Чтение онлайн

1. В конце 1691 года дочь мистера Сэмюэля Пэрриса, приходского священника деревни Салем, девяти лет от роду, и его племянница одиннадцати лет серьезно занедужили по неизвестной причине. Пэррис обратился к врачам, но девочкам становилось только хуже. Тогда один из докторов предположил, что в дело вмешалась нечистая сила. Соседи тотчас подхватили эту мысль и заявили, что на девочек наслали порчу. В доме священника было двое слуг – муж и жена, индейцы. Впоследствии они признались в том, что втайне от хозяина и хозяйки взяли немного мочи заболевших, смешали ее с мукой и испекли пирог [405] , чтобы, по их словам, определить, кто заколдовал детей.

После этого девочки заявили, что служанка-индианка – а имя ей было Титуба, – во время случавшихся с ними приступов щипала их, колола иголками и мучила разными другими способами, являясь им там и так, где никто больше не мог ее увидеть. При этом служанка всегда могла рассказать, где она была и что делала, когда находилась вне пределов видимости пострадавших, и ничего предосудительного в этих ее действиях не было. В то же время было очевидно, что девочек кусали и щипали некие невидимые существа: их руки, шеи и спины то покрывались синяками, то очищались, сами они не могли бы нанести себе такие повреждения, которые также не были следствием эпилептического припадка или другой обычной хвори. Иногда на пострадавших детей нападала немота – они не могли открыть рот, у них перехватывало горло, а руки и ноги сводили такие сильные судороги, что вид этих страданий мог бы растопить даже каменное сердце. Не буду более углубляться в описание их мук, скажу лишь, что подобное происходило с детьми Джона Гудвина в Бостоне в 1689 году [406] . Тот, кто возьмет себе за труд изучить книгу Мэзера «Памятные случаи и знамения» [407] , может познакомиться, начиная со страницы 3, как эти дети, а спустя некоторое время и некоторые взрослые пострадали от рук Сатаны – точно так же, как и в деревне Салем, равно как и в прилегающих к ней местностях, в год 1691/92. Следует отметить, что салемские дети страдали даже сильнее, ибо им казалось, что в плоть их втыкались невидимые раскаленные иголки, как следует из книги Коттона Мэзера о салемских судебных процессах «Чудеса невидимого мира», опубликованной в 1693 году. Видя ужасное состояние своих домочадцев, мистер Пэррис призвал для совета уважаемых в Салеме людей, крепких в своей вере, включая священников соседских приходов. Побывав у него в доме и став свидетелями страданий одержимых, эти люди пришли к выводу о том, что тут действуют сверхъестественные силы под управлением самого Сатаны.

2. Посетившие мистера Пэрриса дали ему такой совет: следует неустанно молиться и ждать, когда Господь в неизреченной милости своей сделает тайное явным и укажет выход. Также они допросили Титубу, которая призналась в том, что, как уже описывалось ранее, она испекла волшебный пирог. Также она рассказала, что на своей родине прислуживала ведьме, а та научила ее некоторым приемам, которые помогают распознать колдунью или снять порчу. При этом Титуба настаивала на том, что сама ведьмой не является.

3. Вскоре после этого в доме священника было проведено два или три публичных бдения, сопровождавшихся постом, на одном из которых присутствовали пастыри соседних приходов, а затем еще и публичное богослужение в самой деревне, на котором возносились молитвы о ниспослании Господом прощения ее жителям и обитателям соседних городов и сел. По мере распространения тревоги по приказу суда во всей колонии был объявлен всеобщий пост, дабы могли мы просить Господа дать отпор Сатане и стать светом для всех нас в сей день тьмы. А теперь позвольте вернуться к истории пострадавших, ибо вскоре после описанных ранее событий число их увеличилось. Несколько девушек, достигших того возраста, когда они могли свидетельствовать в суде, заявили, что над ними творит насилие Сатана через страшные пытки, совершаемые Титубой, матушкой Осберн и Сарой Гуд либо их призраками. Эти заявления заставили некоторых жителей деревни принести официальную жалобу властям Салема и потребовать допроса как пострадавших, так и обвиняемых в одном судебном заседании, что и было сделано. В результате означенного допроса Титуба призналась в том, что она – ведьма, а две вышеуказанные подозреваемые наслали порчу на тех, кто на них жаловался, а также совместно с еще двумя женщинами, имен которых Титуба не знала, провели настоящий ведьмовский шабаш. Служанка подробно рассказала о том, когда и где они все встречались, а также и о разных других их делах. После этого упомянутые выше Титуба, Осберн и Сара Гуд были заключены в тюрьму по обвинению в ведовстве. В тюрьме Титуба была повторно допрошена, подтвердила по пунктам свое первоначальное признание и заявила, что ее товарки-ведьмы мучили ее, поскольку она не только призналась, но и прямо обвинила их. Во время осмотра на теле Титубы были обнаружены раны, нанесенные Дьяволом.

