Чтение онлайн

С начала и до конца восстановление двух часовен — святой Гаянэ и святой Рипсимэ — длилось три года, ибо начато было оно в 1100 (1651) году, а в 1102 (1653) году работы были закончены с большими расходами и огромным трудом и завершены во славу Христа и святых мучеников его.

Святейший отец наш владыка Филиппос пожелал поехать в Иерусалим и, собравшись, поехал с большой /330/ свитой вардапетов, епископов, священников и служек — членов своей братии. И довольно известные мужи, множество вардапетов, епископов и князей из городов и гаваров, услышав весть об отъезде святого патриарха, поспешили тоже поехать. И когда католикос Филиппос достиг города Теодуполиса, т. е. Эрзерума, а молва, распространяясь, достигла Константинополя, армянское население, проживающее в Константинополе, дабы особенно пышно почтить своего патриарха, явилось к царскому наместнику, которым был везир, и попросило у него слугу-царедворца, а вместе с ним и грамоту, скрепленную царской печатью, для того чтобы князь, названный слугою, поехал и служил бы патриарху, защищая его во время всех его странствий по странам, находящимся под властью османов, с тем чтобы кто-нибудь из князей или властителей областей, оклеветав, не потревожил либо, приневолив, не обидел патриарха. Уважив их (армян) просьбу, наместник пожаловал им царскую грамоту и какого-то благоверного вельможу, и вельможа тот прибыл к патриарху и [стал] исполнять свои обязанности, служа патриарху во время всех его странствий. Католикос обошел все города, находящиеся под властью османов, вельможа этот путешествовал вместе с ним и служил ему, пока не довез его до престола его в святом Эчмиадзине и поручил правителю страны Мамад-Кули-хану, и, взяв у него грамоту в знак освобождения, вернулся ко двору государя своего в Константинополь.

/331/ Католикос владыка Филиппос пробыл в Иерусалиме четыре месяца, и, пока он оставался там, паша города, ромейский патриарх и настоятель франкского монастыря принимали и потчевали его с великой любовью и большими почестями. Пол церкви святого Иакоба [по распоряжению Филиппоса] был вымощен разноцветными плитами с красивыми украшениями и рисунками (хотя прежде [пол был] мощеный, но не был гладкий и удобный, а был местами высокий, местами низкий, неудобный и грубый), а также [было] приподнято возвышение главного алтаря, ибо прежде оно было очень низкое.

В тот же год, когда католикос владыка Филиппос поехал в Иерусалим, туда же, в Иерусалим, приехал и сисский католикос владыка Нерсес, а духовным предводителем Иерусалима в то время был вардапет Аствацатур. Исполненный святого духа, патриарх владыка Филиппос, подобно апостолу Павлу, непрестанно горевал и беспокоился о недугах и непорядках в церкви. И с единодушного согласия всего духовенства своего удела вознамерился устранить непорядки. С этой целью он все время в поучениях и проповедях и в дружеской беседе увещевал всех прийти к согласию и любви, искоренить беспорядки и ненависть. Внушенные Христом проповеди его и поучения, исходившие из глубины души, умиляли всех съехавшихся на собор — духовенство и мирян, — во главе которых стояли сисский католикос владыка Нерсес и духовный предводитель Иерусалима вардапет Аствацатур; они единодушно подчинились велению патриарха Филиппоса и утвердили каноны из тринадцати статей, которые я здесь вкратце отмечу.

Первая — о любви и согласии между двумя католикосскими престолами — Эчмиадзинским /332/ и Сисским: пусть каждый католикос рукополагает посвящаемых своего удела, но не [удела] других; а если случится рукоположить кого-либо из чужого удела, то пусть устраивает его в своем уделе; рукоположенный же, если перейдет из удела этого католикоса в удел другого, да не будет [там] принят.

Вторая — чтобы сам посвящаемый тоже не осмелился перейти к другому католикосу, оставив своего, а [пребывал] при своем католикосе.

Третья — чтобы не посвящать никого в епископы без прошений народа и свидетельских грамот.

Четвертая — чтобы ни один епископ ни под каким видом и предлогом не захватил бы чужого удела.

Пятая — чтобы в одном уделе не было двух епископов и двух духовных предводителей, за исключением случаев, когда возникнет очень серьезный повод.

