Чтение онлайн

К концу первого тысячелетия нашей эры в самых больших библиотеках насчитывалось до нескольких сотен томов, поэтому становилось все важнее размещать книги в строго определенных местах. Если предположить, что армарий Ездры был типичным по размерам, вместимости и расположению книг, то библиотеке требовалось по одному такому армарию примерно на каждые десять книг; эти предметы мебели должны были занимать большую площадь. Допустим, армарий Ездры занимал примерно 0,46 квадратного метра пола; тогда десять шкафов занимали около 4,6 квадратного метра. Уместить в одной комнате столько шкафов было непросто, потому что вокруг них должно было оставаться достаточно свободного пространства, чтобы свободно открывались дверцы, а читатели могли ходить между ними и пользоваться книгами. Такая комната должна была занимать площадь от девяти до четырнадцати квадратных метров, а то и больше, в зависимости от расположения шкафов [82] . Приблизительно такого размера и было библиотечное помещение, устроенное в одном из концов ризницы, выходящем на клуатр в аббатстве Фоссанова (недалеко от города Террачина в центральной Италии). Это помещение находилось в непосредственной близости от armarium commune, то есть общего армария, встроенного в стену близ церковной двери. В нем хранились книги, нужные для богослужений.

Ездра, книжник IV века до н. э., работает перед раскрытым армарием. Иллюстрация на фронтисписе манускрипта VI века н. э.

Когда появились отдельные, запирающиеся помещения для книг, книжные шкафы наверняка претерпели естественную эволюцию: с армариев, таких, как на иллюстрации с Ездрой, сняли дверцы, что позволило ставить книжные шкафы ближе друг к другу, и таким образом в комнату вмещалось больше книг. С другой стороны, книги оказались у всех на виду, и их стало легче красть или не возвращать на место (что, конечно, меньший грех, но все же очень нежелательно).

Скорее всего, книги, богато украшенные драгоценными камнями и металлами, хранились в более защищенных армариях и не ставились на одни полки с обычными книгами. Некоторые средневековые тома в тяжелых окладах были так же опасны для прочих книг, как рыцарь в шипованных доспехах для ничем не защищенной пехоты. Об опасности такого соседства предупреждали еще в середине XIX века: «Книги с застежками, заклепками и рельефными переплетами повреждают другие книги, стоящие рядом на полке» [83] . Советовали «книги с резными переплетами или с застежками не ставить на полки, а убирать в лотки, футляры или ящики ради сохранности соседних книг» [84] . Если тома с клепаными или обитыми гвоздями переплетами лежали на столах или индивидуальных кафедрах, они не портили другие книги. Но чем больше становилось книг, чем чаще вставал вопрос о безопасности, тем сильнее возрастала необходимость в новых способах хранения книг.

Нельзя было просто заполнять комнату все новыми и новыми шкафами, как склад – ящиками: высокие шкафы заслоняли бы свет, и, кроме того, среди них могли бы спрятаться злоумышленники, затеявшие как-нибудь испортить книги – например, оторвать от страницы поле, чтобы получился кусок пергамента для записей. Один из способов решить технические задачи (ставить книги так, чтобы не заслонять свет и читателя) был таким: разместить книги не в разделенных на отсеки армариях, а на длинных и широких кафедрах, расположенных в особых помещениях, подобно церковным скамьям. Именно это в итоге и сделали; у кафедр была наклонная поверхность, на которой книги лежали рядом друг с другом. Благодаря удобной высоте и углу наклона читатель, стоящий или сидящий за кафедрой, мог открыть любую книгу прямо на месте и посмотреть то, что ему нужно. А чтобы книги никто не уносил с положенных кафедр, их приковывали цепью. Это ограничение привело к дальнейшим изменениям:

