Чтение онлайн

– Красивое слово, - сказал он.
– Только длинное очень и ничего для моих мыслей не значит. А вот, например, буква "щи" - одна, а уже можно кушать.

Мимо Гришкиного уха прозвенела оса. И смолкла. И кто-то сказал:

– К вашему сведению, в щах две буквы.

Гришка уловил в неизвестном голосе грустное превосходство слабого существа, глянул в окно и увидел - на ветке калины сидит воробей, осу в лапе держит, словно конфету в полосатом фантике.

– Привет, Мухолов, - сказал дядя Федя.
– Читал новости? В Индии проливные ливни. В Тамбове заморозки. В Ленинграде переименовали еще одну улицу. Ко мне внук приехал, Григорий.

Воробей проглотил осу, покрутил головой, словно у него давил воротник.

– Григорий, - сказал он, - зовите меня Аполлоном.

Гришка кивнул согласно. Дядя Федя газету смял.

– Аполлон! Это же безумно красивый бог. А ты? Где твоя красота? Где твои золотые перья? Ты ведь стреляный воробей?

– Неоднократно стрелянный.

– Ты стреляный. Я стреляный.
– Дядя Федя разделся до трусов, как на медицинском осмотре, показал шрамы, украшавшие его тело. Круглые, продольные, серповидные.
– Вот сколько ран! Еще сколько ушибов, вывихов и ожогов. Но ведь я не говорю: называйте меня товарищ Гуляев, хотя мы с ним и похожи. Ты же, Мухолов, образованный, мог бы вести себя поскромнее.

– Товарищ Гуляев - лицо историческое, - ответил воробей со сдержанной вежливостью, но торопливо.
– Аполлон - лицо мифологическое, покровитель всех, тяготеющих к славе. Такие выражения, как "безумная красота", не в вашем, простите, характере. И вообще - была бы душа хорошая.

– Не части, - сказал дядя Федя, - собьешься... А ты, Гришка, ступай прогуляйся... Дыши глубже.

НЕ НУЖНО ТАК НАПРЯГАТЬСЯ

Дядя Федя категорически спрятал Гришкины сандалии в чулане - на плохую погоду.

Гришка босиком пошел.

Дорога обволокла его ноги теплой пылью. Пела вокруг него не вдруг различимая жизнь травы. И гулкое небо было приподнято над землей высоко-высоко, словно и нет его - только привычка к голубому цвету над головой.

Гришка на речку пошел.

На берегу, на пригорке, сидела незнакомая девочка Лиза в розовом платье. Показалось Гришке, будто она горюет. Гришка сел рядышком.

– Горюешь?

Девочка Лиза глаз от речки не отвела.

– Я, когда на речку смотрю, не люблю разговаривать, - сказала она. А ты когда разговаривать не любишь?

– Я разговаривать не люблю, когда в небо смотрю. Там самолеты, ответил Гришка таким голосом, от которого всякая грусть проходит.

Лизин нос приподнялся.

– Не в самолетах счастье...

Гришка вопрос себе задал: что такое счастье и было ли оно у него? Он перебрал в уме множество всяких прошедших радостей, восторгов, удовольствий и поделился с Лизой самыми, на его взгляд, замечательными. Девочка Лиза, которая еще не знала, в чем счастье, но уже понимала, в чем счастья нет, воскликнула: "Какие пустяки!" - и задрала нос еще выше. Гришка застеснялся и домой пошел.

Девочка Лиза ничего не сказала о Гришкиной худобе. Это Гришка отметил.

На крыльце воробей вертелся, примеряя красивые позы.

– Аполлон, - спросил Гришка, - в чем ваше счастье?

Аполлон Мухолов ответил:

– В полете!

И полетел. Быстро-быстро.

А когда вернулся и снова уселся на перила крыльца, повторил торжественно:

– Счастье в полете.

– Может быть, - согласился Гришка.
– Полет - птичье дело.