Шестая — чтобы ни один епископ не осмеливался рукополагать кого-либо из чужого удела, а если осмелится, будут разжалованы и он, и рукоположенный им.

Седьмая — если епископ не по повелению своего католикоса, а с помощью взятки или насилия иноплеменников осмелится завладеть чужим уделом, будет лишен сана.

Восьмая — чтобы вардапеты не осмеливались бы жаловать власть вардапета всем без разбора, [и особенно] если посвящаемый не является совершенным по образованию, добродетелям, возрасту, богобоязненным по всеобщему признанию, ибо из-за [нарушений] в церковь проникало множество беспорядков и соблазнов. А если они с презрением станут пренебрегать этим приказом, тот, кто дарует власть [вардапета недостойному], будет лишен своего сана, а тот, кто получит власть [вардапета], не будет признан.

/333/ Девятая — священник и другие духовные лица должны быть рукоположены своим епископом при согласии своей паствы, в противном случае они лишатся сана.

Десятая — пусть епископы и иереи взимают с прихожан иравунк и асуйт, установленные согласно велению патриарших канонов в пользу епископов и иереев, но пусть они не лишают друг друга [этих доходов], вследствие чего без конца до нас доходят ропот и недовольство.

Одиннадцатая — чтобы иереи не отнимали друг у друга приход и асуйт силою, лживой благопристойностью, либо насилием иноплеменников, а чтобы каждый довольствовался своей долей, в противном случае, кто дерзнет, будет лишен сана.

Двенадцатая — да не осмелятся женщины, прихожане или иереи обручить девушку с юношей без глубокого разбора либо без ведома [духовного] предводителя; пусть священники несколько дней [подряд] разглашают и объявляют всем в церкви, ибо, быть может, кто-либо знает об их родственных связях и, услышав, придет к предводителю и сообщит [об этом]. И лишь после долгого разбора, только в случае если не найдут родственных связей между ними, пусть священники открыто перед всем духовенством и прихожанами благословят эту помолвку и закрепят союз.

Тринадцатая — вдовые иереи, если они скромны и престарелы или же имеют детей, которых нужно прокормить, пусть остаются в церкви, в противном случае пусть удаляются в монастыри и пустыни, а коли не удалятся, пусть выйдут из духовного звания и монашеского чина.

Все эти пункты наставлений были утверждены [католикосом] в качестве правил и ежедневно провозглашались /334/ перед всеми. Они понравились и охотно были приняты сисским католикосом владыкой Нерсесом, вардапетом Аствацатуром и всеми вардапетами, епископами и знатью, которые приложили руку и скрепили печатями своей доброй волей, взяли по-одному списку, повезли в свои страны, так что во многих местах имеются полные списки их, и милостью Христа они остаются верными тому союзу и любви. И множество других доходов и справедливых дел утвердил [католикос Филиппос] в Иерусалиме.

Затем, выехав из Иерусалима, он сел на корабль и отбыл по морю в Константинополь, где пробыл целый год и тоже ввел много преобразований. Прежде всего он примирил их (константинопольцев), уничтожив распри, ибо прихожане, коренные, местные жители Константинополя, высокомерным и кичливым чванством обижали и притесняли пришлых, называли их мужланами и за людей не принимали. Все правительственные должности и работы они захватили в свои руки, сами исправляли и исполняли и, отстранив, не позволяли пришлым принимать [в этом] участие. [Пришлые] были до глубины души обижены пренебрежительным отношением к себе. [Все они] без конца наносили язвительные и злобные оскорбления друг другу и ссорились. И утвердились меж ними непримиримый раздор и кровная ненависть.

А католикос Филиппос, приехав туда и увидев все это, был обеспокоен этим больше, чем всеми [другими] делами. И, много дней /335/ на разные лады поучая и наставляя то всех вместе, то порознь, задобрил всех и убедил их согласиться со своими доводами и, примирив их, заставил договориться и [жить как] одинаково уважаемые братья, совместно радеть обо всем и всем вместе действовать. И после этого, благословением Иисуса Христа став друзьями и соболезнующими братьями, живут они, как установлено было патриархом Филиппосом, в сердечной любви и в согласии.