Чтение онлайн

Внимай, внимай, чадо Мое, поучениям Отца своего благоумышляющего, восприми их со вниманием, заключи их глубоко в сердце своем! Подумай, Кто есть поучающий тебя, и сколь глубок промысел Его. Если желаешь ты стать совершеннее, держи Его всегда пред очами своими. Где бы ты ни сидел, ни стоял и куда бы ни шел, пусть будешь ты таким, как если бы Я стоял пред тобою и говорил бы тебе: «Любезное чадо, храни себя внутренне, живи в чистоте, не будь ни к чему привязан, устреми горе ум свой!». Смотри, так проникнешь ты в сокровенное слов Моих, и станет тебе ведомо благо, ныне от тебя сокрытое.

СЛУЖИТЕЛЬ: Ах, Вечная Премудрость, да славишься Ты вовеки! Господь мой и наивернейший Друг мой, даже если и без того желал я этого, принуждаешь Ты меня к нему дружескими словами Своими и дражайшим, любезнейшим учением Своим. Господи, желаю я приложить и приложу для достижения этого все усердие свое.

СЛУЖИТЕЛЬ: Вечная Премудрость, если предстоит душе моей взглянуть на таинственную сокровищницу Божественной сокры-тости Твоей, хотелось бы мне еще больше спросить о любви, а именно вот что: Господи, излил Ты бездну непостижимой любви Своей совершенно в преисполненных любви страданиях Своих, так что даже и не знаю я теперь, какие сможешь Ты дать еще свидетельства любви Своей.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Свидетельствам безмерной любви Моей нет числа, как звездам на небе.

СЛУЖИТЕЛЬ: О Ты, дражайшая Возлюбленная моя, мой любезный, дражайший, несравненный Господи, смотри, как тоскует душа моя по любви Твоей. Обрати же на меня, тварь падшую, Божественный взор Свой, смотри, как все исчезает и преходит во мне, за исключением одного-единственного убежища – горячей любви к Тебе, и поведай мне более об этом благородном тайном сокровище. Ты ведаешь, Господи, что любовь никогда не удовлетворяется Возлюбленным: чем больше достигает она, тем больше хочет, как бы ни недостойно было ей признаваться в этом, потому что происходит это от всевластия любви. Так скажи же мне, прекрасная Премудрость, каков величайший и прекраснейший знак любви Твоей, явленный Тобою в воспринятом Тобою человеческом облике, не считая непостижимых знаков любви горчайшей кончины Твоей?

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Ответь Мне на один вопрос: Что ценит сердце, преисполненное стремления к Возлюбленному своему, превыше всего среди всех любезных ему вещей?

СЛУЖИТЕЛЬ: Насколько понимаю я, ничего не ценит оно так, как самого Возлюбленного своего и достолюбезное присутствие Его.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Так и есть. И потому тем, кого люблю Я, никогда не отказываю Я в том, что принадлежит истинной любви. Когда чрез кончину горькую собиралась Я уйти из этого мира и возвратиться к Отцу Своему, пронзила Меня непостижимая милость к ним, ибо узрела Я нужду, которая охватит многие тоскующие по Мне сердца. И тогда на Тайной вечери даровала Я возлюбленным ученикам Своим Саму Себя и достолюбезное присутствие Свое, и то же продолжаю делать каждый день для избранных Своих.

СЛУЖИТЕЛЬ: Ах, любезный Господи, воистину ли Ты Сам присутствуешь здесь?

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Ты зришь Меня пред собою и принимаешь Меня в этом таинстве (евхаристии) воистину и только как Бога и человека, телесного и душевного, с Плотью и Кровью, так же точно, как пречистая Матерь Моя держала Меня на руках своих, и так же несомненно, как пребываю Я в совершенном сиянии на Небесах.

СЛУЖИТЕЛЬ: Ах, любезный Господи, лежит и еще кое-что на сердце у меня. Позволь же мне с позволения Твоего высказать это? Не от неверия это, Господи: я верую, что можешь Ты все, что пожелаешь. Но, любезный Господи, удивительно мне, как – позволь мне уж это сказать – прекрасная, пресветлая Плоть любезного Господа моего при всем ее великолепии и совершенстве может быть так незаметно упрятана в маленьком кусочке хлебном, так несоответствующем величию Твоему? Дражайший Господи, не гневайся на меня! Но поскольку Ты – избранная и достолюбезная Премудрость моя, хотелось бы мне услышать об этом что-нибудь из благих уст Твоих.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: То, как в таинстве (евхаристии) воистину присутствуют прекрасная Плоть Моя и душа Моя, невозможно выразить языком и постичь умом, ибо это дело всемогущества Моего. Потому следует тебе просто верить в это и не ломать себе голову. И все же Я скажу тебе об этом немного, пояснив это чудо на одном примере. Скажи мне: Как это возможно в природе, что большой дом отражается в маленьком зеркале и даже в каждом крохотном кусочке этого зеркала, когда оно расколото? Или как возможно, что огромное небо отражается в маленьком глазу и кажется в нем таким маленьким, хотя небо и глаз столь несхожи размерами?

СЛУЖИТЕЛЬ: Воистину, Господи, ответа на это я не знаю. Это чудо, ибо глаз в сравнении с небом – словно точка.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Видишь, это так, хотя ни та, ни эта вещь в природе не подобны другой. Так почему же не могу Я, если такое имеет место в природе, как Господь природы творить еще и сверхъестественным образом? Скажи Мне также: Разве не такое же великое чудо, как сотворить из ничего небо и землю и создать все творения, незримым образом превратить в Себя хлеб?