– Увы, некоторые птицы тоже сути не понимают, просто перемещаются в воздухе в поисках корма.
– Аполлон Мухолов вздохнул, перья на груди почистил, хвостом потряс и оглядел Гришку королевским взглядом.
– Мне кажется, вы могли бы. У вас это есть.

– Что?
– спросил Гришка.

– Желание славы. Нужно ярко представить себе, какой вы замечательный, необыкновенный ребенок, потянуться и устремиться...

Гришка тут же полез на кривую березу, которая росла неподалеку от дяди Фединого дома и на которую было нетрудно залезть.

– С березы нельзя! Вы с нее упадете без опыта. Только с земли!

Отыскав небольшой бугорок, Аполлон Мухолов позвал Гришку и скомандовал важно:

– Приготовились!

Гришка представил, какой он замечательный и ни с кем не сравнимый. Но поскольку замечательной была в нем только его худоба, по крайней мере, только об этом он знал, он еще больше утончился и вытянулся. Если бы теперь написать его имя в столбик заглавными буквами, то следовало бы прибавить в конце три восклицательных знака:

Г

Р

И

Г

О

Р

И

Й

!

!

!

– Пошел!
– крикнул Аполлон Мухолов.
– Больше гордости! Больше гордости! Тянитесь и устремляйтесь.

Гришка потянулся и устремился - и не заметил, что пальцы его босых ног перестали касаться земли.

Он летел низко. Шею сводило, глаза выпучились. Не вздохнуть.

– Свободнее!
– поучал воробей.
– Больше самоуверенности!

Гриша чуть не заплакал. От этого полета, кроме неловкости и непосильного напряжения, он ничего не почувствовал, наверное, потому, что никогда не думал о счастье, просто жил как живется.

Было стыдно. В висках стучало. В ушах звенело.

Сквозь эти болезненные ощущения услыхал Гришка испуганный Аполлонов голос:

– Спасайтесь!

Стал Гришка на землю и оказался перед мальчишкой - очень крепким и очень насупленным. В руках у мальчишки рогатка, в зубах - соломинка жеваная. Отдышавшись немного, Гришка сказал:

– Тяжело летать, неловко. И все-таки удивительно.

– Кто летает, кто на голове ходит, кто как выпячивается. Ничего удивительного.
– Мальчишка прищурил глаза, похожие на отточенное железо, перекусил соломинку жеваную и выплюнул.
– Я свое ненужное удивление променял на серьезное дело. Твоему дядя Феде. Я ему удивление - он мне удар без промаха. У каждого свое счастье.

– Бессовестная ложь!
– закричал Аполлон Мухолов откуда-то со стороны.
– Не бывает злодейского счастья. Злодейская удача бывает, а также злодейские хищные радости. Но злодейского счастья не может быть никогда. Григорий, обратите внимание, перед вами злодей, Пестряков Валерий.

Пестряков Валерий растянул рогатку от плеча до плеча.

– Глупый ты, Аполлошка. Удар без промаха в широком смысле. Я теперь отличником буду, чемпионом по боксу, гроссмейстером. А выучусь командиром, как товарищ Гуляев.
– Пестряков Валерий улыбнулся сильной улыбкой.
– Не понимает взаимной выгоды Аполлошка. А еще образованный. Я с этой осени в первый класс пойду. Он бы мне в форточку по учебе подсказывал, я бы ему за это муравьиных яиц, льняного семени, гречневой каши - дружба! Святой союз! Как говорится, за добро добром.

– Демагогия!
– суетливо выкрикнул образованный воробей.

Пестряков Валерий, не целясь, попал из рогатки в ромашку, прямо в желтую сердцевину.

– Аполлошка, быть тебе без хвоста.

Гришка хотел сказать: "Это нехорошо. Птиц нужно беречь и охранять!" но заробел. И услыхал зов:

– Григорий, сейчас же явись. Пулей лети!

Гришка приподнялся на цыпочки и полетел, оглохший от напряжения.

ЧЕМ ПОРАДУЕШЬ?

– От скромности я не умру, - заявил дядя Федя.
– Я умру от ран!