Чтение онлайн

– Тут я ничего не могу сказать, – признался Бенджи. – У нас не было времени для исследований. Но раз уж речь зашла о картофеле – доказано, что сжигание пораженных клубней и ботвы помогает остановить распространение картофельной гнили и увядания. Хотя в настоящий момент, учитывая то, в каком состоянии находится весь мир…

– Уже поздно просить прощения, – перебил его Дав.

– Что? – спросил Бенджи.

– Так говорила моя жена – моя бывшая жена. По этому поводу Шерри выражалась очень четко. Иногда слишком поздно приносить извинения. Слишком поздно изменять курс, исправлять урон. В свое время, в молодости, я здорово выпивал. Не дрался, не буянил – ничего такого, но спал на стороне, много врал… В конце концов произошло именно то, о чем предостерегала Шерри: извинения уже не помогли.

– Вы сказали, что вас остался необходимый минимум. Сколько всего человек? – спросила Сэди, мудро переводя разговор на другую тему. Бенджи молча поблагодарил ее взглядом.

– Когда считали в последний раз, нас было тридцать семь человек. Ассорти из таких стариков, как я, и ребят помоложе, у которых здесь работа и дом. Дженни Уилан владеет кафе «У Дженни». Джил Фернандес принадлежит небольшое заведение мексиканской кухни напротив «Бомонта». Парочка хиппи, хозяева книжного магазина в «Бомонте», Джасмин Эмерсон и ее муж Карни Баур, хорошая пара, очень хорошая. Полагаю, сейчас они подумывают о том, чтобы начать торговать «травкой», раз это официально разрешили, – как вам нравится что-нибудь вроде «Поймай высокий кайф в горах Колорадо», поскольку наш город расположен очень высоко? Хотя, наверное, сейчас из этой затеи ничего не выйдет.

– Сколько человек больны?

– Этого я точно не знаю. Я перестал вести счет, когда понял, что на самом деле это не имеет значения.

– У вас самого, похоже, нет никаких симптомов, – заметила Сэди.

– Это точно, нет. Ни одного. Если честно, в детстве я был очень болезненным, но почему-то моя взрослая жизнь пошла в другую сторону. На поясе у меня лишний жирок, и врач говорит, что у меня плохо дело с триглицеридами, но в остальном я здоров, как молодой бык. Должно быть, все дело в чистом горном воздухе здесь, в Урэе.

– Мы можем взять у вас анализ, – предложил Бенджи. – У меня есть мазки…

– Не надо! – резко перебил его Дав. – Я не хочу знать. Я уже хорошо представляю себе, как все это пойдет. Я не полный дурак. Рано или поздно «белая маска» доберется до меня. Быть может, уже добралась, просто это пока что не проявилось на лице.

– Тоже верно.

– Теперь мой черед посадить вас на сковородку. Вот сюда приехал Лэндри, рассказал нам, что есть что и кто сюда направляется, а я не знал, как к этому отнестись, и не знаю до сих пор.

Бенджи попытался придумать, как бы получше обойти стороной эту тему, как поаккуратнее погрузить Дава в реальность того, с чем им предстоит иметь дело. Кто он – человек религиозный? Верит в науку? Его нужно будет убеждать или…

Однако Сэди не стала заморачиваться всем этим.

– Мы – пастухи, сопровождаем стадо тех, кого отобрал искусственный интеллект. Эти люди должны будут пережить эпидемию «белой маски» и продолжить человеческую цивилизацию. ИИ защищает их посредством потока наночастиц: по сути дела это микроскопические роботы, которые завладели организмами отобранных, погрузив их в некое подобие сомнамбулической комы, в «ходячий стаз», если хотите, до тех пор пока «белая маска» полностью не исчезнет, и тогда можно будет их пробуждать. Этот искусственный интеллект, известный как «Черный лебедь», выбрал Урэй, ваш город, как идеальное место для инкубации путников. Они будут находиться здесь столько, сколько потребуется для того, чтобы переждать конец света.

Бенджи не знал, как много рассказал Даву Лэндри, но, очевидно, многое Дав сейчас услышал впервые. К его чести нужно сказать, что от этой новости он не свалился со стула.

Дав просто сидел молча, поднимая и опуская языком вставную челюсть, словно поплавок в воде. Затем он откинулся назад. Скрестил руки на груди, снова расплел их. Его лоб пересекли глубокие морщины.

