Чтение онлайн

– Пестряков Валерий, ты очень нужен академику Павлу Степановичу Спицыну, - сказал Гришка твердо.
– Он тебя немедленно ждет.

– Спицын?
– спросил пожилой дачник.
– Квазипространственный транспорт?

– Ага. Нетрясучий, - подтвердил Гришка.

– Ждет?
– удивилась девушка Таня.

– Немедленно ждет, - подтвердил Гришка.

– Пестрякова?
– спросили прочие шумные зрители.

– Кого же ему еще ждать? Только меня, - ответил Пестряков Валерий хладнокровно.
– У него ко мне срочное дело... Извините, остальные двадцать мячей я после обеда поймаю.

НА ПУШКУ БЕРЕТЕ

Академик Павел Степанович Спицын сидел на крыльце, смотрел на солнце незаслоненными глазами и не мигая...

– Ох, - говорил он.
– Согревает...

Гришка вознамерился тоже глянуть на солнце, не заслоняясь.

– Заслонитесь!
– крикнул ему Аполлон Мухолов.
– Разве вы не улавливаете, что между словами "солнце" и "заслониться" существует опасная связь? Между прочим, слово "слоняться" означает бродяжничать, идти за солнцем.

Пестряков Валерий метнул на воробья взгляд цвета отточенного железа и пробормотал как бы для себя, но чтобы все слышали:

– Ну Аполлошка, ну выкаблучивается! Перед товарищем академиком образованность свою выпячивает.

Академик дядя Павел усмехнулся и вдруг приказал:

– Открой глаза! Шире!

Пестряков Валерий то ли от неожиданности, то ли от силы академикова голоса распахнул глаза на всю ширь.

– Светится!
– прошептал академик.

На крыльцо выскочил дядя Федя.

– Что светится?

– У него в глазах ум светится!

– Загибаете, - возразил Пестряков.
– На пушку берете.

Академик дядя Павел рывком посадил его на крыльцо.

– Пестряков, - сказал он.
– На березе сидело N зайцев. Сначала улетела одна часть зайцев, потом улетела другая часть, равная первой. Осталась на березе третья часть зайцев, равная второй. Сколько осталось зайцев на березе?

– Вы как спрашиваете, как в натуре или в условном смысле?

– И так отвечай, и так, и с точки зрения психологии.

– В натуре зайцы не летают, они скакать должны. В условном смысле осталось N зайцев, деленное на три.

– А с точки зрения психологии?
– спросил академик.

Пестряков Валерий засопел от усиленной работы мысли.

– Ага! Вы хотели сказать, что мне Аполлошкины подсказки не понадобятся - я сам все решу?

– Именно, - кивнул академик.

– А кому я стану муравьиные яйца носить, льняное семя и гречневую кашу?

– Ему.

– А он мне что?

– Ничего.

– За ничего я не буду, - пробурчал Пестряков Валерий.
– За добро надо платить добром. А если я ему хвост отбил, я могу компенсировать.

Гришка сидел на нижней ступеньке крыльца, жевал сосновую кислую щепку и думал: "Что же такое ум?"

Гришкина мама иногда говорила отцу с застенчивой надеждой:

"Мне кажется, он растет умным мальчиком".

"Поживем - увидим", - отвечал отец.

– Что такое ум?
– спросил Гришка, оглядев всех подряд: дядю Павла, дядю Федю, Аполлона Мухолова и Пестрякова Валерия.

Пестряков Валерий ответил сразу:

– Ум - это удар без промаха в самом широком смысле... Я теперь в Аполлошку стрелять не стану. Я его умом пересилю.

Образованный воробей Аполлон Мухолов, выскочив на карниз, стремительно муху поймал.

– Если правильный глагол от слова "ум" будет "уметь", то ум - значит умение.

Заслуженный пенсионер дядя Федя вздохнул:

– Ум - это мечта живая...

Академик дядя Павел почесал затылок.

– Все, вместе взятое, и кое-что еще, - сказал он и добавил легкомысленным тоном: - Слышишь, Федька, не пора ли за карасями идти?

