Чтение онлайн

задумалась, а из середины зала чей-то голос тут же произнёс следующую строчку. Мало

того, зрители долго не отпускали автора, выкрикивая «на бис» названия любимых ими

стихов. Когда же Людмила читает «Разговор с памятником Пушкину» и произносит:

Холодный мрамор монументов грея,

Я шёл навстречу смерти, холодея

Под шубой кожей влажной, как в момент

Соития. Что может монумент,

Копирующий позы без движенья?

Что может придавивший постамент

Ботинком мрамор? Защитить от тленья

Меня? Но я не тлею, я горю,

205

Сорвав громоотводов заземленье.

Сейчас случится светопреставленье:

Вы видели на Пушкинской зарю?...

Я возвращаюсь…

то толпа народу, будь это зал или собрание людей около памятника в Пушкинские дни,

при словах «вы видели над Пушкинской зарю? Я возвращаюсь…» дружно вздрагивает,

потрясённая предчувстуствием необычайного явления… А вы говорите, что поэзию сейчас

никто не читает и не слушает…

На юбилее Даниила Марковича Долинского Людмила вышла поздравлять и сказать

слова благодарности своему Учителю вместе с аксакалом поэзии Давидом Кугультиновым.

Вот такой факт был в её биографии! И вот какое мистическое событие произошло в её

жизни. Она посвятила своему Учителю, мэтру поэзии, в дни, когда он был смертельно

болен, стихотворение: «Встретила бессмертного, стоял на остановке…». Даниил Маркович

Долинский скончался за два часа до её выступления на очередном поэтическом вечере. И

весь вечер, вместе с притихшими зрителями отдавая дань Поэту, как бы провожая его в

бессмертие, Людмила читала стихи, так или иначе посвящённые его светлой памяти…

Самое удивительное, что Людмила пользуется огромным успехом у студенческой

молодёжи. Я не раз устраивала на кафедре «Естественные науки» её поэтические

встречи с преподавателями и студентами. Преподаватели моей кафедры полюбили её,

знают многие стихи наизусть, ждут этих вечеров. Огромная масса студентов, каждый

из которых вначале занимался своими делами, замолкала и застывала на месте, как

в игре «все фигуры на месте замри», лишь только Людмила начинала читать стихи.

В лекции о Вселенной в рамках дисциплины «Концепции современного естествознания»

я много лет читаю её поэтические строки о возникновении Земли и жизни, атомарной

структуре неживого и живого вещества, которые всегда вызывают у студентов неподдельный

интерес и желание получше узнать автора:

Столкнулся день, столкнулась ночь

В одной извечной точке.

И было атомам невмочь

Кружить поодиночке.

И вот они в материки

Вписались островами

И стали пальцами руки,

Ладонями, плечами

И линиями тела вдоль

Томительным зигзагом

Они в перерожденья боль

Вошли архипелагом.

Учились петь, учились быть,

Смеяться, хмурить брови,

И по артериям кружить

Горячим током крови,

И задыхаться, и дрожать

В ознобе нервной дрожи,

Врываться в ночь и обнимать

Того, кто всех дороже.

206

Их было в самый раз, когда

Из пустоты, из сбоя

Дыхания звучало: «Да!

Так будет быть живое!»

Когда слезами из-под век

Они благодарили

Творца за то, что человек

Возник из звёздной пыли.

Это образное стихотворенье, вплетённое в лекцию, помогало мне гуманитарно «въехать

в тему» и объяснить российским студентам-экономистам имеющиеся на сегодня научные

теории возникновения Земли и жизни, включая гипотезу возникновения Вселенной из

сгустка нейтронов в результате Большого взрыва и теорию самопроизвольного зарождения

жизни из неживого вещества. Одна моя студентка послала в другой город эсэмэской (на

разговор не было денег) стихотворение «Я имею право на ошибку» подруге, которая не могла

решить какую-то важную проблему. И тотчас получила ответ: «Что это было? Где ты это

взяла?» (такая реакция, именно с такими словами, у многих, впервые слышащих Людмилины

стихи). В тот же день проблема была решена.

Кем бы я без друзей

Был на этих широтах