Чтение онлайн

История походила на все остальные, которые я выслушал за пять дней в карете. Смысл их всех был один: знания получают у властей решительный отпор.

— Бэкона обвинили в колдовстве и десять лет держали в заключении. Некоторые считают, будто он предпочитает продолжать в тиши и спокойствии свои труды, но некое доверенное лицо утверждает, что он согласился, поскольку ему показали орудия пыток и пообещали их применить, если он вознамерится сопротивляться. Бэкон был практичным человеком. Он собирался написать всеобъемлющую энциклопедию. Но после его смерти остались только отдельные фрагменты и вскоре его имя забыли.

— Откуда же вы знаете…

— Бэкона держали под замком, но ему требовалось есть. Один из людей, которые общались с ученым в эти плодотворные годы, работал поваром и, как ты догадываешься, был из числа хранителей.

Спасенные этим отважным человеком рукописи просто потрясающи. Бэкон рассчитал положение и размер небесных тел. Предсказал появление летательных аппаратов и кораблей, которые будут двигаться при помощи пара, изложил теорию изготовления пороха до того, как Поло привез этот порошок из Китая. Он изучал оптику и придумал инструменты, позволяющие смотреть как в небо, так и в стакан с водой.

— Что можно увидеть в стакане с водой?

— Бэкон утверждал, что там обитают маленькие существа, крохотные организмы, размножающиеся в стоячей воде, которые невозможно увидеть простым глазом. Невидимые демоны проникают в тело через рот, и люди заболевают. Они вызывают чуму, мор и даже могут стать причиной смерти. Вот почему я требую, чтобы вода всегда была свежей.

Я взглянул в ведра и представил мириады маленьких тварей, корчащихся в злобном веселье, сплетающихся на дне в клубки и ползающих по стенкам, выделяя из себя заразу. От одной этой мысли мне стало нехорошо и к горлу подступила тошнота.

— Но, — продолжал старший повар, — Бэкон утверждает, что кипящая вода уничтожает паразитов и делает ведра чистыми и безопасными.

Он рассказывал о замечательных идеях и теориях средневекового гения, пока из чана не послышались звуки кипения и не показались первые струйки пара. Ошпаривая ведра, я испытал истинное облегчение. Представлял, как в пару исчезают мерзкие маленькие существа, и в первый раз перевернул ведра с чувством удовлетворения, а не раздражения от бессмысленной работы.

— Завтра, прежде чем наполнять резервуар, ошпарь и его тоже, — сказал старший повар.

— Хорошо, маэстро. — Я понимал, что буду делать это с удовольствием.

— А теперь доброй ночи.

Он поплелся к задней двери, а я, восхищаясь его познаниями, присел у очага. Когда-нибудь умные мужи изучат сочинения Роджера Бэкона и построят летающие машины, корабли, движимым паром, инструменты для измерения небес и созерцания извивающихся в воде маленьких вредоносных существ. Они воспользуются гениальностью англичанина, потому что его повар и хранитель сберег знания, которые позволят переделать мир. Сознание, что и я могу стать частью этого почетного сообщества, повергло меня в трепет. Хранители — замечательные люди и выдающиеся учителя.

Я решил положить достойное начало своей подготовки и показать наставнику, чего стою. Вооруженный знаниями, полученными благодаря кулинарным неудачам, и понимая, что волшебным ингредиентом являются яйца, я задумал приготовить блюдо, символизирующее самих хранителей.

Пусть оно выглядит самым обычным образом — простая еда, не способная привлечь ничьих взглядов. Обманное кушанье, скрывающее под внешним видом истинную сущность. И обязательно белое, как поварская куртка. Невзрачное, оно будет таять во рту с удивительным вкусом и ароматом, являя очевидное противоречие между наружностью и тем, что под ней скрывается. И, кроме всего прочего, оно должно вызывать восхищение, чтобы поразить старшего повара и, возможно, попасть в его книгу.

Попасть в его книгу? Пожалуй, ты зарвался. И тем не менее…

Волнение восстановило мои силы, и я заметался по кухне в поисках необходимых составляющих. Первым делом, естественно, взял тройной сливочный сыр. Разделил желтки и белки четырех яиц. Белки взбивал, пока масса не загустела и не вспенилась, а желтки, боясь, что они окрасят конечный продукт, выпил сам. Я выбрал индийский тростниковый сахар, поскольку он слаще, чем мед: его требовалось меньше, а это, в свою очередь, не даст блюду подгореть. В качестве неожиданного нюанса прекрасно подошел миндальный ликер, который я с восторгом добавил в смесь и, поощряя себя, пригубил сам. Чтобы разбавить сыр, влил в него немного сливок и взбивал до тех пор, пока не получил консистенцию жидкого белоснежного теста, затем обмазал взбитым белком. Облизал деревянную ложку и нашел, что блюдо оказалось лучше на вкус, чем на вид. Отлично.

Затем последовал камуфляж. Не было нужды в квадратной сковороде и нарезке аккуратными продолговатыми кусочками, которые будто говорили: «Взгляните, вот нечто совершенно неожиданное!» Это блюдо не должно приковывать к себе внимание. Я смазал маслом и посыпал мукой мелкую сковороду, как это делал Энрико, когда готовил лучшие деликатесы, и вылил в нее свое творение. Развел огонь в кирпичной печи, чтобы получился ровный, небольшой жар, и поставил сковороду на высокую решетку. Пристально наблюдал и поворачивал каждые несколько минут, чтобы все одинаково пропекалось. Яичные белки увеличили объем продукта и связали между собой составляющие. Ни пузырей, ни оспин. Когда по краям появился легкий золотистый румянец, я снял сковороду с огня. Подождал, пока все осядет и остынет, и, вывалив содержимое сковороды на поднос для сыра, отошел на шаг полюбоваться своим шедевром.

Как я и рассчитывал, он выглядел как обычный круг сыра. Никто бы не догадался, что грубоватый жирный продукт превратился в пирожное и под невинной внешностью прятались миндальный ликер и тростниковый сахар. Я накрыл свое произведение чистым полотенцем и оставил на столе старшего повара.

На следующее утро я заметил, как синьор Ферреро поднял полотенце и нахмурился.

— Кто оставил этот сыр на моем столе?

Повара пожимали плечами. Я подошел и сказал:

— Это не сыр, маэстро. Пожалуйста, попробуйте.

Старший повар подозрительно посмотрел на меня и отрезал край. Я увидел, как он удивился, когда нож так легко вошел в «сыр». Синьор Ферреро поднес кусок к носу:

— Миндаль? — Он откусил, и его лицо изменилось, когда белая оболочка прорвалась во рту и под ней оказалось нечто сливочное, сочное, ароматное. — Что это, Лучано?

Я подошел ближе и понизил голос:

— На вид вполне обычное, а на самом деле не так. Как хранители.

Старший повар снова откусил, закрыл глаза и прожевал.

— Ты приготовил?

С нетерпением дожидаясь его приговора, я переминался с ноги на ногу.

— Я. Вам понравилось?

Синьор Ферреро дожевал и кивнул:

— Очень хорошо. Пожалуй, это стоит… сохранить.

— Спасибо, маэстро! — Мне захотелось всем рассказать о придуманном мной замечательном новом рецепте и его тайном значении, но я тут же понял, что никогда не смогу этого сделать. Это был мой первый опыт хранителя.

— Потом я запишу твой метод, — сказал старший повар. — У меня как раз найдется свободное местечко. — Мы переглянулись, и я понял, что он остался мною доволен. — Как мы назовем твое великолепное изобретение?