Чтение онлайн

Древнерусский заговор сохранил обжигающие слова женского начала мироздания: "Ты предо мной есть лютый Огонь, а я перед тобой есть сильная Вода; когда загорится твое лютое сердце, то я твое сердце залью своею сильною водою".

Эта любовь кончилась по завершении творения Мира. При этом Вода заняла все пространство, а Огонь спрятался в камень. После этого Земля, Огонь и Вода (Море) спорили о том, кто является родителем всего сущего. Земля признавала за Огнем рождение ветров, скота и гадов. Вода возражала обоим и заявила, что Она родила Землю, а Земля и ныне ничего не может родить без Нее. Таковы элементы матрической картины мироздания, когда всякий акт созидания и творения рассматривается как рождение.

5. Во всякой картине творения обнаруживаются противоположные начала, позволяющие организовать термодинамический и биологический циклы. Вода — Огонь. Царь — царица — любовь — рождение. Эти опорные понятия пронизывают всю славянскую календарную обрядность, и мы еще будем к ним возвращаться.

Древний человек ясно понимал, что творение Мира было максимально удалено от ситуации термодинамического равновесия. И такое нарушение равновесия обязано начальным силам Природы, которые древнее мироздания, и которые продолжают существовать в нем до сих пор в непостижимом нам виде. Эта древнейшая картина творения наиболее близка к творению Мира, как его понимает современная наука. К изначальным силам творения наиболее близко прилегают стихии: вода, огонь, земля, воздух. О них народ составил загадку: "Живут четыре царя; который умрет из них, то все за ним в могилу пойдут." Загадка указывает на условия бытия мира и на условия его гибели. Сама мысль о возможной гибели стихий выводит нас фантастически далеко за пределы мышления друидов и восточных мудрецов. Это образец славянского осмысления основ мироздания.

В матрической картине творения мы с неизбежностью должны признать, что изначальные силы Природы хотя и продолжают существовать в Мире, но как бы состарились и ослабели. Это наглядно просматривается в греческой мифологии, где понимается, что Мать — Земля сперва рождала чудовищ и богов, потом людей и животных, а теперь может рождать только деревья и травы.

Матрическая эпоха человечества перекрывается эпохой главенства мужчины. И тут развитие общества идет двумя путями. Первый — это ведический путь, когда людей притягивает возможность убивать соседей и присваивать их имущество. Второй путь — это путь созидательного творчества, когда сознание инициативных людей общества направляется не на экспансию и захват новых земель, а на постижение тайн Природы и создание художественных произведений. В этом случае общество в изобретателе и художнике начинает видеть проявление божественного созидательного начала. А сам акт творчества обретает религиозно — мистическое значение.

Путь раскрытия тайн Природы может быть как высокогуманен так и атигуманен, и может быть ничуть не нравственнее ведического пути. Совершенный творец, обретая социальную власть, обязан как-то устранять своих соперников. И нет ничего удивительного в том, что мы из греческой мифологии, из "Старшей Эдды", из «Калевалы» знаем о том, что проигравший в интеллектуальном или творческом состязании погибает или оказывается в положении лишенца.

Эти два пути развития индоевропейцев привели к осознанию второй и третьей ветви мифов творения.

6. Ведическая мифологема связана с убиением первочеловека или великана (Имира, Пуруши), и созданием из частей его тела вселенной. Изначальное существо расчленяется инициативными богами, которые продолжают править в созданном ими Мире.

Такой акт творения в арийской ведической мифологии рассматривается как правильное и необходимое жертвоприношение Пуруши. В скандинавской же мифологии он оказывается изначальным преступлением, которое потом будет в меньших формах регулярно повторяться в Мире. В связи с этим, боги, в конце концов, ответят за смерть Имира, а созданные ими Митгард и Асгард — погибнут. Изначальное преступление богов оправдывает аналогичные деяния людей, но и предопределяет их участь.

