Чтение онлайн

Екатерина II попыталась заставить своих «пенсионеров» прервать деловые связи с Новиковым. «Мои труды, — оправдывался М. И. Веревкин осенью 1786 г. перед одним из клевретов императрицы, — печатаются в Университетской типографии более уже двадцати лет, следовательно, с господином Новиковым лично нет у меня ни малейшей связи. Он откупщик сей типографии на десять лет, из коих семь уже миновало, а я непосредственно с типографиею имею дела» [84] Оправдания литератора не были приняты во внимание.

Анархия, царившая в русском книжном деле XVIII в., приводила к тому, что даже самый осторожный и честный издатель, зачастую невольно, рано или поздно вступал в конфликт с автором и переводчиком. Об этом лишний раз напоминает объявление в июньском номере «Санктпетербургских ведомостей» за 1788 г., где старый недруг Новикова, переводчик комедий Мольера «Мещанин во дворянстве» и Леграна «Слепой ведущий» П. С. Свистунов обвинил издателя в контрафакции, найдя к тому же в напечатанных пьесах «множество ошибок типографских». Действительно, эти книги не свободны от ошибок. Однако, как можно легко убедиться, большинство из них объяснялось тем, что переводы Свистунова печатались не по его рукописям, а со списков, полученных от кого-то из актеров.

Более строго правительство преследовало контрафакцию в тех случаях, когда она затрагивала интересы казны. Первое столкновение с законом на этой почве произошло у Новикова в самом начале его карьеры арендатора университетской типографии. Причиной конфликта послужил учебник «Священной истории для малолетних детей» на пяти языках, написанный епископом архангелогородским и холмогорским Вениамином (В. Ф. Румовским-Краснопевковым). Напечатанная в 1778 г. иждивением Е. К. Вильковского в типографии Академии наук, эта книга имела большой спрос у покупателей. Тираж ее оказался недостаточным, и Новиков два года спустя по просьбе дирекции Московского университета, переиздал учебник. Официальный характер заказа позволил издателю, обвиненному Академией наук в контрафакции, легко доказать свою невиновность [85] .

Серьезнее были осложнения, возникшие у Новикова с Комиссией об учреждении народных училищ. Заключив 11 июля 1783 г. контракт с владельцем вольной типографии Б. Т. Брейткопфом, Комиссия обязалась печатать все свои издания только у него. К сожалению, сын знаменитого лейпцигского издателя не обладал организационными талантами и деловой хваткой отца. Время шло, в стране с каждым месяцем ощущалась все более острая нехватка учебных пособий. В июле 1784 г. член Комиссии Ф. И. Янкович де Мириево усмотрел из каталога Университетской книжной лавки, что там, равно как и у петербургского комиссионера, купца Федора Антамонова, продавались «Сокращенный катехизис» и «Руководство к чистописанию», ранее распространявшиеся исключительно в централизованном порядке. Оказалось, что эти книги были напечатаны в Москве Новиковым. Комиссия обратилась к московскому главнокомандующему с требованием взыскать с издателя штраф за контрафакцию и конфисковать нераспроданные экземпляры учебников. Однако Новиков и адъютанты московского главнокомандующего графа 3. Г. Чернышева И. П. Тургенев и Н. И. Ртищев показали на допросе в полиции, подтвердив это официальными документами, что «Сокращенный катехизис» и «Руководство к чистописанию», а также еще две другие книги — «Правила для учащихся» и «Руководство к арифметике» — были напечатаны по прямому указанию Чернышева. Несправедливость требования конфисковать эти издания стала очевидной даже ярому недругу масонов, новому московскому главнокомандующему графу Я. А. Брюсу. «Как в сих книгах настоит великая надобность, — писал он 25 ноября 1784 г. директору Комиссии П. В. Завадовскому, — по причине того, что в здешних и уездных городов школах преподают учение по оным, то и буду ожидать ответа: пустить ли те книги в продажу или препроводить в Комиссию, в каковом случае считаю, что содержатель типографии Новиков, по невинности своей, заслуживает удовлетворения за понесенный напечатанием их убыток» [86] . Комиссии пришлось принять издательские расходы Новикова, на свой счет.

Думается, что Новиков не злоупотреблял незаконной контрафакцией. Договор с Университетом предоставлял ему право переиздать книги, выпущенные в свет университетским иждивением с 1756 по 1779 г. Кроме того, у него всегда были в резерве несколько периодических изданий и десятки оригинальных и переводных сочинений, ранее напечатанных им в Петербурге. Вторые, третьи и четвертые тиснения этих книг составляли немалый процент в репертуаре новиковского издательства, однако он отлично понимал, что никакая серьезная издательская политика не может базироваться исключительно на переизданиях, а также на контрактах с несколькими плодовитыми писателями и переводчиками-профессионалами. Его огромная по масштабам просветительная деятельность требовала создания прочного коллектива сотрудников, способного удовлетворить запросы читателей всех социальных категорий. Новиков не только сплотил вокруг своего издательства такой коллектив, но и сделал его ядром литературно-общественного союза, который перерос рамки масонства и к концу 1780-х гг. стал важнейшим идейно-политическим фактором современной русской жизни.

В «Сводном каталоге русской книги гражданской печати XVIII века» зарегистрировано около 90 авторов, печатавших свои оригинальные и компилятивные сочинения у Новикова. Более четверти из них — профессора и студенты Московского университета, примерно столько же лиц духовного звания, главным образом преподавателей гуманитарных дисциплин в Славено-греко-латинской академии и провинциальных семинариях, остальные — учителя, чиновники, военнослужащие, лица свободных профессий.

