Книга о Человеке
Шрифт:
Сказав это, он горестно вздохнул.
«Но что может исцелить духовно оскудевших японцев?» — спросила я.
На это муж сказал:
«Революция».
«Революция? Ты имеешь в виду социальную революцию?» — спросила я.
«Разумеется. Революция, которая сделает людей равными, каждый получит возможность самоутверждения, люди будут взаимно уважать друг друга, жить в мире и счастье…»
После этого он напомнил мне о Великой французской революции. Сказал, что сейчас одна только Франция принимает беженцев отовсюду, независимо от их цвета кожи. Рассказал о конкретных фактах, чему был свидетелем во время учебы. Он больше привязан душой к друзьям-французам, сказал муж, и больше доверяет их дружбе, чем дружбе с соотечественниками.
— Вы ведь тоже долго жили за границей, вы согласны в этом с моим мужем?
— Ну… Мои друзья и там и здесь все поумирали… Но я испытал то же, что Накамура. Таких друзей, как Жак и умершие за последние два года Морис и Жан, которым бы я всецело доверял и которые бы оказали на меня столь благотворное влияние, в Японии раз-два и обчелся.
— Вот как?.. Муж утверждает, что это результат Великой французской революции… Мол, вот если бы в Японии произошла Великая революция… В следующем году во Франции будут справлять двухсотлетие революции как государственный праздник; муж полагает, что Япония в своем культурном развитии отстает от Франции как раз на двести лет. Когда я с ним не согласилась, он, смеясь, предложил вместе съездить на этот праздник во Францию, чтобы я убедилась собственными глазами. А вы как думаете, нужна ли Японии социальная революция?
— Нужна ли Японии социальная революция? Это сложный вопрос.
— Я сказала, что если произойдет революция, мы первые будем ее жертвами, на что муж заявил: «Мы не будем ни жертвами, ни палачами. Для этого надо учиться, учиться и еще раз учиться». Рассмеявшись, он поднялся, развел широко руками, сделал глубокий вдох и приступил к своим занятиям. Вот я и гадаю, шутил он или говорил всерьез!..
После этого Хидэко извинилась за свой долгий визит и собралась уходить.
— О революции не беспокойся! — сказал я. — И ты, и Накамура, и супруги Суда осознали, что вы являетесь детьми Великой Природы, и, как я уже говорил, именно благодаря этому обрели счастье, воплотив в себе идеал Великой Природы. Но с 1987 года Сила Великой Природы приступила непосредственно к Спасению Мира, поэтому наверняка в скором времени появится немало таких, как вы, ее любимцев. Если народится много любимцев Великой Природы, общество достигнет счастья мирным путем, не понадобится никакой революции. Успокойся и в следующем году отправляйтесь во Францию — в запоздалое свадебное путешествие.
Через несколько дней неожиданно пришла Фуми Суда.
Спускаюсь в гостиную — сидит Фуми, как и Хидэко, со счастливым видом. Взглянув на меня, она сказала с улыбкой:
— Зашла, надеясь, что вы будете мне рады.
Только я сел, она достала из сумочки письмо и положила на стол:
— Письмо от отца. Столько лет прошло с тех пор, как он решил считать меня умершей, и вот — получила ответ.
Радостно сообщив об этом, она объяснила, как было дело.
В свой прошлый визит, после нашей долгой беседы, уже собравшись уходить, она объявила о своем решении написать отцу письмо и искренно рассказать ему все, как есть, попытавшись по своей инициативе восстановить связь, прерванную не по ее вине, но она не могла и предположить, что так быстро получит столь благоприятный ответ. Поскольку Фуми написала по моему наущению, она попросила меня прочесть ответное письмо.
Пришлось это сделать. Вот оно, размашисто написанное кистью письмо:
Прочитал письмо от неведомой мне женщины по имени Фуми Суда, поскольку пришло оно заказной почтой. Раз прочел. Ничего не понимаю. Второй раз прочел, третий, и тут до меня постепенно начало доходить, что это письмо от Фуми Судзумото. Я-то уже отмечал десятую годовщину, как Фуми Судзумото, отвернувшись от Бога и от родителей, скончалась в несчастье, чтобы возродиться, но поскольку в этом письме приводятся милостивые слова живосущей Родительницы, меня вдруг осенило, что это моя непочтительная Фуми переродилась… Слезы хлынули из глаз, так что я не мог продолжать чтение.
Все приверженцы Тэнри твердо верят в то, что на столетний юбилей живосущая Родительница явилась, чтобы спасти мир. После столетнего юбилея прошло три года. И в то время, как верившие в явление Родительницы полагали, что так оно и есть в принципе, из письма я узнаю, что живосущая Родительница не только в принципе, но и в действительности творит дела спасения. Как тут не разрыдаться от счастья! Ведь та самая Фуми, сердце которой закоснело в неверии, благодаря ласковым словам госпожи Родительницы переродилась…
Фуми! Возблагодарим судьбу за то, что тебе дарован такой прекрасный супруг, как профессор Суда, что ты живешь в счастье и благополучии. Как говорит госпожа Родительница, все это благодаря любви Божьей. Будь мужу преданной женой! Ты меня утешила. Могу ли я не радоваться, что ты поверила в Бога-Родителя и посвятила жизнь вере!