К этой второй ветви мифов творения восходит и более гуманная идея, что изначальное божество по собственной воле принесло себя в жертву и продолжает духовно жить в Мире, который построен им же из собственного тела. Эта идея отражена в "Голубиной книге".

К этой мифологеме восходит всякое суждение, которое требует необходимости жертвоприношения в начале всякого дела. Так, по древней легенде, в основе Новгородского детинца положено тело принесенного в жертву мальчика.

Человеческие жертвоприношения для славян настолько исключительны, что об этом помнят более тысячи лет. Дух мальчика многие века охранял и продолжает охранять новгородский Детинец. Если помыслить — сколько за стенами Новгорода было спасено человеческих жизней лишь потому, что жила вера в эту легенду, то станет понятно ее значение.

7. Мы обсудили матрический миф творения, когда Мир рождается изначальным женским божеством. Рассмотрели и ведические мифы, где для возникновения Мира кто-то должен пожертвовать собой. Наконец, перед нами третья ветвь мифов, в которой Мир появляется в результате конфликта и творческого состязания двух богов. Эта система мифов является более поздней и более развитой.

Впрочем, и наша современная эпоха выдвинула свою матрическую идею творения. Совсем недавно появился миф о том, что Мир был сотворен Богом из любви к Богине, и подарен ей в знак внимания. Характерным в этой идее оказывается то, что Богиня лишь владеет Миром, но сама при этом ничего не порождает.

По древним представлениям третьей ветви, сотворение Мира началось, когда возле извечного Белбога появился другой, именуемый Чернобог. На вопрос Белбога: "Кто ты?" он ответил: "Я часть тебя" или "Я есть бог". Расскажем все по порядку.

Различные варианты этого мифа представлены во втором томе А.Н. Афанасьева "Поэтические воззрения славян на природу", в книгах Н.М. Гальковского "Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси", и в других изданиях. Все они были записаны этнографами со слов народа в северно-русской, украинской и белорусской глубинке в девятнадцатом веке.

Они повествуют, что в начале Белбог сидел на воздухе и был белый свет от лица его. Не было ни неба, ни земли, ни моря, ни облаков, ни звезд. И все окружала тьма, о которой наш народ спрашивает загадкой: "Какая вещь не рождена, не сотворена, ни каким либо искусством сделана?" И окруженный тьмой произнес Белбог: "Будет хрустальное небо и будет Зоря, облака и звезды". И тогда ветры дунули из недр своих, и Ирий насадился на востоке. Сел Белбог в Ирии. Голос его был в колеснице огненной утвержден, а молния — слово из уст его исходила.

Потом увидел он, что из воздуха явилась Вода, и плавал по ней Чернобог черным гоголем — запутался он в тине морской. Тогда сел на воду Белбог белым гоголем и спросил Чернобога: "Кто ты есть?" И ответил Чернобог: "Азм есмь бог." Тогда спросил его Белбог: " А как же меня назовешь?". Чернобог ответил: "Ты бог богам и господь господам."

И тогда сказал Белбог: "Понырни в море и с именем моим вынеси мне песку и кремень." Нырнул Чернобог в море и под водой сказал: "Беру тебя земля на имя господне и мое!" Но когда взял он со дна песок и понес его вверх, то весь его вымыло водой. Второй раз нырнул Чернобог и опять остался без песка. И только в третий раз, когда он сказал, что берет землю от имени одного Белбога, то сумел вынести песок и кремень, но не весь его отдал, а часть утаил во рту.

Белбог же бросил землю на все четыре стороны. Сказал: "Будь земля толста и просторна," и она начала расти. Росла она и во рту у Чернобога. Тогда он стал выплевывать ее, и из этого получились на Земле горы и ямы.

Выросла земля до непомерной величины и разделила Мир на две части: надземную, что под Небом и подземную, что под небом иным. Обоим божествам надземная часть Земли показалась удобной для творчества. Если Белбог творил прочные и ровные плодородные земли, то Чернобог творил пустыни и горы, а там, где протыкал землю насквозь — появлялись гнилые болота и озера без дна.