Чтение онлайн

– В общем, да...

– Так я и думал, - Георгий явно начинал ненавидеть Петра.
– Вы фантастику не любите?

– Ну, я бы так не сказал, - забормотал Петр, чувствуя, что эти посиделки могут добром не кончиться.
– Я читал фантастику... Когда-то. Но сейчас...

– Понятно, - повторил Георгий. Он явно чувствовал себя на две головы выше Петра.

Принесли пиво и огромное блюдо раков. Теперь Петру было чем занять глаза и руки, он отхлебнул из кружки едва ли не половину, и с радостью ухватился за ближайшего рака.

– Меня всегда удивляли люди, не любящие фантастику, - заявил Георгий.

– Вот как? Почему?

– Как же можно не любить фантастики? Полет мысли, провидение будущего, технические предсказания, литература тайны...

– Знаете, все, что я читал из фантастики, - сказал Петр, - показалось мне притянутым за уши.

– Поясните!

– Какие-то перемещения во времени, пришельцы, звездолеты, и эти, как их...
– он защелкал пальцами, показывая пистолет.

– Бластеры, - подсказал Георгий, кривя губы.

– Да-да, бластеры. Глупость какая-то.

– Может быть. Меня все вами перечисленное не очень волнует.

– А что же?

– Гибель человечества, - мрачно сверкнув глазами, проговорил Георгий, и глаза его сделались одухотворенными.
– Я собираю библиотеку книг-катастроф, в которых человечеству тем или иным образом приходит конец. В конце концов, я и пишу об этом!

– Вы так не любите человечество?

– А разве его можно любить?
– вопросил Георгий, нависая над столом.
– Может быть вы мне скажете, за что его любить? Молчите?

– Ну почему же? Я могу ответить. Любить человечество есть за что. За литературу. За живопись. За скульптуру, архитектуру. За технический прогресс...

– Ах, оставьте!
– вскричал Георгий.
– Уж за технический прогресс человечество любить никак нельзя. Вам разве не знакомы последствия так называемого технического прогресса? Загрязнение воздуха, воды и почвы, синтетическая пища...

– Хорошо, хорошо, технический прогресс оставим, - согласился Петр.
– Не очень удачный пример, допустим. А как же то, что я перечислил?

– Литература!
– презрительно произнес Георгий и устремил совершенно безумный взгляд мимо Петра, куда-то в угол.
– Разве может считаться литературой мусор, лишенный всякой фантазии!

– Что вы имеете в виду под мусором?

– Да все, что угодно!
– вскричал Георгий, размахивая руками и привлекая к себе внимание немногочисленных посетителей.
– Литература, лишенная фантазии считаться литературой не имеет права.

– Скажите, а Достоевский, например...

– Достоевский! Этот убогий писателишко, который во главу угла поставил человеческие страсти, так называемую любовь...

– Вот оно что!
– сказал Петр, допивая пиво и делая знак официанту, чтобы принес еще.
– Вы не верите в любовь?

– В любовь?
– взревел Георгий, сам испугался своего крика и несколько съежился.
– Какая любовь! Вы называете любовью это отвратительное совокупление самцов и самок? Этот наркотик, разъедающий душу?

– Ну, секс, - это еще не любовь.

– Вот как?
– Георгий насмешливо покосился на Петра.
– А что будет делать ваша любовь без секса?

– Я понимаю вас, - Петр покивал головой, поблагодарил официанта за пиво и отхлебнул из кружки.
– У вас, видимо, была жизненная драма, неудачная любовь, так? Она бросила вас?

– Какой вы провидец!
– одновременно насмешливо и презрительно сказал Нерестенко. Вы угадали ровно на ноль процентов! На ноль! Никакой несчастной любви не было и быть не могло. Я - убежденный и принципиальный противник секса.

"Черт побери!
– воскликнул Петр мысленно.
– Ну, я, кажется, попал!"