Обусловленная договором обязанность арендатора Университетской типографии печатать своим иждивением подносные оды и речи профессоров на торжественных актах не была для него слишком тягостной. Лучшие творения признанных законодателей московского Парнаса М. М. Хераскова и Е. И. Кострова, блестящие образчики научной публицистики, принадлежавшие перу математика и философа Д. С. Аничкова, юриста С. Е. Десницкого, врача С. Г. Зыбелина и филолога А. А. Барсова, имели несомненный успех у читающей публики. Не меньшим спросом пользовались учебные пособия, подготовленные тесно связанным с Университетом историком и лингвистом Н. Н. Бантышом-Каменским (четыре учебника) и студентом-филологом «малороссийского мещанина сыном», в будущем — профессором М. Г. Гавриловым (три учебника).

Помимо Болотова и Левшина, Новиков привлек к сотрудничеству в своем издательстве не уступавшего им в творческой активности литератора и экономиста С. В. Друковцова. Семь его книг по домоводству, напечатанных в Университетской и Компанейской типографиях, можно было найти чуть ли не в любой библиотеке того времени. Эти бесхитростные энциклопедии житейской мудрости пользовались особой популярностью у сельских помещиков, купцов, мещан и зажиточных крестьян, они проникли в самые глухие «медвежьи углы». При активном содействии Новикова состоялся литературный дебют многих провинциальных писателей и ученых (И. А. Переверзева из Харькова, М. И. Прокудина-Горского из Нижнего Новгорода), а также одной из первых русских писательниц Н. А. Нееловой.

Плоды молодой российской Музы не могли насытить всех жаждущих знаний о мире и человеке. Поэтому доминирующее место в новиковском издательском репертуаре занимала переводная литература. Трудно теперь установить точное число переводчиков, работавших на Новикова, так как многие из них по тем или иным соображениям предпочитали сохранять инкогнито. В «Сводном каталоге русской книги гражданской печати XVIII века» зарегистрировано 163 литератора разных по социальному положению, возрасту и профессии, чьи переводы классических сочинений и последних новинок с французского, немецкого, латинского, греческого, английского, итальянского и китайского языков печатались в Университетской и Компанейской типографиях. Для большинства из них (110 переводчиков) сотрудничество с Новиковым заканчивалось после выхода первой книги, переведенной ими. Однако постепенно при новиковском издательстве сложился довольно стабильный актив (около 40 человек) переводчиков-профессионалов. Трудолюбивые и энциклопедически образованные В. А. Левшин и М. И. Веревкин, крепостной библиотекарь графа Шереметьева В. Г. Вороблевский и купеческий сын Ф. В. Каржавин с равной охотой переводили новые романы и наставления в поваренном искусстве, философские трактаты и лечебники.

Немалый вклад в общее дело внесли собратья Новикова по масонской ложе. И. В. Лопухин, А. М. Кутузов и И. П. Тургенев переводили, наряду с мистическими сочинениями предтеч и учителей масонства, нравственно-философские трактаты Руссо, аллегорические повести Мерсье, духовные поэмы Клопштока и Юнга. Эти книги, по замыслу вольных каменщиков, должны были подготовить к восприятию масонских идей их будущих адептов и «сочувственников».

Верными помощниками своих наставников стали первые «стипендиаты» ордена — А. А. Петров, М. И. Багрянский, Д. П. Рунич и А. Ф. Лабзин. Переведенные ими на русский язык классические труды по педагогике, драматические миниатюры и назидательные повести для юношества заметно повысили в русском обществе интерес к вопросам воспитания подрастающего поколения. Как переводчики начинали литературную карьеру два наиболее известных питомца Новикова, чьи имена навсегда вошли в историю отечественной словесности — Н. М. Карамзин и В. С. Подшивалов. На всю жизнь сохранили они любовь и признательность к своему учителю.

В отличие от переводчиков-универсалов, некоторые сотрудники Новикова специализировались по определенным отраслям знания, национальным литературам и даже отдельным писателям. Примером тому могут служить переводы философских трактатов Руссо, сделанные секретарем Хераскова, а затем профессором Московского университета П. И. Страховым. Профессор С. Е. Десницкий регулярно знакомил русских читателей с новейшими английскими работами по политэкономии, юриспруденции и аграрному вопросу. Немецкая эстетика и философия представлена в новиковском издательском репертуаре переводами учителя Смоленской духовной семинарии И. Г. Морозова. Старый друг и сотрудник университетского типографа М. И. Попов переводил сочинения итальянских политических мыслителей.

Самой многочисленной и пестрой по составу была группа переводчиков зарубежной беллетристики. Большинство среди них составляли студенты Московского университета, впоследствии известные литераторы и ученые Я. И. Благодаров, Ф. В. Генш, И. С. Захаров, А. Ф. Малиновский и Н. И. Страхов. Примечательна литературная деятельность одного из первых русских германистов, «сержантского сына» Ф. И. Сапожникова. Страстный пропагандист творчества Виланда, он перевел пять романов любимого писателя, по достоинству признанных современниками образцами сентиментальнофилософской прозы. Перевод романа Фенелона, изданный Новиковым, был первым в огромном списке ученых и литературных трудов преподавателя Воронежской духовной семинарии, будущего митрополита Е. А. Болховитинова. Не менее знаменательно для истории отечественной словесности активное участие в новиковских просветительных предприятиях женщин-переводчиц М. В. Сушковой (урожденной Храповицкой), Е. К. Ниловой и Е. И. Воейковой. Среди сотрудников Новикова можно найти даже целую семью переводчиков, отпрысков старинного дворянского рода брата и двух сестер Вельяшевых-Волынцевых.