Чтение онлайн

и все-таки куда ведет

вот эта распрекрасная дорога?

Черемуха струит эфир,

как будто пролили кефир,

как будто вмазали по дереву сметаной.

Ах, знаю я, чем мне грозит

черемуховый альдегид --

тоской сердечной и сердечной раной.

Вся мировая соль земли

солит артерии мои,

вся мировая соль мозги терзает --

какой еще ингредиент

блокирует во мне фермент,

когда и для чего -- никто не знает.

Зачем нам столько вещества,

меняющего существа,

зачем гормон следит за мной так строго?

И отчего который год

опять черемуха цветет?

Как много непонятного, как много!

1998 г.

* * *

Когда не радует работа,

когда устану от людей,

а равнодушная дремота

угробит парочку идей,

когда меня никто не любит,

когда уже мне не до слез,

когда меня под корень рубит

астрологический прогноз,

когда не видит Бог, насколько

хочу я, братцы, умереть,

тогда и остается только

вот эту песенку запеть.

1998 г.

* * *

Осень качает деревья в лесу,

музыку эту с собой унесу.

Будет со мною всю зиму она.

Будет она, как морская волна,

душу качать мою и согревать,

сердце соленой водой омывать.

Будет она среди белого дня

гладить и гладить, и гладить меня.

1998 г.

* * *

Где-то все еще крутят Дассена,

где-то все еще верят и ждут.

Ну а здесь -- мне трава по колено,

ну а здесь -- только белки живут.

Помнишь, он обещал бабье лето

вместо русских заснеженных зим?

Как любили его мы за это

и за то, что не встретимся с ним!

Я вернусь в свой неприбранный город --

все равно не уйти мне от стен,

где ты был так беспечен и молод,

где так сладко шептал Джо Дассен.

И когда-нибудь в старости зыбкой

я припомню все это былье.

Даже рюмочку выпью с улыбкой

за французское счастье свое.

1998 г.

* * *

Облетели листья бересклета,

обнажив наивные сережки.

Тихо, будто жизнь, уходит лето

по лесной извилистой дорожке.

Вот моя любимая поляна,

где трава пока нежнее шелка.

Здесь кроты копают норы рьяно,

здесь всегда стою я долго-долго.

Потому что здесь -- моя защита,

потому что ель -- моя подруга,

а с рябиной столько пережито,

что уже не бросим мы друг друга.

1998 г.

Осень

Нынче среда или пятница?

Это мечты или раны?

Рыжеволосая всадница

флаг поднимает багряный.

Будет она, раскрасавица,

месяца три куролесить.

Ох, как она позабавится,

спать уходя ровно в десять!

Будет осыпывать золотом,

будет манить за собою,

будет пронизывать холодом,

плакать над нашей судьбою.

Вдруг отрезвит человечество,

врезав по облаку плеткой,

и очарует Отечество

ясной и чистой погодкой.

Но, как продрогшую школьницу,

ветки деревьев ломая,

конь унесет своевольницу,

снежные вихри вздымая.

1998 г.

* * *

Мы с собакой по лесу находимся,

красотой осенней позабавимся.

А потом продрогнем и нахохлимся

и, глядишь, от горести избавимся.

Там в лесу -- уже рябины спелые,

на тропинках тлеет хвоя пряная,

расправляют совы крылья серые,

а листва -- сухая и багряная.

Под большими елками зелеными

серебрятся травы в первом инее,

а в ложбине за ручьем и кленами

окликает эхо нас по имени.

Жить себе и не грустить об отдыхе,

в унисон ответить -- вот везение.

Будто лист веселый, кружит в воздухе

легкая мечта моя осенняя.

1998 г.

* * *

Месяц мой ясный, свет золотой!

Сколько еще мне идти за тобой?

Светишь ты, ясный мой, мне на беду.

Темной дорожкой к тебе я иду.

Что-то мне страшно о небе мечтать,

страшно мне светлый твой лик изучать.

Страшно остаться угрюмой и злой...

Месяц мой ясный, свет золотой!

1998 г.

НАДПИСЬ НА ОСЕННЕЙ ФОТОГРАФИИ

Люблю эту влагу небесную:

она -- как печаль обо мне.

Люблю твою шутку прелестную:

она -- по моей вине.

Люблю этот домик маленький

за то, что там ждут нас.

Осень -- цветочек аленький --

люблю за волшебный сказ.

1998 г.

* * *

Расскажи мне о древних мирах,

о навеки ушедших народах,

о сраженьях, победах, пирах,

о своих неприкаянных годах.

Расскажи мне, пока мы одни,

как слова о любви не стареют.

Может быть, быстротечные дни

нас за это еще пожалеют.

Не казнит исторический мрак

археологов собственной эры.

Неужели расстанемся так --