– Да-да, не смотрите на меня так. Секс - это наркотик, который развращает человека, делает его подобным скоту. Все трахаются, трахаются, трахаются!
– закричал он с ненавистью и сжал кулаки.
– Только и делают, что трахаются и называют это любовью!

– Мне кажется, вы смешиваете понятия, - осторожно начал Петр.

– Я не смешиваю понятий!
– безапелляционно заявил Георгий.
– Понятия смешиваете вы, когда утверждаете, что, кроме секса, у человека есть еще и любовь. Любовь - это миф, который люди придумали, чтобы скрыть свой разврат!

– Хорошо, хорошо, - с тоской сказал Петр, думая о том, что он сейчас поссорится с этим недоумком и придется самому платить за пиво.
– Пусть так. Действительно, большинство людей и понятия не имеет о любви, о том, что она существует. Но как же литература...

– Все это вздор! Все то же прикрытие разврата и сладострастия!

– Простите, но вот вы, когда занимаетесь сексом...

– Я никогда не занимался сексом!
– отрезал Георгий, и его лицо сделалось похожим на лицо Гитлера, когда он надвигал форменную фуражку на глаза.
– Вы разве не поняли, что я вам говорил? Я - убежденный, понимаете ли, убежденный противник секса!

"Черт побери!
– мысленно застонал Петр.
– Да он же просто импотент!"

– Выдумали теорию, - раздраженно продолжал Нерестенко, - что человеком движет сексуальная неудовлетворенность. Этот ваш Фрейд, убогий умом старикашка, которого ничего не интересовало в жизни, кроме секса, разработал теорию психической организации человека... Сознательное, бессознательное! Какого человека он всегда видел перед собой? Психически ненормального, отягощенного психозами и неврозами, шизофреника и параноика! Разве можно распространять выводы, сделанные при наблюдении неполноценных людей на все человечество?

– Простите, простите, - Петр поднял руки, чувствуя, что сейчас не выдержит и сорвется на крик.
– Вы - убежденный противник секса? А нельзя спросить - почему? Какого черта нормальный здоровый мужчина может вдруг стать противником секса и отказаться от высшего наслаждения, которое дает любовь? Вы нездоровы? Что с вами? Импотенция? Или у вас вывихнут половой член? Или он у вас двух сантиметров в стоячем положении, и женщины смеются, увидев его? Не заправляйте арапа!
– он уже кричал, не замечая, что все посетители пересели поближе и с интересом прислушиваются к их разговору.
– Вы лжете, когда говорите, что от секса отказались по убеждениям! На самом деле вы всего лишь тот самый неполноценный, психически или физически, я не знаю, который и интересовал Фрейда. За что вы ненавидите Фрейда? За то, что он раскусил и вас? Ведь чтобы вы там ни говорили, а вами движет та самая сексуальная неудовлетворенность! Вы не можете трахаться, сударь, и за это и ненавидите Фрейда, а вместе с ним и все человечество. Поглядите, он собирает библиотеку, где одни катастрофы и гибель человечества! Вся ваша ненависть в том, что вы не можете трахаться, как все нормальные люди...

Петр осекся, потому что вдруг увидел, что Георгий закрыл лицо ладонями и плачет.

– Извините, - растерянно сказал Петр, оглядываясь.

Один из посетителей, молодой человек лет двадцати пяти, показал ему большой палец и подмигнул, и эта похвала была Петру неприятна.

– Заплатите за пиво, - сказал Петр, подзывая официанта и готовясь достать портмоне, чтобы расчитаться самому.

– Да-да, конечно, - пробормотал Георгий, доставая деньги.

Пока Нерестенко разговаривал с официантом, Петр незаметно встал и улизнул. Ему было нестерпимо стыдно. Стыдно за то, что он все-таки не сдержался и заорал. За то, что он довел до слез этого несчастного, в общем-то, человека. За то, что вел себя опять не по-человечески. По-скотски. Возмутительно. Стыдно, ах, как стыдно! Чернь, чернь!