Я ни на минуту не расстаюсь с письмом переродившейся Фуми. Оно доказательство того, что Родительница действительно живет и трудится на наше благо, такое от него исходит благоухание.
Жду не дождусь дня, когда по предопределению Божьему смогу увидеть богоподобного профессора Суду, любезного внука и, конечно, мою переродившуюся Фуми.
— Прекрасное письмо! Твой отец действительно рад. Как хорошо… Хотелось бы прочитать, что ты написала отцу. Если у тебя есть копия, покажи.
— Никакой копии нет. Я ведь не писала ничего особенного. Только обращенные ко мне слова госпожи Родительницы и то, как я счастлива, то, как я живу и что все это по милосердию Бога-Родителя и благодаря тому, что отец свою жизнь посвятил Богу. Вот и все, что я написала.
— Ты сказала, что по своей инициативе восстановила связь, не по твоей вине прерванную, но, как видишь, связь вовсе и не прерывалась.
— Читая письмо отца, я вновь подумала, как же мне повезло с мужем! Не приди он в то время мне на помощь, я бы наверняка умерла с горя. Чем дольше я с ним живу, тем лучше понимаю гармонию и красоту наших отношений, а потому постоянно счастлива… Последнее время он сблизился с мужем Хидэко, они подружились, стали как братья, теперь и «вечера очищения» вместе организуют… И все, работающие на кафедре мужа, видят в Накамуре своего коллегу.
— Это замечательно.
— Давеча случилась интересная вещь. Дело в том, что не так давно в журнале немецкого научного общества опубликовали статью мужа в моем переводе на немецкий, получившую высокую оценку, и вот пришло письмо о том, что будущей весной во Фрайбургском университете в Западной Германии открывается европейский научный конгресс по патологии, и они хотят, чтобы он прочел доклад на тему своей статьи и ответил на вопросы… Муж ничего не слышал о Фрайбургском университете, поэтому позвонил Накамуре, но того не было дома. Однако на следующее утро Накамура пришел с утра пораньше, до того, как муж ушел на работу, принес карту и справочники и рассказал все, что ему известно об этом университете. Покончив с делами, Накамура между прочим, говоря о вас, назвал вас своим духовным отцом. Муж был изумлен: «Что? Ты тоже его духовный сын? И я тоже… Не знал, не знал! Вот оно как… Значит, мы с тобой братья!» На что Накамура рассмеялся: «Так вот почему у нас так много общего! Только, чур, я старший брат!» Тогда муж: «Кто из нас старший, надобно спросить у сэнсэя, думаю, он скажет, что мы с тобой — близнецы!» Вот так они подшучивали друг над другом… Но, глядя на них со стороны, я остро почувствовала, что все мы так счастливы благодаря вам. Спасибо!
— Не стоит меня благодарить. Ведь все люди — дети Великой Природы. Осознав этот факт, понемногу исправляя сердце, каждый по ее милости может стать счастливым. И у тебя, и у Хидэко, и у меня в доме царит счастье. Поэтому все мы, наверно, любимцы Великой Природы. Но не мы одни. С прошлого года Сила Великой Природы приступила непосредственно к Спасению Мира, поэтому, хоть мы их и не знаем, наверняка повсюду уже живет в счастье множество любимцев Великой Природы. Среди них не бывает раздоров, они умеют жить в мире и радости, в согласии с идеалом Великой Природы, и мы все вместе должны прилагать силы к тому, чтобы таких людей стало как можно больше…
Говоря это, я вдруг вспомнил, что после войны, в июне 1951 года, участвуя в качестве японского делегата на Всемирном конгрессе ПЕН-клубов, открывшимся в швейцарской Лозанне, я провел один день во Фрайбургском университете.
— Вспомнил! Тридцать семь лет назад я участвовал в Международном конгрессе ПЕН-клубов в Лозанне, и на один день заседание перенесли во Фрайбургский университет. Это тихий, красивый город, прекрасный университет.
— Вот как! Вы там были!
— Плохо помню, но мне понравился и тихий университет, и сам город… Когда Суда поедет туда, обязательно поезжай вместе с ним.
— Как замечательно! Муж тоже обрадуется, когда узнает, что вы бывали во Фрайбургском университете.
С этими словами Фуми убрала письмо в сумку и, поднявшись, сказала:
— Вот еще что. Два ваших сына обсуждают: когда у отца появится свободное время, не выбраться ли куда-нибудь всем вместе… А когда вы закончите рукопись четвертой части?
— Я должен сдать ее в издательство в конце февраля будущего года.
— Получается март… Думаю, сыновья будут ждать с нетерпением.
Улыбнувшись на прощание, Суда ушла, а я провожал ее до ворот, думая, какая же великая вещь — счастье!
Глава двенадцатая
На исходе 1988 года и в начале следующего, 1989 года одно за другим произошли события, равных которым мне не доводилось переживать за всю мою долгую жизнь. Я был в полном замешательстве.
Чуть раньше жившая под моим присмотром внучка заявила, что приближающиеся новогодние каникулы она хочет провести с родителями в столице Судана, где работает ее отец, и поедет туда одна.
То, что пятнадцатилетняя девочка, ученица Американской школы, собралась ехать одна в малоразвитую африканскую страну, вполне объяснимо тем, что она впервые жила без родителей. Но для этого надо было пройти сложную бюрократическую процедуру, а ни я, ни моя дочь ничем не могли ей помочь и пребывали в замешательстве.