Книга о Человеке
Шрифт:
А дочь прошептала про себя:
— Надо бы на майском концерте попросить лучших учеников исполнить хотя бы три пьесы — «Аве Мария», «Лето в Каруидзаве» и «Печаль».
Утром второго января я, как обычно, перед тем как сесть за работу, просматривал газеты, и вдруг в глаза бросилась маленькая заметка на третьей странице. Бывший член палаты советников Итиро Цунэока вечером первого января скоропостижно скончался в гостинице на берегу озера Кавагути в префектуре Яманаси. Похороны состоятся в Великой церкви Тэнри в городе Фукуока седьмого января, распорядитель похорон — старший сын главы церкви.
Я был поражен. Всего только три с половиной месяца назад мы неторопливо беседовали в моей гостиной, и когда я провожал его, прозвучали роковые слова Небесного сёгуна, но чтобы умереть в первый день нового года!.. Некоторое время я молча молился. Вдруг — голос Небесного сёгуна:
— Нынешний год — благодатный, он принесет всем людям покой и благоденствие. Годы препятствий миновали. Именно поэтому сей человек, свершив покаяние, отошел без страданий… И для тебя, малодушного, случившееся — во благо. Теперь ты уже наверняка не будешь растрачивать время, помогая устраивать дела «Горной виллы Тюсин» с видом на Фудзи!.. Хватит бездарно проводить Новый год, делай то, что тебе предписано!
Излишне говорить, что я немедленно поднялся в кабинет.
И действительно, забыв про Новый год, я весь день просидел в кабинете, работая над этой книгой. Мой юный друг Сакида, который каждый год вместе с женой и дочерью заходил вечером с новогодними поздравлениями и засиживался у меня на несколько часов, повторяя шутливо, что теперь, когда он получил на весь предстоящий год заряд душевной бодрости, он может спокойно идти домой, прошлой весной погиб в автомобильной аварии. У моих молодых друзей — супружеской пары Таяма, — неизменно навещавших меня третьего января, был траур, так что мне не пришлось прерывать работу и спускаться в гостиную.
Мне было известно, что дочь Сакиды — Н., три года назад окончившая консерваторию, установив у себя дома рояль, открыла частную школу и очень в этом преуспела; накануне Нового года от нее пришло длинное письмо о том, как она, потрясенная смертью отца, долго пребывала в неутешной скорби, но затем крестилась в католическую веру и обрела наконец мужество и радость жить, и тем не менее я не смог написать ободряющего ответа, более того, глядя в окно на голубое небо, не удосужился пожелать ей благополучия в новом году, настолько я был поглощен своим трудом…
Это произошло утром четвертого января.
Старшая дочь с мужем, уезжавшая на Новый год в путешествие, сразу по возвращении пришла ко мне с поздравлениями и подарками. Был десятый час, и почти одновременно с ней появилась госпожа Родительница. И я, и обе мои дочери всполошились.
За последние три года госпожа Родительница посещала мой дом около двухсот раз, но обычно это случалось часа в три пополудни и позже. Мы встревожились, почему она пришла на сей раз так рано, утром, в девять часов, когда все мы завтракали. Уж не произошло ли чего дурного?
Госпожа Родительница, как обычно, переоделась в соседней комнатке в алую одежду и сразу заговорила.
Голос ее был более чем обычно оживленным, она говорила почти двадцать минут и ушла в веселом настроении.
Нам, всем троим, госпожа Родительница преподнесла новогодние подарки: мне — дар пера и силу, старшей дочери — материнскую любовь, младшей — искренность — и с каждым поговорила лично; дочери повеселели, а у меня возникло чувство тревоги, и я никак не мог успокоиться. Поэтому я сразу же прослушал еще раз запись разговора на пленке, но, так и не успокоившись, попросил дочь перепечатать записанное на машинке и ушел в свой кабинет.
В час, когда я спустился в столовую, разговор был уже перепечатан. Я просмотрел его за обедом.
