Чтение онлайн

“Да полно тебе, Анри, окстись! Какой же он человек?! Он же вампир!” - кричало сознание.

“Нет, не увиливай, не отворачивайся, посмотри внимательней, ПРИСМОТРИСЬ! Не закрывай глаза только потому, что ты этого НЕ ХОЧЕШЬ видеть! Он настоящий человек, на лице которого играет жизнь, та самая человечность, о которой ты все еще грезишь, та самая, которая цвела на твоих устах, еще совсем недавно, еще вчера…” - подсознание пыталось и вскоре сумело заглушить доводы холодного рассудка. Ко всему прочему странный внешний вид Кирилла еще больше подкреплял догадки Анри. Впервые в жизни он видел, чтобы вампир выглядел таким… ммм… изможденным?! Как-то странно впалые щеки, несколько выпученные глазные яблоки, сероватого оттенка кожа, бывшая всегда оливковой, даже едва заметные синеватые круги под глазами… Что-то, нет, ВСЕ было не так. Самое ужасное, что осунувшийся Кирилл в эти мгновения походил на обычного человека, страдающего от какого-либо тяжелого, изнурительного недуга, физического или психического. Вдобавок ко всему вышепередуманному, Анри поймал себя на мысли о том, что Кирилл…похудел?! А это вообще как возможно? Нет, скорее, это уже фантазия начинает играть. Без сомнения, с его коллегой произошло что-то из ряда вон выходящее. “Пора прекращать”, - подумалось Анри, и он спросил в лоб, как всегда поступал лишь с самыми близкими друзьями.

– Не хочешь рассказать, что случилось?
– Анри вперил в Кирилла испытующий взгляд, в самом зародыше подавляя любую попытку отшутиться, буде таковой захочет воспользоваться собеседник. Однако Кирилл не помышлял о чем-либо подобном.

– Нет, не хочу. Не сейчас. Позже. Когда я немного… - Кирилл подыскивал нужное слово, и все никак его не находил. Такое замечал Анри за ним тоже впервые.

– Ладно. Я все понимаю.
– Не важно было то, что на самом деле Анри ничего-то и не понимал. Он ощущал, что сейчас Кириллу больше нужна поддержка, нежели его расспросы, а потому щедро дарил другу потребное. Однако кое-что он все же должен был уточнить:

– Кирилл, все настолько плохо, что ты не можешь остаться еще на день? Я должен тебя спросить, так как это довольно важно.
– Впервые подобные слова (слова о долге, о нужде, о необходимости) не возымели на его приятеля никакого действия.

– Нет, не могу. Ни минутой дольше. Когда во всем разберусь, ты будешь первым, кому доверюсь. Только не сейчас.
– Внезапно на долю секунды, на то мгновение, которое осталось бы незамеченным для обычных людей, если таковые стояли бы рядом, по лицу Кирилла пробежала вампирская гримаса, жутко исказившая его привлекательный облик. Анри едва заметно прищурился.

– Мне надо поесть.
– Коротко бросил Кирилл, а Анри был более чем уверен, что это не просто не помешало бы, но и было бы к месту. Его друг допустил оплошность: выдал себя на улице, в месте, где наблюдается скопление людей, да еще и древних. Непростительная оплошность, которая каралась самим Фрейном либо его подручными, как тот же Кирилл или Анри. Любой выпускник Института уже не имел права проявлять себя, давать волю эмоциям. А такой, как Кирилл… Но оба знали, что Фрейн об этом не узнает. Пока. До того момента, когда придет время.

– Уезжай. Побыстрее.

– Объект сдан, - безразличным голосом произнес Кирилл заученную формулировку.

– Объект принят, - подтвердил Анри. Кирилл, все так же погруженный в свои собственные терзания, направился в сторону вокзала, в объятиях которого очень быстро скрылся из виду. О чем он думал в эти мгновения? О еде? Скорее всего. Для вампира это ведь является целью существования, буде таковая вообще сыщется на их вампирском веку. Анри с тяжелым сердцем, приступил к выполнению своих обязанностей. Он нашел глазами машину мэра, пристально заглянул на заднее сиденье. Через приоткрытое окно он увидел двух юных девушек с любопытством наблюдавших их недолгую и ничем не примечательную для человеческих глаз беседу, приветственно кивнул им и сел в “Альфа-Ромео”, оставленную Кириллом. Поколесив еще кой-какое время улицами Рима, пообедав в одной пиццерии, выпив кофе в другой, посетив несколько бутиков и развлекательный центр (странное дело, всего лишь на несколько минут!) машина с девушками направилась к дому градоначальника. Анри плелся в хвосте. Лишь когда за Сашей и Кьярой закрылась входная дверь, Анри позволил себе выйти из машины и прошествовать в сад, где, как и Кирилл, удобно разместился на лавочке-диванчике в преддверии долгой и, как предупреждал Джакомо, не самой спокойной ночи.

