Чтение онлайн

– Вот и чтите заветы, - заявил Карс.
– А то командовать они мной вздумали, ядрёна вошь.

– Ты обязан схватить нарушителя!

– Нарушителя чего?
– поинтересовался Монах.
– Первый раз слышу, что меня в чём-то обвиняют.

– Ложь!
– яростно воскликнул Мик.
– Ты сам пришёл сюда, зная, что сюда тебя приведут после всего, что ты сделал!

– Я пришёл сюда потому, что мне нравится здесь бывать, - возразил Монах.
– Всё остальное - твои домыслы.

– Ты знал, что нарушил правила!

– И откуда же я это знал, если никто не сообщал об этом?

Невозмутимость Монаха, похоже, выбешивала его карателей больше всего.

– Ты сам это знал!

– Нет, не знал, - он пожал плечами, - впервые услышал от тебя сейчас. Если у тебя есть ко мне претензии, можешь предъявить обвинение и собрание разберёт его.

От одежды команды Мика по залу распространялся запах свежего древесного дыма. Похоже, он не стал ждать решения собрания и, не обнаружив Монаха дома, отыгрался на прилегающей парковой зоне - мол, какая разница, хозяин сюда больше не вернётся.

Деревья было ужасно жаль, но и это Монах предполагал заранее и на всякий случай растянул эмоциональную реакцию по времени, снимая нагрузку с нервной системы.

– О, у меня есть обвинение. Такое, которого ты и заслуживаешь, - прорычал Мик.
– Ты предал Одиночек! Связался с Правителем, нахватался от него дури и стал разрушать наше сообщество, объясняя это тем, что наши правила плохие, а ты можешь предложить лучше.

– Я когда-нибудь такое говорил?
– искренне удивился Монах.

– Может, и не говорил. Но факт остаётся фактом!

– Факт чего?

– Карс, хватай его! Обвинение предъявлено!

– На х... пошёл, я сказал, - повторил спутник, - вас много - вы и хватайте, а я один не справлюсь.

– Ты обязан участвовать в собрании!
– завопил Мик, чем дальше, тем больше теряя над собой контроль.

– Рот тебе заткнуть я обязан, чтоб не командовал.

– Если ты не участник собрания, - снова подал голос кто-то из команды, спасая положение, - покинь зал. Таковы правила.

– Это можно, - согласился Карс. Бросил уничижающий взгляд на Мика, встал к нему спиной, обращаясь к Монаху: - Удачи. Не знаю, как у тебя всё сложится, но я был рад общаться с тобой.

– Отживи за нас двоих, Карс, - дотянувшись с пола, Монах коснулся его руки.
– Если вдруг увидишь Маркуса, передавай привет. Скажи, я многому у него научился.

– Это уж точно, - невесело усмехнулся Карс. Кивнул в сторону, подразумевая ситуацию.

– Освободить зал для проведения собрания!
– зычно крикнули сзади. Поморщившись, Карс сотворил образ и переместился.

Команда Мика, снова почувствовавшая свою силу, обступила Монаха неровным кругом. Напротив стоял сам Мик, похоже, едва удерживающийся от презрительного тычка ногой. Вздохнув, Монах поднял голову и посмотрел в лицу бывшему другу. Произнёс:

– Она уже ушла, да?

Результат напомнил последствия удара гирей: психологические щиты Мика смяло так явно, будто они были материальными. Его лицо исказилось от боли.

– До меня успели дойти слухи, - продолжил Монах. Не то чтобы ему было приятно издеваться, но и беззащитной жертвой он себя не представлял. Раз уж назначили роль диссидента, он отыграет её до конца.
– Оправившись от разрыва отношений, она создала физическую копию тебя и жила с ней некоторое время. Потом это вскрылось и её выгнали с позором. Говорят, она до последнего момента плакала и умоляла тебя простить её - за всё возможное, лишь бы остаться здесь и быть с тобой.

