Чтение онлайн

Много лет, с 1983 года, такую роль выполнял Эколого-культурный центр «Царицыно» в Царицынском парке г. Москвы. На его основе сложилось общество «Вятичи», которое в 1996 г. сформулировало "Русский языческий манифест".

Вообще, если какое-либо место русской земли планируется уничтожить промышленностью, то вместе с оглаской экологических последствий надо изыскивать исторические, культурные и эстетические ценности этого места и во всеуслышание говорить о них. Основное внимание надо обращать на необычные природные объекты, ибо они не только формируют сознание живущих рядом с ними людей, но часто являются домом местных богов и духов. С гибелью редкого природного объекта может ухудшиться и жизнь во всей округе.

6. В нашей стране существует очень мощное экологическое законодательство. Но оно скрыто, и опыт его применения минимален. Если бы языческая идея овладела людьми с юридическим образованием, имеющими возможность работать в сфере экологии, то мы бы получили мощных борцов за сохранение нашей Природы. Так или иначе, кто-то с языческим образом мышления и чувством обязанности перед своей землей должен проникнуть в сферу экологического законодательства.

Путь спасения лежит через веру и закон. Но, как мы видим на сегодня, без природной веры и закон мертв. Поэтому, вера в вопросах экологии оказывается первостепенной. Спасение возможно только через восстановление связи с предками и родной землей. Так понимается воля великих богов. Ибо заканчиваются политические баталии, рушатся химеры — государства, вырождаются лжеидеи. Отработав свой век, они идут в небытие и на поругание. Вечным для человека остается его земля, его Природа и достижения предков.

Обретение языческого знания

1. Столь важное для сохранения Природы и наших национальных начал язычество кажется полностью утраченным. Это является одним из важных аргументов у наших противников и это же смущает наших сторонников. По мнению многих людей, основным источником для возрождения язычества могли бы быть древние тексты, которые на сегодня безвозвратно утрачены. Но в действительности это не так. Примером тут могут служить древние арийские веды. Сами веды — тексты гимнов есть, а вот на основе них прочувствовать религию древних ариев мы не можем. Религиозность передается через непосредственный пример, через живое слово и действие. Без этого и писанное слово мертво. Непременно искать текст — это стереотип авраамической религии. Мы не должны зацикливаться на этом комплексе, а должны смотреть шире.

Мы имеем разнообразные пути восстановления нашего знания, некоторые из которых еще только начинают признаваться традиционной наукой. Поэтому тут вы найдете многое такое, чего нет в учебниках этнографии. Но не спешите делать вывод, что вас обманывают. Эта книга создавалась не один год. И то, что в ней написано, неоднократно испытывалось и проверялось.

Есть познание через прочтение книг и додумывание утраченных истин. Но есть и познание потом. Познание через труд, через практический и мистический опыт. Известным примером такого познания является создание судна Ра и плавание на нем Тур Хейердала через Атлантический океан. Он повторил все необходимые для этого действия, которые совершали древние египтяне. При этом были открыты такие технические тонкости, о которых нельзя догадаться через кабинетную работу.

Рассмотрим другой пример. Ответим, например, на вопрос: почему шаманы камлают зимой, а летом камлают редко? А если камлают, то в помещении и днем, а не ночью под звездным небом?

Кабинетный этнограф даст стандартный ответ. Суть его в том, что летом люди заняты на сельхозработах, а зимой свободного время много. Потому зимой и песни поют и былины сказывают, и камлают. На самом деле такое мнение справедливо лишь для земледельческого уклада жизни.

В нашу задачу не входит как-то оскорблять науку. Наука и язычество всегда пребывали в союзе. Мы не ставим себя принципиально выше науки. Мы лишь указываем, что имеем иной подход к тем же предметам, которых касается и наука. Наш практический опыт говорит, что на Севере, где сохранились шаманы, земледелие развито слабо, а развиты охота, рыболовство и оленеводство, которые требуют преодоления больших расстояний и временных затрат. Охота происходит в основном зимой. Поэтому аграрные трафареты кабинетного мышления в данном случае едва ли применимы.

То, что петь песни и сказывать былины людей заставляло не свободное время, а причины религиозного и психологического характера, наш кабинетный этнограф сумеет понять из своего жизненного опыта. Открыв эти две причины, этнограф завершит работу. Ответ этнографа, в общих чертах, будет верным: камлать удобнее всего во время досуга или при вынужденном ожидании. Но этот ответ оказывается не полон.