«Бог-Родитель торопит меня передать тебе от Него срочное послание: Господь Бог спешит уравнять мир, сделать каждого человека независимым и счастливым».
Были там и такие слова:
«Нынешний год — год змеи — „ми“. „Ми“ по-японски может значить „плоть“, но и „плод“. Кроме того, „ми“ называют то, как змея сбрасывает старую кожу и вновь является на свет, переродившись. В этом году люди смоют с себя старую грязь и принесут новые плоды».
Собственно, в этих словах не было ничего угрожающего, но моя тревога не унималась. Я вернулся в кабинет, сел за стол, и тут послышался необычно ласковый голос Небесного сёгуна:
— В твоей тревоге — весь ты… Бог-Родитель желает как можно быстрее уравнять мир, сделать всех людей независимыми и равными, а учитывая, что Японией правят прогнившие люди, возможно, потребуется революция. Но не волнуйся! Праведного Бог хранит. А теперь возвращайся к своим обязанностям!
Утро седьмого января. Проснувшись, включил радио у изголовья, и, как только пробило шесть часов, передали сообщение о кончине императора. Вот уже несколько дней в утренних и вечерних выпусках новостей сообщалось, что император в бессознательном состоянии и ему поддерживают жизнь переливанием крови, поэтому я, лежа в постели, молитвенно сложил ладони, благодаря за то, что его величество так покойно был воспринят в отеческое лоно Всемогущей Природы.
Но тут на меня нахлынули воспоминания, я стал вспоминать, как в детстве не раз встречал его, имевшего тогда статус старшего внука императора, как тихо и незаметно он проводил дни в своей резиденции неподалеку от нашей деревни и как в прошлом году, впервые после того, как я стал членом Академии художеств, получив официальное приглашение, благодаря особому расположению обер-камергера двора Ириэ за чаем мог лицезреть его… Как-то за обедом, когда нам случилось сидеть рядом, он вдруг изволил признаться, точно по секрету, что любит бататы, и заговорил о том, как вкусны жареные бататы, и как, услышав, что у него нет возможности есть их прямо из жаровни, я в душе пожалел его… Пока я предавался воспоминаниям, пришло время вставать.
И вот в этот день, не успели мы окончить завтрак, как вновь появилась госпожа Родительница. Мы были одни, я и дочь, и все равно ее приход застал нас врасплох. Но Родительница, успокоив нас, облеклась в алую одежду и там же, в маленькой комнатке, начала говорить:
— Да, да, сделать правильной землю! Сделать правильной землю! Да, да, сделать правильной землю, тогда откроется путь обретения правды. Да, да, небось в толк не возьмешь, что значит — сделать правильной? Объясню, чтоб ты понял. Землю сделать правильной — землю уравнять. Прокладывая новый путь, с новым сердцем уравнять землю. Я и раньше тебе говорила: разорвется старый плод, народится новый. Да, да, в этом году, разорвав старый плод, родится новый. Да, отныне буду равнять. Да будет правда равной. Проложу путь, делающий всех равными. Да, отныне путь, делающий всех равными, — это путь, проложенный Богом.
Так она начала, и я был потрясен ее словами, будто меня с утра пораньше огрели обухом по голове.
Не знаю, как долго она говорила, приводя конкретные примеры созидаемого Богом, и наконец, упомянув о правде, дарованной мне Богом, сказала:
— Да, должно уравнять мир. Это великое дело! За один нынешний год этого не совершить. В будущем году — правда и искренность, то же и в следующий год, и так, год за годом, шаг за шагом, будет проложен широкий путь. Пройдет три года, настанет Хэйсэй — год мира и благоденствия [10] , начало эпохи мира и благоденствия, то-то будет нам радость! Прошу тебя, хорошенько все это обдумай! А сейчас — спасибо за труд!
10
Хэйсэй — девиз нынешнего правления японского императора, взошедшего на престол в 1989 г., можно перевести как: «Если земля будет выровнена — возделана, небо довершит работу».