Чтение онлайн

СКАЗКА ПРО КОРОЛЕЙ

Четыре черных короля сказали хором: "Раз!"

Четыре черных короля сказали хором: "Два!"

Четыре черных короля сказали хором: "Три!"

Бум! Бац! Трах! Бах! Вперед! Ура-а!.. Коли!

Четыре черных короля все разом померли.

И ноги кверху...

ЧЕГО МОЛЧИШЬ?

– Хорошая сказка... Таинственная, - прошептал Гришка.

Девочка Лиза к нему повернулась.

– А ты помолчи. Как ты здесь очутился?.. Это не сказка вовсе, а пустое Валеркино бахвальство. Ты, что ли, королей победил?
– спросила она у Пестрякова Валерия.
– Увидел бы короля, небось дал бы деру.

– Плохо ты меня знаешь, - возразил Пестряков Валерий.
– Во-первых, моя сказка со смыслом. А во-вторых, пусть теперь Гришка рассказывает. Может, у него лучше всех получится.

– Ну-ну...
– произнесла девочка Лиза добреньким голосом, не ожидая от чужих сказок ничего путного.
– Рассказывай, Гришка.

Гришка задумался. Собрал все наличные мысли в центр головы - ничего сказочного, одна быль. Гришка вопрос себе задал случайный: "Куда уходят трамваи, когда свернут за угол?"

Представил трамвай посреди сосновой поляны. Внутрь вагонов залетают шмели и пчелы, запрыгивают кузнечики и лягушата. А на месте водителя в солнечном тепле спит трехцветная кошка Семирамида...

Девочка Лиза спросила нетерпеливо:

– Чего молчишь?

– Я не молчу. У меня быль придумывается.

– Тогда и не сиди с нами, - сказала девочка Лиза. Но Пестряков Валерий ее пресек:

– А ты не командуй. Он младше, нужно ему срок дать больше. До завтрашнего утра.

ЖИЛИ, ЖИВУТ И БУДУТ

Гришка по деревне грустно шагал, думал, как сочинить сказку. "Наверно, я совсем бестолковый. Неспособный, наверно. Ох, тяжело..."

От таких размышлений Гришку отвлекли овцы. Принялся Гришка помогать некоторым нерасторопным хозяевам загонять по дворам овец, которые идти домой не желают, всякий раз упираются и норовят убежать.

Потом помог выгружать хлеб из автофургона в магазин. Хлеб был чудесного аромата.

Потом послушал музыку из транзистора, который стоял на коленях у девушки Тани, и сказал:

– Мне нужно к завтрашнему дню сказку придумать про жили-были.

Девушка Таня глянула на него, словно он дым, который глаза щиплет, помигала и вздохнула.

– Закат нынче такой неяркий, ничего замечательного на завтрашний день не сулит.

Гришка с Таней мысленно не согласился - закат, по его мнению, был золотой. И еще он подумал: "Зачем жили-были? Нужно сказку так начинать: "Жили, живут и будут..."

ПОТОМУ ЧТО НЕ САХАР

Дядя Федя и дядя Павел сидели в большой комнате, пили чай из самовара.

– Григорий, - сказал дядя Федя.
– Садись немедленно пить чай индийский. Пашка из Индии привез - наивысший сорт. Но сиди тихо, не встревай в наши воспоминания.

Гришка налил себе чаю. Принялся было сказку придумывать такую: чай индийский на дяди Федином огороде самостоятельно произрастает в виде пальмы. Листья у пальмы разные: одни чайные, другие из серебряной бумаги, чтобы в нее чай индийский заворачивать.

Но дядя Федя и дядя Павел так громко грустили, смеялись и пели и так часто повторяли со вздохом: "Эх, Васька, Васька..." - что сказка дальше пальмы не продвигалась. Правда, придумался полосатый кот Васька, который сидел на пальме, пел песню "Не плачь, девчонка, пройдут дожди..." и мастерил себе из серебряной бумаги крылья для полета.

Чтобы не мешать взрослым, Гришка отнес свой стакан на кухню. Бросил в него кусок сахара-рафинада, ложечкой поболтал. Сахар развалился на большие куски, потом распался на мелкие крошки, потом и вовсе растаял, пустив по воде как бы прозрачный дым. Гришка еще положил. Другой кусок тоже растаял.

"Интересно, - подумал Гришка.
– Сахар тает, потому что не крепкий. А если поболтать в стакане гайку?"

"Какую гайку?" - спросилось в его голове.

"А вот эту".

Гайка лежала возле сахарницы. Небольшая, железная, совсем новая.

Гришка бросил ее в стакан.

Крутится гайка, в стеклянные стенки тюкает, но не тает.

"Наверно, я недолго кручу, - думает Гришка.
– Гайка крепкая, не сахар. Нужно ее крутить подольше".

Гришка сел поудобнее, вздохнул несколько раз поглубже, чтобы сон прогнать, и принялся без устали крутить ложкой в стакане. Сам думает: "Может быть, сочинить сказку про девочку Лизу? Собирает Лиза по утрам росу с одуванчиков, потому у нее такие волосы легкие. Уж это, наверное, сказка..."

– Крутишь?
– услышал Гришка вопрос с подковыркой.

– Кручу.
– Гришка поднял глаза от стакана и увидел: стоит возле печки гражданин с чемоданом, то ли усталый очень, то ли больной. Щеки выбриты наспех - в глубоких морщинах будто пепел скопился. Волос у гражданина на голове мало, но не то чтобы лысый.

– Не признал?
– спросил гражданин. И сам ответил печально: - Не признал... Раньше я на них смахивал, на Пашку и на Федьку.

– Точно, - сказал Гришка, раскрыл глаза до ломоты в висках, чтобы сон прогнать окончательно.
– Есть отдаленное сходство. А вот дядя Павел и дядя Федя очень похожи.

– Именно, - кивнул гражданин.
– Они же товарищи - не разлей вода. Они отчего похожи? От сходства мыслей и интересов, а также от верной дружбы.

– А вы?
– спросил Гришка.

– Я дядя Вася. Ихний бывший приятель.
– Дядя Вася поставил чемодан на пол, поежился и погрел руки, подув на них, словно на дворе дождь и холод, а не теплый летний вечер.

– Что с вами?
– спросил Гришка.
– Болеете?
– Это он вслух спросил, а про себя подумал: "Может быть, сочинить сказку, в которой Пестряков Валерий победит все болезни..."

– Отболел уже, - сказал дядя Вася.
– Продрог я. На открытой попутке ехал. Ветер в лицо, сам понимаешь. Теперь грущу и тоскую. Пашка - он не тоскует. Федька - тот вообще оптимист. А я грущу и тоскую. Мерихлюндия у меня хроническая - от прошлой веселой жизни на разговор тянет.

Гришка из деликатности про мерихлюндию расспрашивать постеснялся.

РАЗЛУКА ТЫ, РАЗЛУКА

Дядя Вася прошмыгнул от печки к столу. Некоторое время скромно сидел, нагрузив на ладонь печальную голову. Потом развалился, задрал ногу на ногу.