Одна существенная причина останется не раскрытой. Причина эта в том, что бубен не может звучать летней ночью из за влажности и росы. Кожа бубна обвисает и не дает звука. А вот в зимнее время, кожа оказывается хорошо натянута и качество звучания бубна становится наилучшим. Кожа так сильно натягивается, что появляется даже опасность ее разрыва. Чтобы понять это, надо покамлать зимой и летом, а это приходится делать далеко не каждому этнографу.

Еще один пример. "Повесть временных лет" сообщает, что в Киеве, при Владимире, привязали Перуна к конскому хвосту и приставили двенадцать человек бичевать его, и так спустили в Днепр.

Так они все и спустились к Днепру? Ни один ученый не подверг это сомнению! Все, что написано в летописях, имеет силу научного аргумента.

Но ведь этот текст выглядит явной чепухой! Такого не могли написать очевидцы события, поскольку в это не поверили бы современники. А вот ученые потомки верят, потому, что не носили и не ставили идолов! А если бы ставили и носили, то сразу бы сообразили, каков должен быть размер идола, чтобы к нему можно было бы приставить двенадцать человек с плетями, и чтобы они смогли ими нормально действовать не задевая друг друга.

Если бы дело было так, как пишет летопись, то длина идола должна была быть не менее двенадцати метров. В принципе, это возможно, ибо это было главное изваяние государства. Толщина его должна была быть соразмерной длине. По данным раскопок на теремном дворе, (Б.А., Рыбаков "Язычество древней Руси") диаметр основания идола Перуна был более метра. Едва ли найдется конь, который такой идол сдвинет. Ни один конский хвост такой тяги не выдержит!

Скорее всего, очевидцы записали, что двенадцать коней тащили идола Перуна в Днепр и был только один бичевальщик. Вообразите себе как кони волокут болтающийся на спуске вправо и влево толстый ствол дуба, а вокруг него толкаются и прыгают в пыли двенадцать дружинников с плетями. Им бы всем отдавило ноги! Поздние переписчики не представляли себе этого, и решили, что слишком велика «честь» Перуну, и переправили текст по своему.

Так что этот наш метод познания «потом», через реконструкцию, с одной стороны эвристичен, а с другой совершенно естественен. Наше знание возникает из языческой практики, из повторения культовых деяний предков.

В настоящее время наша этнографическая наука так же приблизилась к пониманию такого способа познания. М.А. Васильев в своей недавно вышедшей книге "Язычество восточных славян накануне крещения Руси", пишет, что исследователи язычества в прошлом веке сделали много нелепых заключений о языческих деяниях потому, что не знали культового языка эпохи.

Итак, наука стала работать с новым понятием: культовый язык. В рамках идеи культового языка, оказывается, что двенадцать бичевальщиков Перуна — это ритуальное число судей над Перуном, которые секут — судят Перуна. После этого, Перуну предлагается доказать свою невиновность — его бросают в воду. Согласно культовому языку эпохи он должен утонуть, если невиновен. Но деревянный идол не тонет — стало быть виновен! Стало быть, суд над ним произведен правильно!

Это пишет ученый Васильев, но это, конечно, опять чистейшая чепуха. Чтобы чувствовать культовый язык, надо жить в этом культе, как и для знания иностранного языка нужно общаться с его носителями, если нет учебника. Васильев как-то не задумывается, что западноевропейское правило бросать в воду ведьму и смотреть: как она поплывет, едва ли относится к славянскому культовому языку. Кроме этого, судей должно быть нечетное число, и не так много. Это просто ясно из практики, с которой культовый язык обязан быть в органическом единстве.

Прав Васильев в следующем. Он напоминает, что наши христолюбивые исследователи прошлого века ошибочно утверждали, что Кострому или Купалу или Масленицу разрывают и топят потому, что в свое время так же Владимир поступил с Перуном. Васильев справедливо указывает, что все должно быть наоборот, что этот широкий пласт народной культуры — разрывание у воды соломенного образа — не мог возникнуть из единичного действия, и что культовый язык эпохи в том и проявился, что Перуна бросили в воду как бросали иных временных персонажей языческой традиции.