– Ну хорошо, – наконец сказал Дав. – У ребят, которые здесь остались, будут к вам кое-какие вопросы, и мне бы хотелось, чтобы вы на них ответили.

Бенджи и Сэди переглянулись.

– Конечно, – сказал Бенджи. – Когда?

– Я так скажу – лучше прямо сейчас.

– Вы можете дать мне один час? Я хочу переговорить с другими пастухами. Мне нужно, чтобы они определили, куда направились лунатики. Еще нам нужно составить список запасов, имеющихся в городе, а также ознакомиться с местностью – хотя это, разумеется, можно будет сделать потом.

– Договорились, – кивнул Дав.

– Спасибо, – поблагодарил его Бенджи.

Наконец Дав развернул конфету, которую так долго крутил в руках.

– Добро пожаловать в Урэй, – сказал он, прежде чем отправить ее в рот. – Только не подложите мне подлянку, док. Этот город значит для меня очень много, и нашим людям уже довелось достаточно испытать. Если выяснится, что вы мне врете или приносите мне под дверь угрозу, вы увидите, что я не такой уж и добрый.

1 НОЯБРЯ

Урэй, штат Колорадо

Сейчас в здании городской администрации Урэя практически полночь. У Бенджи в голове по-прежнему крутились вопросы, оставшиеся со вчерашнего дня. «Как долго вы здесь пробудете?» «Вы нас спасете?» «Одна из ваших… "людей" у меня на кухне, сидит за столом, вы можете ее прогнать?» Ответить на все эти вопросы было непросто. Бенджи объяснил, что да, стадо прибыло сюда надолго. Нет, он здесь не для того, чтобы кого-то спасать, и хотя ему очень этого хотелось бы, в настоящий момент это просто выходит за рамки его возможностей. После чего ему пришлось объяснять местным жителям то, чего он сам не очень-то понимал: путники входили в жилые дома, различные заведения и вели себя так, словно собирались… там остаться. Они опускались на корточки, садились, ложились в кровать и… просто засыпали. У них закрывались глаза. Тела оставались напряженными. Грудь вздымалась и опускалась, свидетельствуя о неглубоком дыхании. Они наконец были дома.

А их дом порой оказывался чьим-то чужим домом.

Глаза местных жителей наполнялись смятением и гневом, когда Бенджи говорил им, что он даже не будет пробовать переместить кого-либо из путников. Он видел, как у них в глазах появлялся страх, когда он объяснял почему:

– Потому что я опасаюсь, что, если попытаться их переместить, это запустит… их защитный механизм.

Сэди поспешила разъяснить, о чем идет речь, самым жизнерадостным своим тоном, однако описанная ею картина не стала от этого менее зловещей.

– Сначала у путников начнет резко повышаться температура, поскольку наномашины у них внутри станут лихорадочно метаться в панике. Если это будет продолжаться достаточно долго, тело переходит в аварийное состояние, принудительно освобождаясь от них, изгоняя их из клеток, с которыми они были связаны. Как следствие, человек взрывается – только огня нет, лишь поток обжигающей плоти и превращенных в жидкое месиво внутренних органов. Ну и шрапнель из обломков костей.

У всех округлились глаза. Даже Бенджи нашел это описание жутким. (Хотя также верным.)

Потребовалось три часа на то, чтобы пастухи обошли весь город, составляя список тех мест, где разместились путники. Им удалось отследить лишь около тридцати пяти процентов лунатиков, и завтра они собирались продолжить. Сейчас все разошлись отдохнуть и выспаться.

Наконец Бенджи остался один. Один – и в каком-то смысле дома.

Потому что он был в библиотеке Урэя.

Библиотеки уже давно были для него источником утешения. Работа заставляла его разъезжать по всему миру, и он нередко оказывался в самых неожиданных стрессовых ситуациях: ему приходилось ползать в кишащих зараженными летучими мышами пещерах (отвратительный смрад, хуже воняют лишь промышленные птицефермы), отлавливать и тестировать домашних кабанов (из той породы, что, будь у них хоть малейшая возможность, с радостью выпотрошили бы ему внутренности, потому что свиньи – они и есть свиньи), отслеживать пути распространения инфекций в очень неприятных местах (публичный дом в Бангкоке, канализационная система в Филадельфии, всевозможные скотобойни и заводы по производству кормов). Бенджи получал огромное удовольствие от своей работы, он сам ее выбрал, и она приносила ему удовлетворение, пусть и не делая его счастливым.