– Собрание не будет против, - произнёс кто-то сзади. Мик дёргано кивнул, сделал шаг вперёд и занёс ногу, собираясь ударить в лицо. Попытка поставить барьер ничего не дала - на место проведения казни уже поставили нулевой блок, - однако Монах всё-таки сумел отклониться и удар пришёлся в плечо, повалив его на спину.

– Инквизиционный процесс, - невозмутимо сказал Монах с пола. Сейчас спокойствие далось как никогда просто: он не чувствовал ни страха, ни волнения, ни сожаления за что бы то ни было.
– Форма расследования, в которой суд выступает одновременно защитой и обви...

– Заткнись!
– заорал Мик, догнав эхо до самого купола.
– Мы не такие! Мы нормальные, нам не нужны шаблоны и ярлыки!

– Законы социального действия универсальны. Даже если...

– Заткнись!

– Пора заканчивать, он нас провоцирует, - заметили в кругу.

Монах сосредоточился: этот момент он хотел запомнить на всю оставшуюся жизнь, независимо от отпущенного срока.

Пол холодил спину сквозь тонкую рубашку, некоторые мышцы уже занемели. Пульсировало болью левое плечо, в которое пришёлся удар ботинка. Круг собрания возвышался над ним, воздев руки и читая ритуальный текст; ощущения были, словно лежишь в гробу и над тобой читают поминальную молитву. Правда, насколько Монах знал, в молитвах обычно хвалят умершего за его земные дела, благодарят небеса за то, что послали его к людям, и просят проявить к нему милость, несмотря на допущенные грехи. Здесь же наоборот, его возвращали небесам как отдают в магазин купленный товар со случайно обнаруженным заводским браком. Что-то вроде "извините, но пользоваться этим я не смогу и не буду. Лучше дайте мне такой же, только хороший. Ну, и скидку желательно".

По-своему всё это тоже было красиво, особенно на фоне купола храма. В какой-то момент он стал приближаться: в дело вступили потенциалы собравшихся, которые готовы были пожертвовать частью своих сил ради чистоты сообщества.

Какой-то из вдохов стал последним.

Под спиной снова оказался холодный пол, но уже из неровного, природного камня. Разглядеть ничего не удавалось - глазам пришлось перенастраиваться на пучок не слишком ярких лучиков света. Сырость в воздухе почти отсутствовала, соли с йодом тоже не ощущалось, так что была надежда на попадание в континентальный район. Где-то в стороне приглушённо, словно из-за стены, раздавались голоса.

Постепенно свет стал приближаться, голоса становились громче. Тем временем проявились стены пещеры и контуры входа в ответвление, по которому шли люди.

– Монах?!

Он узнал обоих, но если одного просто был безумно рад видеть, то чувства ко второму выходили за пределы его понимания собственного восприятия. Справившись с дыханием, Монах закричал:

– Граф!

* * * * *

Все три дня Кейра не находила себе места. Прерывание потенциалов, традиционная фаза передышки в войне, когда стороны выложились по полной и могут лишь огрызаться друг на друга, не принесло ей никакого облегчения. Наоборот, невозможность сказать себе "эти дела важнее всего, иди и занимайся ими" повлекла высвобождение огромного количества времени, а следом и ощущение полного бездействия. Проблема есть, задача стоит, ничего не предпринимается.

И проблема-то была не того рода, чтобы поделиться с кем-то и попросить помощи. Альден с Нармизом не зря берегли подругу от неприятной новости; она, конечно, была немного обижена на них, но и смысл понимала - её нынешнее положение было крайне легко предсказать. Однако по стечению обстоятельств факт предательства Ресда выяснился именно сейчас, когда и переключиться не на что, и возможность выяснить правду есть.

Выяснить правду... Об этом и стоило беспокоиться в первую очередь. Не о том, что Правительница ощущает внутренний дискомфорт, не о том, что качество её ежедневной бумажной работы снизилось. Наибольшую опасность представлял возможный срыв.