Чтение онлайн

— Хочешь посмотреть огород, Лучано? — спросил он.

Огород? Черт побери! Это будет похуже кур.

— Нет, спасибо, маэстро.

Но он словно не услышал мой ответ и, взяв за локоть, повел за собой. Мы шли по аккуратной гравийной дорожке, окаймленной всеми оттенками зелени, и он произносил странные названия. Когда мы приблизились к помидорам — ослепительно ярким красным шарам, источавшим из трещин на кожице красную липкую ядовитую жидкость, — я сделал все, чтобы не коснуться их листьев, и с ужасом наблюдал, как старший повар, погрузив лицо в ботву, глубоко вдохнул. Рядом с помидорами вилась по опорам злобная фасоль — неподвластное человеку растение, тянущееся к прохожим похожими на пальцы зелеными стручками. Я старательно их обходил.

Следуя за старшим поваром, я испытал облегчение, оказавшись на круглом участке, где выращивали травы. Здесь были посажены знакомые растения с нежным запахом: тимьян, мята, укроп, базилик и другие, столь же безобидные. Синьор Ферреро просил меня назвать знакомые виды и коротко объяснял, как они используются. Укроп хорошо подходит к рыбе, тимьян подают к мясу, мята удачно сочетается с фруктами, а базилик как нельзя лучше оттеняет вкус помидоров. Он сорвал два больших листа мяты с красной нижней стороной, один положил себе на язык, другой подал мне. И мы сели отдохнуть на полукруглой каменной скамье в центре огорода. Синьор Ферреро посасывал мяту и наслаждался ветерком, а я ждал, какое он вынесет решение.

Он продолжал свою лекцию о травах. Рассказал об утонченности благородного лавра, разнообразных видах тимьяна и употреблении съедобных цветов в качестве украшения. Мимо пронеслась колибри, и он заговорил на другие темы.

— Ты знаешь, Лучано, есть люди, считающие, что со временем человек научится летать. — Синьор Ферреро поднял руку и показал на птичку, пьющую из красного цветка. А я, в ожидании удара, загородил лицо ладонью. Но удара не последовало, и я, посмотрев между пальцами, увидел, что старший повар пристально глядит на меня. Как человек, который сам получил пощечину.

— Я никогда не бил тебя, Лучано.

— Знаю. Я только… м-м-м…

Он отвернулся и заговорил с каким-то невидимым слушателем в щавеле.

— Меня били и отец, и брат, и даже мать. Отец, видишь ли, пил. Он был жалким человеком, и я его ненавидел. А чтобы как-то себя защитить, прятался за барьером собственной ненависти. Лелеял ее в своем сердце, но это было горькое утешение.

Однажды, когда уже достаточно подрос и окреп, я оттащил его от плачущей матери. Отец бил ее палкой словно животное. Хотя сам я был еще ребенком, но закричал на него: «Что же ты за мужчина? Стыдись!» — Синьор Ферреро посмотрел на меня, и от его взгляда мне стало грустно. — Отец к тому времени совершенно опустился, зарос грязью. Он выронил палку и рухнул на стул. Взглянул на воющую на полу мать так, будто только что ее увидел, и знаешь, как ответил? Он сказал: «Мне стыдно».

Никогда не забуду того момента, когда отец признался, что ему стыдно. Это открыло мне, что мы способны прощать. И, учась прощать, становимся лучше. Поэтому я решил простить тебя за то, что ты совершил вчера вечером. — Старший повар посмотрел на меня. — Ты понял, что поступил неправильно, и взял на себя ответственность за содеянное. Ты заслужил, чтобы тебе дали еще один шанс.

— Спасибо, маэстро. — В тот момент я не сознавал, почему меня могли так быстро простить, а теперь думаю, старший повар догадывался, что я всю оставшуюся жизнь буду выполнять его наказ прощать.