4. По моему мнению, достоверность признания Титубы подтверждается следующим: (1.) Во время второго допроса она отвечала на каждый вопрос точно так же, как и во время первого допроса. Если бы ее признание было ложным, она просто не смогла бы точно воспроизвести свои ответы, ибо, как говорится, лжецу потребна прекрасная память, а правда остается таковой и вчера, и сегодня. (2.) Она была последовательна в описании своего греха, выразившегося в заключении договора с Дьяволом. (3.) Она сама стала пострадавшей и, по ее словам, была подвергнута мучениям из-за своего признания. (4.) Ее признание точно совпало с обвинениями, звучавшими в тот момент из уст пострадавших (что впоследствии нашло свое подтверждение в показаниях других признавшихся). Также вскоре после этого пострадавшие указали на других людей, виновных в их припадках, а число как жертв, так и обвиняемых возросло. Признание Титубы сподвигло власти допросить широкий круг лиц, подозреваемых в колдовстве, из которых многие признали себя виновными в тех преступлениях, которые ставили им в вину, что придало событиям новый импульс.

5. Я наблюдал за ходом дела, следил за аргументами обвинения, за поведением судей, присяжных, других участников процесса и могу засвидетельствовать, что они старались действовать по справедливости (по крайней мере, в том смысле, в котором они ее понимали). И для этого они обращались к наставлениям, звучавшим из уст председателей проводившихся ранее судов и записанным в протоколах, а также к руководствам по борьбе с ведовством, составленным учеными мужами. Упомяну сборник решений Суда королевской скамьи по общему праву, который составил Кибл (автор, одобренный двенадцатью судьями наших американских провинций), и особливо главу «Колдовство», записи судов над ведьмами под председательством сэра Мэтью Хейла [408] , опубликованные в 1682 году, свод различных дел, рассматривавшихся в Англии и Ирландии, составленный Гленвиллем, за 1658, 1661, 1663, 1664 и 1681 годы, наставления присяжным Бернарда, истории Бакстера и Р. Бертона о ведьмах и способах их выявления, а также книгу Коттона Мэзера «Памятные случаи и знамения, связанные с колдовством и одержимостью», опубликованную в 1689.

6. При этом острота салемского дела была обусловлена стремительно растущим числом признавшихся, которое очень скоро почти достигло пятидесяти. Четверо или шестеро из них на судах подтвердили свои показания, признали вину и понесли наказание, но не были казнены. Эти показания подтверждались и полным соответствием с жалобами потерпевших, и подробностями рассказов о разговорах с Сатаной, и указанием причин, толкнувших обвиняемых на этот грех, а также описаниями чудовищных ведьмовских шабашей, где извращались таинства крещения и причастия. Многие не только рассказали о том, что поставили подпись в книге Дьявола, но и показывали раны, откуда для этого бралась кровь. Некоторые шли еще дальше и вещали о бесах, питавшихся их плотью, и демонстрировали как рубцы, так и открытые раны.

7. Хочу познакомить своего читателя с некоторыми подробностями. Многие пострадавшие жаловались на то, что призраки заставляли их ставить подписи в книге, разворачиваемой перед ними, под угрозами новых и более страшных мук и с обещаниями облегчения страданий, если они подчинятся. Так, во всяком случае, потерпевшим казалось. Среди них была Д. X. [409] , которая мучилась от столь сильной боли, что согласилась подписаться в книге, после чего боль сразу ушла, но после этого ее призрак, по свидетельству других потерпевших, являлся им во время приступов и возглашал: «Я подписала книгу и получила облегчение, сделай и ты так, и тогда я оставлю тебя в покое». Одна из пострадавших в припадке указала на пустое место с криком, что там стоит Д. Х., а присутствовавший при этом мужчина с рапирой сделал своим оружием выпад в указанную сторону. Пострадавшая крикнула: «Ты поразил ее в бок» и после ткнула пальцем в другое место со словами: «Вот она». Мужчина снова нанес удар, а пострадавшая сказала: «Ты слегка уколол ее над глазом». Вскоре после этого означенная Д. X., признавшись в том, что ее сделала ведьмой подпись в дьявольской книге, заявила, что мучила служанку, которая жаловалась на нее, и из-за этого получила две раны мечом или рапирой. Небольшую над глазом она показала судьям, а большую на боку – женщине, проводившей осмотр, которая подтвердила, что у Д. X. на боку шрам, напоминающий свежезарубцевавшуюся рану. Также Д. X. рассказала, что в деревне Салем был проведен шабаш ведьм с большим числом участниц и участников, назвав их по именам. Некоторые из них уже находились в тюрьме либо вскоре оказались там по подозрениям в ведовстве. Также Д. X. утверждала, что на шабаше Дж. Б. [410] проповедовал им, дьяконом у них была женщина-ведьма, а все они получили лжепричастие.

