Чтение онлайн

Приватные переводы у русских студентов были способом пополнить свой скромный бюджет. Литературные дельцы нещадно эксплуатировали их. «Тогдашние издатели, — вспоминал современник Новикова, ученик Александроневской семинарии И. И. Мартынов, — студенческими переводами не брезгали, зная по опыту, что они дешевле всяких других. Случалось и так, что перевод делал студент за ничтожную плату, а на заглавном листке выставлялось имя какого-нибудь известного уже российского Клопштока» [87] . По свидетельству сотрудников, Новиков выгодно отличался от многих своих собратьев по профессии. Он не скупился на плату авторам и переводчикам. Чаще всего это был твердый и довольно высокий для того времени гонорар, составлявший, по дошедшим до нас сведениям, 10 руб. за печатный лист переведенной с иностранного языка книги [88] . Стремясь поддержать в учащейся молодежи охоту к литературным занятиям, он иногда покупал два или три перевода одной книги. Лучший из них издавался, а остальные уничтожались. Новиков активно стремился приобщить молодых переводчиков к своим просветительным начинаниям. Немалую помощь в подготовке будущих сотрудников новиковского издательства сыграл И. Г. Шварц. Созданные по его инициативе на средства Дружеского ученого общества Педагогическая (1779–1786) и Переводческая (1782–1786) семинарии подготовили из талантливых воспитанников провинциальных духовных училищ десятки высококвалифицированных переводчиков, литераторов и издательских работников. Практически те же цели преследовало корпоративное студенческое объединение «Собрание университетских питомцев» (1781–1786), участники которого регулярно собирались для чтения и обсуждения своих литературных опытов. Первую школу самостоятельного творчества новиковские питомцы прошли в его журналах «Утренний свет» (1779–1780), «Московское ежемесячное издание» (1781), «Вечерняя заря» (1782), «Городская и деревенская библиотека» (1782–1786) и «Покоящийся трудолюбец» (1784). Эти журналы, хотя и не приносили издателю и сотрудникам практически никаких доходов, были полезны Новикову уже тем, что помогали создать прочный авторский коллектив, выявить наиболее способных и деятельных молодых литераторов.

«Стараниями Новикова, — как справедливо считал А. Т. Болотов, — весьма многим одаренным склонностью к наукам и способностью к писанию и сочинениям отворен был путь и преподан случай и возможность к оказанию своих способностей и сил разума, так что чрез самое то сделались они потом сочинителями и такими авторами, которые ныне истинную честь приносят своему отечеству» [89] .

Важное место в системе новиковских просветительных предприятий занимала филантропическая библиотека. Наряду с педагогической и переводческой семинариями она успешно обслуживала его издательство, являясь одновременно центром пропаганды идей нравственного самоусовершенствования и масонского учения. Ни в официальных документах, ни в эпистолярном наследии читателей этой библиотеки не сохранилось почти никаких сведений о ней. Однако факт ее существования не подлежит сомнению, об этом свидетельствуют воспоминания двух сотрудников Новикова — поэта И. И. Дмитриева и митрополита Евгения (Е. А. Болховитинова) [90] .

Нам представляется, что библиотека дружеского ученого общества, а затем — Типографической компании была подобна дому с потайными комнатами. Непосвященные в масонское братство допускались только в «прихожую», хотя и здесь имелся богатый выбор философско-назидательных сочинений, вводивших в круг нравственных и теологических проблем масонского учения. Посвящение в орден открывало доступ в «герметическую» (тайную) библиотеку, укомплектованную полным собранием трудов учителей и теоретиков вольного каменщичества [91] . Первое время публичная и «герметическая» библиотеки находились в разных концах Москвы (первая — при Университетской типографии, другая — на квартире у Шварца), однако впоследствии они слились воедино и были размещены в шести просторных комнатах Тендрякова дома.

О характере и структуре фондов этого книжного собрания можно судить только по дошедшим до наших дней описям, составленным при конфискации новиковского имущества [92] . В силу многих причин документ подобного рода не дает реальной картины состояния библиотеки Дружеского ученого общества в годы расцвета просветительной деятельности Новикова. И все-таки, за неимением других источников, воспользуемся плодами многомесячных трудов екатерининских цензоров.

К апрелю 1792 г. в библиотеке насчитывалось более 4000 названий (8,5 тыс. томов) книг, журналов и рукописей на русском, латинском, греческом, немецком, французском, голландском, польском, английском и арабском языках.

Здесь был представлен практически полный репертуар новиковских изданий. Избранную библиотеку оригинальных и переводных сочинений на русском языке дополняли книги, напечатанные в других петербургских и московских типографиях. Из отечественной беллетристики следует назвать первые издания сочинений М. В. Ломоносова и В. К. Тредиаковского, «Сатиры» (Спб., 1762) А. Д. Кантемира, «Россияду» (М., 1779) и «Чесменский бой» (Спб., 1771) М. М. Хераскова, романы Ф. А. Эмина, драматические сочинения Екатерины II, И. А. Дмитриевского, Б. Е. Ельчанинова и В. И. Лукина. Читатели могли получить в новиковской библиотеке «Илиаду» Гомера в переводе Е. И. Кострова (Спб., 1787), трагедии Корнелия, переведенные Я. Б. Княжниным, «Телемака» Фенелона (Спб., 1767) и «Дон Кихота» Сервантеса (Спб., 1769). Вниманию любителей книг философских и политических предлагались «Наказ» Екатерины II, «Российская история» Ф. А. Эмина (Спб., 1768–1769), «Полное описание деяний Петра Великого» Ф. О. Туманского (Спб., 1788) и «Журнал Н. П. Рычкова» (Спб., 1770). Картину современного состояния российской словесности довершали комплекты журналов, начиная с «Ежемесячных сочинений к пользе и увеселению служащих» (Спб., 1755–1764) и «Трудолюбивые пчелы» (Спб., 1759) до «Санктпетербургского вестника» и «Беседующего гражданина».

