Чтение онлайн

По сути, именно такую стратегию имеет не только охотник, но и любой человек, стремящийся активно повлиять на ход вещей. Тут, понятие охотник рассматривается в широком смысле, и указывается, что именно такая стратегия соответствовала стратегии древнего человека. Это творческая стратегия. Она способствовала его выживанию. Она же помогает, например, и современному бизнесмену, который, как известно, частенько обращается к магам за помощью.

8. Возможности человека возрастают, если он умеет должным образом пользоваться третьей реальностью. Эта возможность использовалась людьми с глубокой древности и дана нам как элемент языческого наследия.

Обращение к третьей реальности мы назвали магией. Это действительно магия, но она не всегда бывает осознанной. Самым банальным ее примером является т. н. сглаз, который в подавляющем большинстве случаев не сознателен. Так, что магией занимаются не только маги, колдуны или волхвы, но и «обычные» люди, которые о своем волховании не подозревают. Разница здесь в том, что эти обычные люди свои дела с магией никак не связывают, и удивляются, если их деятельность получает волшебное объяснение, и их волокут на костер.

Магия разделяется на теоретическую и прикладную. Теоретической магией как раз и занимаются те, о ком это известно. А о прикладной магии как-то забыли. Между тем, прикладная магия активно используется всеми творцами. О поэте говорят, что его посетила муза, а о художнике, что он увидел образ. Сами они говорят, что к ним пришло вдохновение. Вдохновение как раз и состоит в неожиданном появлении новых образов, чувств и мыслей, и в необычном возрастании способности их воплощения в материале. Бывает, образы просят художника, чтобы он воплотил их.

Вдохновение не посещает лентяев. Надо трудиться над тем, чтобы оно вас посетило. Оно не продается и не покупается, и готовых рецептов его вызова нет. Само стремление к вдохновению есть труд, в котором заключены действия магического содержания. Мастерам известны лишь общие схемы поиска вдохновения.

Это вдохновение находит вообще на всех людей, делающих творческую работу. Без него творчества не бывает, остается одно ремесло. Все мировые шедевры архитектуры, скульптуры, живописи, литературы созданы в состоянии вдохновения, в условиях, когда творец получил помощь духов — от какого-то помощника, от музы из третьей реальности, с которой творил вместе.

Древний человек, сталкиваясь с уникальной вещью, совершенно ясно отдавал себе отчет, что ее создание не обошлось без помощи духов или общения с нечистой силой. С этим связывалось и особое отношение к мастерам в древности. Современные люди не склонны признавать магических навыков за творцами всех эпох, а если и признают, то не связывают это с их творчеством.

9. Мы описали третью реальность и взаимодействие с ней человеческого сознания и объективного мира. Третья реальность вмещает в себя мир богов и духов.

С должной степенью условности, мы можем говорить о том, что эта третья реальность сама разделена на ряд планов, в которых пребывают духовные сущности различных качеств. Так древнее индоевропейское сознание разделяло объективный мир на три части: верхний, надземный и подземный миры. Такое разделение соответствует визуальному восприятию. Вместе с этим, оно является и разделением мира третьей реальности на такие же планы. Планы всех реальностей проткнуты, связанны между собой мировым деревом. Само мировое дерево в нашем плане, как и в других, обычно не осязаемо. Обретение его осязаемости позволяет перемещаться по планам бытия.

10. Современные мистические учения разделяют третью реальность на большее число планов, которые отличаются один от другого степенью совершенства обитающих там духовных сущностей (смотри, например, "Розу мира" Даниила Андреева). Чаше всего мистики говорят об астральном, и ментальном планах, в которых человек может пребывать своими компонентами — астральным и ментальным телами.

Комплексу представлений о человеческих телах различных планов не менее сотни лет, хотя корни их уходят в античность, и далее во тьму тысячелетий. Сейчас они принадлежат т. н. оккультному знанию и муссируются теософами, мистиками, экстрасенсами, ясновидцами и просто шизофрениками всех народов. Судя по тому, что эти знания одинаково и без существенных дополнений кочуют из одной книги в другую, они не имеют характера работающих знаний, а несут службу поддержания общего оккультного языка. В этом знании самым ценным является утверждение возможности для нашего сознания посещать иные планы бытия, и этим удовлетворять свое вожделенное любопытство.

О добре и зле

Магические, волшебные практики в нашем язычестве не являются самоцелью. Они расширяют возможности человека, влияют на его мировоззрение, убеждают в реальности мира духов, позволяют узнать волю богов, но в итоге оказываются лишь инструментом достижения человеческих целей.

Независимо от того, владеет человек волшебным знанием или нет, он оказывается в равных нравственных отношениях с другими людьми и с богами. Язычество имеет статус религии именно потому, что оно несет Нравственный Закон в понимание добра и зла. Если волшебство как искусство и как путь в мир богов нельзя полностью описать и передать через текст книги, то религиозная сторона язычества может быть объяснена и передана простыми словами другим людям.

1. Зло и добро как абстрактные истины, стали доступны человеку не сразу, и до сих пор не доступны во всей своей полноте. Что есть добро и зло?

Корыстный индивид имеет лишь самый простой и очевидный ответ. Когда ему хорошо — это добро. Плохо — это зло. Тут добро не отделяется от понятия личной выгоды. Если мы будем до конца последовательны, то будем обязаны признать, что именно эта точка зрения молчаливо разделяется современной цивилизацией, является ее опорой и явится источником ее смерти. Такое понимание добра и зла допустимо лишь на бытовом уровне, когда на чаше весов не лежат никакие духовные ценности.

Понять — что есть добро и зло невозможно вне уяснения духовной сущности Природы и человеческой истории. Добро и зло объективны и определяются не нашими желаниями, а бытием мира. Законом мироздания.

Очевидно, с добром и злом связано понятие справедливости. Если есть объективное добро, то, значит есть и объективная, высшая справедливость, объективная правота и неправда. Если это так, то в мире где-то надежно храниться знание о том, что есть высшее добро и справедливость. Это высшее добро и справедливость обязаны быть в согласии с бытием Природы.

При всей своей простоте и очевидности, понятия добра и зла ускользают от бесстрастного анализа. Тут мы имеем некоторую схожесть с жизнью: чтобы разобраться в действии живого существа, надо его препарировать, но тогда жизнь уходит и предмета исследования не обнаруживается. Логика, которую мы пытаемся использовать для постижения добра и зла, оказывается неприемлемой. Из этого некоторые умы делают логическое заключение, что эти понятия условны и относительны.

Итак, мы должны разобрать вопрос о добре и зле в славянском язычестве. Наша задача во-первых, определить эти понятия. Во — вторых, понять источник их происхождения. При этом мы не можем следовать формальной логике, ибо погубим предмет исследования. Не можем и оставаться в пространстве чувств и эмоций, поскольку они не дают полноты понимания. Нам надо выбрать нечто среднее. Это среднее есть мифология.