Чтение онлайн

Важно проследить — по каким причинам герой встречается со своей божественной супругой? Выясняется, что всякий раз этому сопутствует случайность. Сказка дает ясное ощущение того, что эта случайность — случайна только для того, с кем она происходит. Охотник случайно увидал раненную горлицу, стрела случайно упала рядом с Царевной-Лягушкой, по случайной тропе побрел Иванушка от моря в лес. В действительности, человек уже вступил в божественную игру, где будут очередной раз проверены его нравственные устои.

3. В сказках, рассказывающих нам о Нравственном Законе, власть божества начинает проявляться по мере развития сюжета. При этом за добрым божеством заранее никакая власть не видна. И важно отметить, что этот элемент языческой психологии плохо понятен рабу или чиновнику империи, каковой была Россия многие века. Власть не является наглядной принадлежностью добра. В сказках, властью большей, чем родительская, заранее обладают лишь отрицательные персонажи.

С другой стороны, есть пословица: человек предполагает, а бог располагает. Часто мы видим, что волшебные персонажи сказок так же лишь предполагают, а располагать будущим не могут. В силу этого, исследователи не признают за волшебными персонажами сказок божественной сути.

Такого рода заблуждения восходят к конфликту между религией народа и религией империи. Только наемный имперский бог заявляет, что он способен располагать и все знать заранее. В действительности такая возможность является недостижимым идеалом монотеизма. Если бы это действительно случилось, то имперский бог стал бы единственно ответственным за все совершаемые благодеяния и преступления. В такой ситуации все мировые события оказываются заданными, а совершающие их люди и другие боги — лишь марионетками, исполнителями известной заранее верховному божеству схемы действий. Отклониться от нее никто был бы не в состоянии. Именно по этой схеме, например, «даже волосок не может упасть с головы человека без воли Аллаха».

Очевидно, в этом случае, великие боги должны числиться лишь архангелами, (подчиненными духами высокого уровня), а с человека снимается «груз» решения нравственных задач, который предполагает свободу воли. Тогда в картине мироздания не оказывается места испытательной задаче и самому Нравственному Закону, ибо именно через его исполнение боги влияют на наш свободный разум и свободный выбор. Через него они учат нас добру, оставляя возможность для проявления личных творческих деяний, замыслы которых могут изначально возникать в нас самих.

Весь опыт жизни человечества показывает, что в будущее приходится идти на ощупь, всякий раз пробуя и уточняя свое деяние. И так во всяком новом деле. Это означает, что Мир не «спроектирован» заранее. В нем нет всеведающего и всеуправляющего божества, и, стало быть, истинна не монотеистическая, а языческая доктрина религии. И точно так же пробуя и уточняя свои деяния, люди пришли к выводу, что в мироздании утвержден Нравственный Закон, следованию которому во все времена учат народная традиция и языческая вера.

В русской волшебной сказке добрые боги не демонстрируют власть и всеведение. Власть у них есть, но вселенское будущее им не ведомо, ибо его нет. Его нет потому, что оно вместе со временем творится богами по их воле, и насколько вперед богами оно задумано и создано, настолько оно и существует. Потому у славян и нет судьбы в том смысле, что нет неизбежного будущего. Но то, что боги разворачивают во времени свои замыслы, представляется естественным.

Традиционные отношения людей и богов лежат в пределах Нравственного Закона. Мудрейшие волхвы, как и боги, не владеют абсолютным знанием прошлого и будущего. Такого знания, повторяем, нет в Природе. Боги владеют лишь тем знанием, которое существует. Человеку, для понимания смысла жизни, дана лишь малая доля этого знания. Оно позволяет понять нам смысл нашего бытия лишь в данную нам эпоху. Каким этот смысл будет после, или каким он был во времена, например, матриархата, мы сейчас можем лишь гадать.

Нравственность языческого деяния во многом определяется мифами творения, из которых следует картина современного состояния Мира. Об этом мы только что говорили. Из мифов следует, что земной мир может быть совершенен в такой же степени, как и миры других планов. Это естественно, ибо наш надземный мир — творение и дом богов. Предметы и идеи нашего мира могут быть божественно совершенны. Сам человек имеет в себе высшее начало, данное ему Родом. Земная жизнь не является чем-то низшим по отношению к жизни души в небесном Ирии, не является наказанием или бессмысленным страданием. Все это находится в согласии с духом волшебной сказки.

Стремление к жизни в рамках Нравственного Закона — это одновременно и стремление жить в дарна.

Дарна — это лучшее состояние, которое боги дают человеку на земле. Оно помещает человека вне конфликта богов, и мы так же говорили об этом. Положительный герой волшебной сказки всегда пребывает в дарна. Тогда за ним стоят его боги. Он может не иметь совершенного оружия и быть бессильным как Иван-царевич перед Кощеем, но главным для него оказывается не сила и оружие, а человеческое совершенство, родство с богами трех миров: Орлом, Соколом и Вороном, (читай сказку "Марья Моревна").

4. Знающие более нас боги ведут себя совсем не так как люди. Белые и многие черные боги совершают деяния в согласии с Нравственным Законом. В то же время, по нашим людским меркам, проявление воли божества кажется слепым и нелогичным. В один промежуток времени божественное деяние может быть оценено нами как последовательное, в другой — как бессмысленное, как кошмарное, и даже как совершенно наивное. Так, ураганному ветру колдунья предлагает залезть внутрь ее горшка. Ветер интересуется — что это за горшок такой? Залезает внутрь и стихает. В результате предотвращено стихийное бедствие. Выходит, ветер не осознает последствий своей деятельности? Наверно, когда как.

Такая божественная способность прагматически думающему человеку не понятна. В народе людей, склонных к такого рода поступкам, называют дураками. В сказках такие люди совершают поступки совершенно нецелесообразные. Часть этих поступков так и выглядят как дурачество, но другая часть в своей совокупности приводит к потрясающему результату. Этим результатом дурак всегда пользуется как человек вполне разумный, из чего можно заключить, что этот результат предполагался.

Образ дурака в сказках противоречив. Это произошло из за утраты понимания его значения. В красивейших и наиболее осмысленных вариантах сказок, дурак оказывается высоконравственным человеком, дурь которого собственно и состоит в том, что он ставит духовные ценности выше материальных. Это верно отражено в сказке «Сивко-Бурко», в "Коньке Горбунке" Ершова, который соединил в единой поэме ряд устных сказочных сюжетов, и, наверное, должен был изложить свой труд былинным стихом.

В сказках дурак всегда более язычник, чем его братья. Исторически такие «дураки» появились в эпоху потери народом языческих родовых ценностей и замены их ценностями материальными, христианскими. Таковым является и наше время. Все, кто сделал наш народ нищим — все очень очень здравомыслящи, христолюбивы, и жертвуют монастырям. Потому в наше время без дураков не обойтись.

Смешно, но все повторяется, и многие «дураки» проходят перед нашими глазами. И в этом конфликт сказки и жизни как будто становится очевиден. Участь «дураков» — это казалось бы нищета, духовная и человеческая изоляция, вечное кусание локтей и преждевременная смерть. От верности традиции и своим предкам вовсе не плывут в руки денежные купюры.