Коллекция классических сочинений античных писателей, крупнейших мыслителей и художников Возрождения, мэтров классицизма и провозвестников эпохи сентиментализма, а также естественнонаучные труды, широко представленные в библиотеке, могли бы украсить собой любое крупное государственное книгохранилище того времени.

Библиотека Дружеского ученого общества не стояла мертвым капиталом на книжных полках. Об этом косвенно свидетельствуют неожиданные лакуны в многотомных сочинениях и комплектах периодических изданий — следы находящихся в чтении и «зачитанных» книг. Любопытно отметить, что здесь имелось по нескольку экземпляров наиболее популярных у читателей романов и драматических сочинений.

И все-таки описи масонского книгохранилища интересны прежде всего как наиболее достоверная информация о первоисточниках, на которых базировалась издательская деятельность Новикова. При просмотре цензорских описей выявляются сотни оригинальных сочинений, переведенных или скомпилированных сотрудниками Новикова.

Любовно и со знанием дела скомплектованный фонд новиковской библиотеки избавлял переводчиков от необходимости приобретать дорогие подлинники либо искать их в малодоступных государственных книгохранилищах. В свою очередь, Новиков с помощью умело подобранных книг имел великолепную возможность использовать творческую энергию своих молодых сотрудников для решения наиболее важных, с его точки зрения, идеологических и эстетических задач.

За 13 лет (1779–1792 гг.) в пяти новиковских типографиях было напечатано более 1000 книг и журналов на русском, латинском, французском и немецком языках, что составляет почти 1/3 всей книжной продукции России того времени. Эта цифра окажется еще внушительнее, если учитывать число томов, а не названий, так как Новиков выпустил в свет немало объемистых романов, пространных пособий по домоводству и фундаментальных трудов отечественных и зарубежных историографов. Постепенно повышая производительность труда на своих предприятиях, он добился поистине впечатляющих результатов. В период наивысшего расцвета его просветительной деятельности (1787–1788 гг.) здесь ежегодно печаталось до 150 новиковских и заказных изданий.

Трудно, а может быть даже и невозможно из-за отсутствия типографских архивов установить точное количество книг, изданных Новиковым в Москве на собственный счет. В 1781–1785 гг. вышли в свет иждивением арендатора Университетской типографии и его компаньонов 125 сочинений самой разнообразной тематики: несколько десятков богословских трактатов и театральных пьес, роман К. М. Виланда «Агатон» в четырех частях (1783–1784) и философские повести Вольтера (1784), «Русские сказки» В. А. Левшина (1780–1783) и второе издание «Поваренных записок» С. В. Друковцова (1783). Столь же пестрым был репертуар изданий Типографической компании (40 книг, напечатанных в 1785–1792 гг.), где мирно уживались знаменитый «Плач» Э. Юнга в переводе А. М. Кутузова (1785) и настольная книга провинциальных помещиков — «Псовый охотник» (1785). Несомненно, что Новиков, как и многие его современники, нередко предпочитал сохранять инкогнито, печатая на свой «кошт» малозначительные развлекательные повестушки или полузапретные мистические сочинения [93] . Еще сложнее выявить источники финансирования потаенных изданий масонских лож, предназначавшихся для узкого круга вольных каменщиков. Затраты на печатание скорее всего покрывались за счет добровольных пожертвований богатых масонов либо самим Новиковым из выручки от продажи ходовых романов и пособий по домоводству.

Крупнейшим заказчиком московского просветителя был Университет, регулярно выпускавший в свет учебные пособия, научные труды и литературные опыты преподавателей и студентов. Примерно таков же по составу, только с богословским уклоном репертуар книг, напечатанных у Новикова иждивением Московской славено-греко-латинской академии и провинциальных духовных училищ. Нередко в роли издателей выступали частные лица: авторы и переводчики, их покровители-меценаты, а чаще всего — предприимчивые книготорговцы и переплетчики. Нам известны имена лишь нескольких новиковских клиентов: купца А. С. Сыромятникова, переводчика комедии П. Бомарше «Фигарова женитьба» (1787) масона А. Ф. Лабзина, а также известного археографа конца XVIII в. Н. Н. Бантыша-Каменского. Думается, что на самом деле их было в десятки раз больше.

Немалое место в продукции типографии Новикова (до 25 %) занимали переиздания книг, ранее напечатанных на его счет, либо являвшихся собственностью Московского университета [94] Именно они приносили ему основной доход в период жестоких полицейских репрессий. Объявляя осенью 1786 г. о подписке на второе издание Полного собрания сочинений А. П. Сумарокова, арендатор Университетской типографии сообщал в «Московских ведомостях», что первоначальный тираж разошелся весь без остатка. Наглядным показателем большого спроса на книги, напечатанные иждивением Новикова, могут служить не только их многочисленные переиздания, но и списки особенно полюбившихся разночинным читателям романов, «душеполезных» поэм и философских сочинений [95] .