8. После этого было получено несколько сходных признаний. В частности, матушка Ф. [411] заявила, что вместе с еще двумя женщинами поскакала верхом на помеле из Андовера на шабаш, а когда летела над землей, помело сломалось, она упала на землю и расшиблась. Одна из участниц подтвердила показания Ф., причем последняя жаловалась, находясь в заключении, что ее синяки и ушибы до сих пор болят. Я был в тюрьме, когда Ф. подтвердила судьям свои показания, данные ранее. Когда я походатайствовал о новом ее допросе, чтобы узнать подробности, мне ответили, что у судей нет на это времени, но я могу, если пожелаю, сам ее допросить, что я и сделал. Я спросил Ф., правда ли, что она прилетела на шабаш на помеле. И она ответила утвердительно. Тогда я спросил, какие припасы были у нее с собой. Она ответила, что завернула немного хлеба и сыра и положила их в карман. Затем она поведала, что совместно с другой ведьмой – жительницей Андовера прибыла на шабаш слишком рано. Когда женщины это поняли, то уселись под деревом и принялись за еду, а потом Ф. попила воды из ручья, дабы утолить жажду. По ее словам, шабаш проходил на ровной лужайке рядом с дорогой. Также неподалеку располагалась присыпанная песком тропа, и на этом песке виднелись следы лошадиных копыт. Также обвиняемая сказала мне, сколько времени заняла у них дорога туда и обратно. Спустя некоторое время мне вновь удалось увидеться с Ф., и она заявила, что на душе у нее очень неспокойно, а когда я спросил, почему, она ответила: «Боюсь, Дж. Б. и М. К. [412] меня убьют. Они явились мне (точнее, их призраки, ибо всех троих держали в отдельных камерах) и держали в руках некий острый предмет вроде веретена, но в четыре раза больше. Они угрожали заколоть меня, ибо я призналась в колдовстве и указала на них как на участников шабаша, а на М. К. – как на ту, что сделала меня ведьмой». Еще через месяц указанная Ф. вновь воспользовалась случаем и поведала мне, как сильно боится того, что Дж. Б и М. К. ее убьют, и что страшится за свою бессмертную душу.

«Охота на ведьм» не ограничивалась только Новой Англией, однако после Салема с правовой точки зрения многое изменилось – это показал суд над Грейс Шервуд в Вирджинии. Дурная слава, долгое время сопровождавшая подозреваемую, в конце концов привела Шервуд на скамью подсудимых. Некоторые черты судилища над Грейс кажутся читателю знакомыми: например, была приведена к присяге группа женщин для осмотра подозреваемой в поисках пресловутой «ведьминой титьки», к которой присасывался ее дух-фамильяр. После этого суд пошел еще дальше, обратившись к способу распознавания ведьмы, очень редко применявшемуся в Северной Америке, – «позорному стулу» [413] . Стоит отметить, что мировые судьи не были уверены в правильности толкования ими результатов испытания. Шервуд признали виновной, но она избежала смертной казни, чего не произошло бы, если бы суд был на десять лет раньше. Можно сказать, что дело Шервуд обозначило перелом в отношении к колдовству в принципе, от трактовки его как тяжкого преступления к восприятию его скорее как социальной проблемы [414] .

Приведенный здесь отчет о суде над Грейс Шервуд по обвинению ее в колдовстве составлен покойным Дж. П. Кушингом, президентом колледжа Хампден-Сидни, для Исторического и философского общества штата Вирджиния и опубликован в одном из сборников общества. Помимо того, что этот документ помогает нам понять состояние общества в то время, он является прямым свидетельством того, что за колдовство преследовали не только в пуританских общинах Новой Англии. В данном случае перед нами яркий пример силы моральных принципов обвиняемой – ведь если бы она признала себя виновной, ее бы пощадили [415] . Вместо того, чтобы так поступить, многие в то время сознательно шли на смерть. Судьба была милостивее к Грейс, и дело ограничилось заключением в тюрьму. Кстати, то место, где ее опускали в воду – живописная бухта залива Линнхейвен, – и по сию пору называется Ведьминой Заводью [416] .