СЛУЖИТЕЛЬ: Господи, насколько разумею я, для Тебя столь же легко превратить одно в другое, как и сотворить нечто из ничего.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: И одно тебя удивляет, а другое – нет? Скажи Мне: Веруешь ли ты, что Я накормил пять тысяч человек пятью хлебами? А где при этом пребывало тайное вещество, служившее словам Моим?

СЛУЖИТЕЛЬ: Господи, мне это неведомо.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: А веришь ли ты, что у тебя есть душа?

СЛУЖИТЕЛЬ: Я не верю в это – я это знаю, потому что в противном случае не жил бы.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Хотя ты и не можешь видеть душу телесными очами. А веришь ли ты в то, что не существует никаких иных сущностей, кроме тех, которых можно видеть и слышать?

СЛУЖИТЕЛЬ: Господи, я знаю, что таких сущностей, незримых для всех телесных очей, гораздо больше, чем тех, которые можно видеть.

ВЕЧНАЯ ПРЕМУДРОСТЬ: Теперь ты видишь, что многие люди столь неотесанны, что не желают верить в существование чего-либо помимо того, что они могут воспринять своими чувствами, хотя ученым и известно, что это не так. Так же обстоит дело и с человеческим рассудком в сравнении с Божественным ведением. Если спрошу Я тебя: Как сотворены входы в бездну, или как собираются воды над небесами [384] , то, возможно, ответишь ты: «Это для меня слишком глубокие предметы, и я о них не думаю; кроме того, я никогда не был в бездне и не поднимался превыше небес».

А я спрашивал тебя о вполне земных вещах, которые ты видишь и о которых слышишь; но все же ты их не понимаешь. И ты хочешь постичь то, что превыше земли и неба и всех чувств? Почему желаешь ты спрашивать об этом? Смотри, подобное удивление и подобные мысли, что зарождаются в тебе, происходят от тупости чувств, воспринимающих вещи божественные и сверхъестественные как земные и естественные. А это неправильно. Если бы какая-нибудь мать родила дитя в темном подземелье и воспитывала бы его там, рассказывая о солнце и звездах, то ребенок, слушая ее, сильно бы удивлялся, считая сверхъестественным и невероятным то, что его матери известно точно и наверняка [385] .

СЛУЖИТЕЛЬ: Господи, не в силах я более отвечать на вопросы Твои. Ты прояснил веру мою и объяснил, что в сердце своем не следует мне более удивляться. Как это только желал я исследовать величайшие предметы, когда не могу понять даже наипростейших? Ты – Истина нелживая, Ты – Премудрость, способная на все, Ты – Всемогущий, для Которого нет ничего невозможного.

Ах, любезный, прекрасный Господи, как же часто хотелось мне, преисполнившись любви, всем сердцем принять Тебя в плотские руки свои, подобно праведному Симеону во Храме! Да, любезный Господи, да, и как хотелось прижать Тебя руками своими к душе и сердцу своему, чтобы духовный поцелуй истинного присутствия Твоего запечатлелся бы на мне столь же доподлинно, как и на нем [на Симеоне]! Ныне зрю я, что принимаю Тебя так же истинно, как и он, и даже в большей славе, ибо милая Плоть Твоя ныне прояснилась и свободна от страданий, а тогда она была отдана на растерзание им. И потому, любезный Господи – ах, если бы сердце мое преисполнилось любовью всех сердец, если бы совесть моя была такой же чистой, как у всех ангелов, если бы душа моя имела красоту всех душ, чтобы удостоился я этого по благодати Твоей, – хочу я ныне обнять Тебя с такой любовью и поместить Тебя в основание сердца моего и души моей, чтобы ни жизнь, ни смерть не могли разлучить меня с Тобою. Ах, любезный, дражайший Господи, если бы Ты, несравненная радость моя, послал мне даже и посланца Своего, то не знал бы я в целом мире места, достойного принять его. Как же следует мне вести себя в отношении Него Самого, Того, Кого любит душа моя? Ты – единственно Единое [386] , в котором заключено все то, что может во времени и в вечности любить сердце мое. Или есть что-то еще, что любит душа моя вместе с Тобою, но вне Тебя? Не хочу я говорить о том, что против Тебя и помимо Тебя, ибо не по нраву мне это. Нет для очей моих ничего прекраснее Тебя, для уст моих – ничего приятнее Тебя, для чувств моих – ничего нежнее Тебя, для сердца моего – ничего любезнее Тебя. Ничего, Господи, не вижу и не слышу я, ничего во всем существующем не воспринимает душа моя, ибо в тысячу раз больше нахожу я в Тебе, Избранном моем. Ах, дражайший Господи, как следует вести мне себя в восхищении моем и в радости моей пред Тобою? Присутствие Твое воспламеняет меня, величие Твое потрясает меня, разум мой желает почтить Господа своего, сердце мое от преизбытка любви склоняется к единственному Возлюбленному своему и желает нежно обнять Его. Ты – Господь мой и Бог мой, Брат мой и, осмелюсь сказать, любимый Супруг мой. Ах, какую любовь и блаженство, какую радость, какую славу обрел я в Тебе одном!