— Вскоре после того случая отец умер, — продолжал он. — А останься в живых, мог бы исправиться. — И, поймав мой недоверчивый взгляд, добавил: — Любому человеку доступно искупление.

— Джузеппе…

— Любому, Лучано. К сожалению, некоторые из нас умирают, не успевая искупить свои ошибки. Разумеется, кое-кто верит, будто люди проживают не одну жизнь. Но это тема совершенно иного разговора. — Он вернулся к беспристрастному назидательному тону: — Сначала моим единственным желанием было не походить на него. Стать лучше. Я решил, что мне следует добиться лишь профессионального успеха и общественного признания. Затем я встретил старшего повара Менье. Ты его помнишь?

— Да, маэстро.

— Благослови Господь его шутовскую душу. От него я узнал, что о человеке судят не только по успеху, но и по усилиям подняться, желанию творить добро и стойкости воли. Я вижу, в тебе это есть. — Синьор Ферреро встал, и я понял, что должен последовать его примеру. — Хочу тебе кое-что сказать, Лучано. И не буду лукавить: я много думал и принял решение. Считаю, что все твои промахи объясняются молодостью и неудачным началом жизни. Верю, в тебе есть задатки для того, чтобы стать достойным человеком, и хочу тебе в этом помочь. Я сделаю тебя своим подопечным — наследником моих знаний.

Я был потрясен. Мои усилия произвести на него впечатление повлекли наказание, а попытка совершить кражу — прощение. Понять этого я не мог. Но, по крайней мере, мое будущее со старшим поваром было обеспечено. Я стал его подопечным и получил шанс совершенствоваться. Синьор Ферреро поможет мне переделать себя. Воодушевленный, я почувствовал потребность что-то сказать.

— Для меня большая честь быть вашим подопечным.

— Хорошо. С этой минуты жду от тебя большего.

В моей голове роились вопросы: чем должен заниматься подопечный? Я понимал, что мое нынешнее положение выше роли ученика, но каковы конкретно новые обязанности и привилегии?

— Вы будете учить меня готовить? — спросил я.

— Конечно.

— Тогда скажите, от чего густеет сладкий заварной крем?

— От яиц. А что?

— Это тоже похоже на волшебство. Сначала все жидкое, а потом густеет и становится твердым. От яиц? Как странно.

— В этом нет никакой тайны. Разве ты не наблюдал, как твердеют яйца, после того как их сварили? Яйца соединяются с другими ингредиентами, и все вместе густеет.

Я хлопнул себя по лбу.

— Как я не догадался!

— Заварной крем! Иногда ты кажешься очень странным, Лучано.

— Не более странным, чем ваш огород. Вы расскажете мне про эти растения?

Старший повар улыбнулся.

— Огород обеспечивает мою репутацию. Сварить горшок риса может каждый. Великого повара отличает умение подняться над обыденностью. В этом смысл моего огорода. В нем нет никакого волшебства — он просто непривычный.

Первые семена помидоров поступили из Нового Света. Помидоры не отрава. Просто Европа еще не приняла это растение. Похоже, я один владею секретом, как превращать его плоды в полезные деликатесы. Люди едят и удивляются, а моя репутация растет. — Синьор Ферреро рассмеялся и указал на пустой клин вспаханной земли. — Когда наступит подходящее время, я посажу там батат. Вот увидишь, какие из него можно готовить великолепные блюда.

— Батат? — Мне больше хотелось говорить о том, кто такие подопечные. А сильнее всего интересовало, позволено ли им знакомиться с формулой любовного напитка.

— Батат — разновидность картофеля, тоже из Нового Света. Длинный тонкий плод с оранжевой кожурой, сладкий как мед. — Он сложил пальцы наподобие бутона розы и поцеловал кончики. — Еще я выращиваю белый картофель и храню урожай в подвале. Дай время, и, Лучано, ты увидишь вещи, гораздо более интересные, чем помидоры и фасоль.