деле нет, разве не так? Но тут нахлынула новая волна ярости, и Шана не раздумывая швырнула фотоаппарат на землю. Он разлетелся вдребезги – Шана рассчитывала, что зрелище получится более драматичным, со снопом электрических искр, но все ограничилось лишь обломками пластмассы. Выругавшись в сердцах, Шана развернулась и направилась прочь, сквозь толпу своих собратьев-лунатиков.

1 НОЯБРЯ

Урэй, штат Колорадо

Здание по адресу 6-я авеню, 320, в Урэе выполняло разные функции: здесь размещалась библиотека, здесь размещалась городская ратуша, также оно служило общественным центром. (И, как это ни странно, внешне здание было чертовски похоже на Зал независимости в Филадельфии. Бенджи мысленно взял на заметку выяснить его историю.) Чуть дальше по той же авеню стояло другое здание, также выполнявшее множество функций: в здании суда находились еще историческое общество, канцелярия шерифа и городская тюрьма. «Вот что значит – маленький городок», – подумал Бенджи. Огромная разница по сравнению с Атлантой.

Когда Бенджи вошел в здание, у него возникло такое ощущение, будто он разделился, чтобы одновременно взять почитать книгу, обратиться к сотруднику городских служб или спуститься вниз в общественный центр за бесплатной похлебкой. В данном случае они спустились вниз, в общественный центр, убого оформленный для празднования сразу Дня Всех Святых, Дня благодарения и Рождества. Гирлянды, мигающие лампочки, картонная индейка, пара керамических фонариков в виде тыкв. Бенджи вдруг с болезненной остротой прочувствовал, что накануне был День Всех Святых. Праздник прошел совершенно незамеченным. Ни фанфар, ни сладостей. По крайней мере, так было до тех пор, пока человек по имени Дав Хансен не вручил Бенджи вазочку с конфетами.

Лэндри представил их друг другу.

– Бенджи, это Дав Хансен. Дав, это доктор Бенджамен Рэй. Он из ЦКПЗ.

У Дава были румяные щеки и теплые добрые глаза, прячущиеся под такими густыми и жесткими бровями, что ими, наверное, можно было очищать налипшую грязь с ботинок. Брови представляли собой уменьшенную копию усов в виде подковы, обрамлявших рот Дава.

Дав протянул руку, и Бенджи ее пожал.

– Лэндри забыл упомянуть о том, что я мэр этого городка – точнее, того, что от него осталось, – сказал Дав. – Вот, возьмите конфету. – Он встряхнул вазочку.