ТЫ КОГО УПУСТИЛ?

Карасей ловят таким приемом. К двум еловым шестам, которые валяются возле Решета (так называется маленькое, заросшее кувшинками озеро), привязывают старую дяди Федину сеть, штопаную-перештопаную. По нижнему краю сети - грузила из обожженной глины, по верхнему - поплавки из бересты. Ясно, что при такой конструкции сеть в воде не перепутается, но пойдет стенкой. Рыболовы в горячем споре угадают заветное место с жирным илом, где лежат беззаботные караси. Огородят карасиное лежбище сетью с трех сторон, оставив ворота. Затем неслышно наедут лодкой поближе к воротам и вдруг возьмутся шестами ил ворошить, веслами воду баламутить. Короче, устраивают шум, гам и коловращение. Караси, спасаясь от этого безобразия, бегут, как стадо от грозы, и прямо в сеть.

Может быть, в других местах карасей ловят иначе, но здесь, в деревне Коржи, на маленьком озере с несерьезным названием Решето, их ловят исключительно таким способом. Правда, некоторые дачники, у которых пустого времени много, ловят карасей удочкой на булку. Карась даже на булку с изюмом клюет в малом числе и мелкий - кошке на раз облизнуться. А чтобы на компанию поджарить, удочкой не наловишь.

– Ух, миляги! Ух, крепыши!
– шумел дядя Федя. Они с дядей Павлом сеть выбирали.

– Чушки! Колобашки!
– восклицал дядя Павел.

Милиционер товарищ Дудыкин в это время обретался в соседней деревне, а если бы и рядом был, то без внимания. Караси из Решета-озера у него за серьезную рыбу не шли, поскольку все лупоглазые. К тому же, если учесть, две трети добычи ловцы обязаны были сдать в колхозную столовую для приготовления фирменного блюда "Карась, запеченный по-новгородски".

Гришка хватал из сетки тяжеленьких бронзовых карасей, бросал их в лодку. Все думал: есть ли у него ум? Получалось - отсутствие. Ударом без промаха в широком смысле Гришка пока не владел. Мечтаний у него было много; он и сейчас мечтал, что не на маленьком озере Решете карасей ловит, а в Атлантическом океане, но мечты живой, чтобы одна и на долгое время, у него не было. Умения тоже недоставало. Правда, научился Гришка при дяде Феде варить картошку - и в мундире и очищенную. Может быть, имеется у него то самое "кое-что еще", что ко всему высказанному вприбавку? Над этим вопросом Гришка задумался - сам в руках карася держит большого, тяжелого, словно из потемневшей старинной бронзы. Показалось Гришке, что карась сказал: "То самое кое-что еще у тебя, Гришка, имеется, а остальное придет потихоньку". От неожиданности Гришка пальцы разжал - карась темно-бронзовый упал в воду. Показалось Гришке, что шепнул карась ему доброе слово из темной воды на прощание.

– Ах ты, Гришка!
– зашумел дядя Федя.
– Ты кого упустил, размечтавшись?

– Карася, - сказал Гришка.

– Ты Трифона упустил! Я же своими глазами видел. Это был Трифон. Сам!

– Да ну?
– огорчился дядя Павел.
– Неужели сам? Тогда рыбалке конец. Если Трифона упустить, он всех карасей уведет. Закопаются караси в ил - и хоть с аквалангами шарь по дну, ни единого не найдешь.

– Может быть, хватит уже, - сказал Гришка.
– А во-вторых, может быть, это не Трифон.

– Пожалуй, и верно, не Трифон, - сказал дядя Павел.
– Трифон, пожалуй, побольше будет и потемнее.

– Именно Трифон!
– настаивал дядя Федя.

Они сговорились еще раз сетку поставить для окончательного разрешения спора. Гришку на берег высадили с упреками и укорами, чтобы в другой раз Трифона не упускал.

"Как же не упускать, - думал Гришка, - его всегда упускать нужно".

НЕИЗВЕСТНЫЙ ЗА СПИНОЙ

– Сколько сметаны пойдет, если вы еще карасей наловите!
– крикнул расстроенный Гришка.