Чтение онлайн

Невидимкою луна.

А ведь пропустить могли бы --

на дороге я одна.

Черный, синий, серебристый

светят фарами сквозь ночь.

Бросив тень на путь мой мглистый,

грязью окатить не прочь,

мчатся, теменью влекомы,

в беспробудной тишине.

Визгом жалобным, знакомым

надрывая сердце мне.

2006 г.

* * *

Облокотясь на поручни вагона,

со мною рядом ехал юный бог.

Сошедший с облака, а вовсе не с перрона,

где только что его толкнули в бок.

О чем он думал, глядя на плакаты,

сулящие богатство и уют?

Какие рисовал себе закаты,

какие страсти, что его убьют?

Была немыслимо стройна его осанка,

спокоен свет невозмутимых глаз.

Не вскрытая пока пивная банка

топорщилась в кармане напоказ.

Пиликал сотовый, попутчики зевали,

какой-то фарисей читал журнал...

Вы небожителя в нем, вижу, не узнали?

И он о том, что бог, пока не знал.

2006 г.

ХОРОШО БЫ В ВОТКИНСК СЪЕЗДИТЬ!

Обменяв осенний холод

на автобусный уют,

мы поедем в славный город,

где "щелкунчики" живут.

Где в усадьбе с мезонином

гений музыки скучал,

где по улицам пустынным

сторож палкою стучал.

Мы поедем не в музеи,

не историю учить!

Нам бы просто грусть развеять,

впечатленья получить.

Так что воткинские гиды

могут смело отдыхать.

Встретят нас свои бандиты --

есть кому по нам вздыхать.

Вот уж где мы оторвемся

от докучливых забот!

Захотим -- до слез напьемся,

захотим -- наоборот.

Будут звонкие бутылки

стол изысканный венчать,

будут бритые затылки

о делах своих молчать.

Хорошо бы в Воткинск съездить...

Только кофе с чаем пить.

Дружбой с урками не грезить.

Бюст Чайковского купить.

2006 г.

* * *

Просторы, родные просторы!

Здесь линия -- друг, а не враг.

А где-то высокие горы,

и там всюду вечный зигзаг.

Там славят великого Будду,

там тоже есть холод и снег.

И там я когда-нибудь буду

буддийский носить оберег,

кормить недоверчивых яков,

детей смуглолицых ласкать.

От явных до смутных зигзагов

прямую дорогу искать.

2006 г.

* * *

Как много в этом человеке

смешалось жизней и веков!

Прохладные глаза и веки --

от наших северных снегов.

Запястья тонкие и губы

ему пожаловал Иран.

Движенья быстры, даже грубы --

бессмертен половецкий хан.

А руки -- руки демиурга,

творца, создателя планет.

Его профессии хирурга

таинственней и горше нет.

Он любит скорость, любит ветер,

он любит музыку всерьез.

Уравновешен, чист и светел,

как опьяняющий наркоз.

И я боюсь его немного.

Откуда столько в нем щедрот?

Он говорит, что все -- от Бога.

А если вдруг -- наоборот?!

2006 г.

* * *

Есть катастрофа -- я влюбилась.

Я умерла -- воскресла вновь.

Какая бездна мне открылась,

когда затмила мир любовь!

А ты признаться мне не хочешь,

как побежденному врагу?

Или себя в святые прочишь?

А я признаюсь, я могу.

Могу сказать, что мир прекрасен

без наших принципов и слов.

Твой неответ мне так же ясен,

как ясен возраст без часов.

Как самолет, упавший с неба.

Как твой в усмешке сжатый рот.

Как дырки пористого хлеба.

Как автострады поворот.

Есть катастрофа...

2006 г.

* * *

Уйти, утешиться стихами,

забыться лучезарным сном.

За розовыми облаками

найти другую жизнь и дом.

Вернуться вновь без сожаленья

к своим разрушенным дворцам.

Поймать мелькнувшие мгновенья

и бросить под ноги глупцам.

Что делать с ними -- я не знаю.

Какие почести воздать?

Украсить рифмой? Украшаю.

Или как было все -- разъять?

Зачем они попались в сети?

Куда по воле волн неслись?

Мгновенья эти, грезы эти

зачем стихами назвались?

2006 г.

* * *

Мой маленький город,

хотя и по виду большой!

Заросший рекламой

и вывесками иностранными,

стремишься ты в небо

своей неуклюжей душой.

А хватит ли сил

с коммунально-дорожными ранами?

"Полей Елисейских", "Пассажей"

и прочей тоски

о жизни красивой

тебе не избыть, да и нечем.

Зажатый навечно,

навечно зажатый в тиски

бескрайних просторов

и крайне пространственной речи.

О чем ты мурлычешь себе

по своим проводам,

свернувшись дорожным кольцом

и пружиня рессорами?

Мой маленький город!

Тебя никому не отдам,