Итак, у обычая приковывать книги долгая история. Среди главных доводов в пользу такой технологии – желание не зависеть от ключей, постоянно требующихся, чтобы отпирать комнаты, лари, армарии. Книги находились в открытом доступе, но их сохранность обеспечивали цепи – они оканчивались кольцами, которые висели на длинном металлическом стержне (так же, как шторка висит на перекладине в душе). Поскольку книги приходилось читать «в пределах досягаемости цепи», их клали рядом на те же столы или кафедры, к которым тянулись цепи. Когда все кафедры стояли в ряд, их можно было выстроить, как скамьи в церкви; часто их снабжали сиденьями для читателей. Другой вариант – сдвоенные кафедры, которые ставились спинка к спинке; между ними ставились сдвоенные или одинарные скамьи. Иногда кафедры были высотой по грудь стоящего человека: в этом случае необходимость в сиденьях отпадала, а в комнате освобождалось место для новых кафедр и новых книг. (В некоторых современных библиотеках, например, в Государственной библиотеке штата Виктория, Мельбурн, Австралия, такие кафедры есть при полках со словарями и справочниками, но цепей уже не нужно: все посетители читального зала проходят через электромагнитные рамки.)

Кафедра в библиотеке Чезены (деталь). Книги прикованы цепями к стержню под кафедрой. Книги, не выставленные на кафедре, можно было хранить на полке под ней

Помимо кольца, прикрепленного к переплетной крышке книги, видно застежку, на которой иногда ставились пометки, позволяющие распознать книгу. Цепи прикреплялись к разным местам переплета

Длина прочной железной цепи, приковывавшей книгу к средневековой кафедре, была как раз такой, чтобы читатель мог открыть книгу и погрузиться в чтение. Когда книгу никто не читал, она лежала на кафедре обложкой вверх, как на выставке. В зависимости от того, располагался ли стержень под кафедрой или над ней, цепь прикреплялась к верху или низу одной из переплетных крышек книги: эти крышки обычно изготовлялись из сравнительно тяжелых деревянных пластин толщиной примерно от шестидесяти до 120 миллиметров – в зависимости от размера и веса тома и прочности древесины. Также цепи крепились к краям переплета возле застежек. Вероятно, сначала стержни делали из дерева, но они быстро изнашивались и легко ломались, что не способствовало сохранности книг. Поэтому деревянные стержни заменили на железные, что было особенно полезно в библиотеках, пользовавшихся популярностью.

По крайней мере один исследователь книжных цепей задался вопросом: «Не будет ли святотатством посягать на эти достопочтенные библиотеки, подступая к ним с методами структурного анализа и исторической науки, рассматривать их как продукт эволюции?» [86] Но с такой точки зрения их рассматривал далеко не каждый. Среди прочих было предложено и такое объяснение их происхождения, скорее поэтическое, чем научное:

Как бы то ни было, новая практика создала в средневековых библиотеках серьезные неудобства. Если монах хотел взять книгу в свою кабинку, чтобы переписать ее, или другой монастырь получал разрешение позаимствовать книгу из «прикованной» библиотеки, то железный стержень приходилось вынимать из кафедры и снимать с него все кольца, чтобы добраться до того, к которому крепилась цепь нужной книги. Тогда книгу можно было снять с кафедры, а все остальные кольца вернуть на место в нужном порядке, чтобы цепи не спутывались и не возникало сомнений, где какая книга должна лежать. Чтобы вынуть железный стержень, нужно было отпереть ключами несколько замков (несколько ключей требовалось и для того, чтобы открыть книжный ларь; иногда для того, чтобы отпереть один или больше запоров, удерживающих стрежень на месте, приходилось использовать как минимум два ключа) [88] .

Существовало два основных вида кафедр: за одними читатели стояли, за другими сидели. Первые (как в Государственной библиотеке штата Виктория) были распространены в Кембриджском университете: там они оставались в ходу еще в XVII столетии. В некоторых библиотечных залах этого университета «едва ли когда-нибудь стояли столы или кафедры другого вида» [89] . В некоторых колледжах кафедры были ниже, и за ними читатель мог сидеть: так было, например, в Питерхаусе, где в 1418 году насчитывалось 302 книги – из них 143 были прикованы, а 125 предназначались «к разделению меж учащимися» [90] . Оставшиеся книги описывались так: «из них некоторые назначены к продаже, а иные лежат в ларях» [91] .