I

“День начинал катиться к закату, когда мы достигли дверей особняка. Дождь успел прекратиться, однако вечерняя прохлада заставляла ежиться и непривычно кутаться во все еще летнюю одежду. Да уж, осень полноценно вступала в свои права, а, следовательно, пора было прекращать разгуливать в привлекательных футболочках и юбочках, и переходить на более теплый фасон. Мокрая прохлада не особо поднимала настроение.

Я помню, что чувствовала ужасную усталость. А потому лишь добравшись до кровати, свалилась, как подкошенная, на мягкое покрывало. Нет, ну руки-то помыть “после улицы” я успела. Это я делала всегда на автомате. Еще с детства. Просто папа у меня был такой дотошный в вопросах гигиены, что тот, кто бы украдкой последил за моими действиями, сказал бы, что я немного чокнутая. Ну да ладно. Это мое дело.

Я легла, закрыла глаза и немного расслабилась. Налитые тяжестью вены понемногу расслаблялись, тело обретало не вполне привычную, однако, все же куда большую легкость, нежели после утренней пробежки. Я ждала, пока Кьяра, юркнувшая в уборную, выйдет похвастаться, как мило сидит на ней приобретенный нами костюмчик.

– Ну, как тебе?
– я даже не услышала, как она открывала дверь ванной. По-видимому, устала больше, чем думала, наверное, даже задремала. Я присмотрелась. В отражении искусственного света любая вещь выглядит не так, как при дневном. Это бесспорно. Однако тот факт, что электричество искажает прелесть вещей, не совсем верен. В тот момент я наблюдала, как выгодно и оригинально серый блеск подчеркивает красивую Кьярину фигуру.

– Тебе очень идет, - я невольно улыбнулась от мысли о том, что не зря посоветовала подруге купить именно такой наряд.
– Ты, правда, будешь самой привлекательной. Ты же сама видишь.
– Кьяра улыбнулась.

– Да, ты была права, это самое то, что надо. Я тебе очень благодарна за такую удачную покупку. Теперь всегда буду брать тебя с собой.
– Торжественно заявила подруга, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, и внимательно разглядывая себя в зеркале.

– О нет!
– засмеялась я.
– Только не это! Я же тебе уже говорила: ненавижу шоппинг!

– Ничего, - без тени смущения парировала Кьяра.
– Я тебя приобщу к этому делу.

– Ну, уж нет!
– мы явно забавлялись. Однако внезапно мне в голову пришла странная мысль. Вновь появилось какое-то непонятное ощущение легкости, которое потеряло меня несколько дней назад. Я присела на кровати.

– Слушай, Кьяра, ничего, если я немного сменю тему разговора?

– А, валяй, - она продолжала крутиться перед зеркалом, примеряя бижутерию, более подходящую к основному стилю.

– Расскажи-ка мне немного об этих ваших странных способностях. Тех, которыми обладают древние.

– А что именно тебя интересует?
– все так же безразлично продолжала Кьяра.

– Вы, древние - все одинаково сильные в этих ваших “способностях”?

– Нет, конечно же, нет, - Кьяра засмеялась и повернулась в мою сторону. Продолжая застегивать неподдающуюся защелку на серьгах, она принялась рассуждать:

– Мы ведь все совершенно разные личности, а потому ничего странного в том, что среди нас есть натуры более сильные и менее. Так и с нашим даром. Есть древние, у которых эти способности обладают большей силой, а есть и такие, у которых от нее остались лишь слабые отблески. Да и вообще, не всегда, когда мы пытаемся заниматься наущением, нам это удается. Порой человек или древний, которого мы пытаемся мысленно заставить что-то сделать либо о чем-то подумать, слепо выполняет то, что мы ему вкладываем в сознание. А порой нам удается лишь подвести особу к определенному решению. И нередко он или она уже самостоятельно принимает решение. В любом случае стоит заметить, всякий раз человек (или, если хочешь, объект), на которого направлены манипуляции, остается при здравом рассудке, а, следовательно, волен поступать так, как сам считает нужным. Это неоспоримо.
– Кьяра недовольно хмыкнула.