Книжная деревушка в Шотландии
Шрифт:
Да, и каждый, кто читал желтую прессу, прекрасно знал, какие именно: виски и женщины. Кокаин тоже прилагался.
– У меня тоже были кое-какие проблемы, – шипела Шона. – Так уж вышло, что его лучший друг оказался моим парнем. Это случилось так рано, – добавила она тихо.
Папа кивнул.
– Да, так и есть. Слишком рано, – сказал он, и Шона ясно увидела, что он думает о маме. Она уже давно их покинула, но Шона чувствовала, что он все еще скучает по ней, особенно на Рождество. За все эти годы ни одна женщина не смогла занять место мамы в его сердце. Так же, как Патриция занимала место в сердце Грэма, пока не появилась эта немка.
Шона перевела взгляд на бумажный пакет, стоявший возле отцовского барного стула. Внутри лежала коробка, которую передала ей немка. Пакет все это время был на кухне, рядом с баком для мусора. Сегодня утром Шона пришла к выводу, что последний день уходящего года – самое подходящее время, чтобы наконец избавиться от этой дурацкой вещицы.
– Что это? – спросил папа, который проследил за ее взглядом и теперь тоже заглядывал в пакет. – Запоздалый рождественский подарок?
Шона покачала головой и, поддавшись порыву, ответила:
– Виктория Ламбах притащила его сюда перед тем, как улететь в Германию. Сказала, что это для Финли. – Она закатила глаза. – Думаю, мальчик и без него обойдется.
Отец соскользнул со стула, и Тайсон вскочил на лапки.
– Брат говорил, почему она так внезапно вернулась в Германию?
Шона снова покачала головой. Она уже несколько раз спрашивала Грэма об этом, но так и не получила ответа.
Отец потянулся за курткой.
– Когда тебя ждать дома? Сразу после работы?
Шона вздохнула. Даже если она не была до конца уверена, что отец справится без нее, ей срочно нужно поставить поиск собственной квартиры на первое место в списке планов на следующий год. Когда папа задавал ей подобные вопросы – а задавал он их часто, – она чувствовала себя так, будто ей снова двенадцать.
– Нет, у меня свидание.
– С молодым человеком? – с любопытством спросил отец.
– Нет, со старым.
– Что? – Он вскинул брови. – Насколько старым?
– Да шучу я! – Шона решительно подтолкнула его к двери. Ей действительно пора переезжать. Жить в отчем доме в свои тридцать два года под пристальным вниманием папы, как маленькой девочке, было просто унизительно. Но чем ей оплачивать собственное жилье?
Шона была очень рада, когда Тайсон и Пол ушли и она могла спокойно продолжить работу. Песочное печенье, которое она полчаса назад достала из духовки, наверняка уже остыло, и его нужно нарезать. Шона попробовала новый рецепт, добавив в тесто немного лимонной цедры и имбиря. На вкус получилось не так уж плохо.
По пути на кухню взгляд Шоны снова упал на пакет с подарком.
«Не могли бы вы передать это Финли?» – спросила эта разодетая фифа, и, если бы Шона не взяла пакет, наверняка не избавилась бы от нее так быстро.
С самой первой их встречи, на поле для гольфа, когда Грэм смотрел на Вики так, словно та была неземным существом, Шона поняла, что добром это не кончится. Альфи тоже нравился такой тип женщин. Женщины, ангельская внешность которых скрывала холодные сердца, не знавшие жалости; им точно известно, чего они хотят, и они без колебаний идут на все, чтобы это заполучить. Она на собственном опыте убедилась, к чему это приводит.
Шона сглотнула. В это Рождество она не ходила на кладбище, как делала все эти годы. Она говорила себе, что однажды горе и чувство вины обязательно исчерпают себя. Но если быть честной с собой, то больше всего на свете она боялась встретить там Нейта. Потому что не вынесла бы этого.
Почему же сейчас она снова думает об Альфи и Нейте? Ах да, из-за немки. Она и правда не произвела на нее хорошего впечатления. Шона взяла пакет и решительно вышла на улицу. Там она открыла мусорный бак и высыпала в него содержимое. Вдруг она заметила, что, кроме коробки, в пакете было что-то еще – письмо.
Шона уже захлопнула крышку бака и направлялась обратно в теплое кафе, но неожиданно обернулась. Она знала, что это неправильно, но письмо… Ей захотелось прочитать его. Может быть, тогда она поймет, почему сердце ее брата разбито с тех пор, как уехала эта фифа.
Даже не обладая экстрасенсорными способностями, Шона это предвидела. Мыслями она перенеслась в тот вечер в начале декабря, когда она отправилась на прогулку с Бонни Белль и прошла мимо коттеджа «Жимолость». В освещенном окне она увидела эту женщину за обеденным столом вместе с Грэмом, Финли и даже папой – они выглядели как счастливая семья. Картина настолько потрясла Шону, что она позвонила в дверь и попросила брата выйти на разговор.
– С ней ты не будешь счастлив! – сказала она ему, и Грэм пришел в ярость. – Я просто не хочу, чтобы она разбила твое сердце. Тебе и так пришлось столько всего пережить! – вдруг воскликнула она, и от досады на то, что брат сознательно бросается навстречу несчастью, у нее на глазах выступили слезы. И только тогда черты лица Грэма внезапно смягчились, и он заключил ее в объятия.
– Тебе не придется заботиться обо мне, как после смерти мамы. Или после смерти Пэт. Теперь я справлюсь сам, – прошептал он ей, – и я обещаю, что мое сердце не будет разбито.
Шона хмыкнула. Он определенно не смог сдержать свое обещание.
Она снова вышла на улицу и достала письмо из мусорки. К ее удивлению, оно было адресовано не Грэму. Оно предназначалось для Финли. Шона вскрыла конверт и начала читать.
Дорогой Финли!
Я знаю, что больше всего на свете ты хотел получить на Рождество письмо от мамы. Но ты и сам знаешь, что Санта живет не на небесах, а на Северном полюсе, и к тому же небо так ужасно высоко, что никто – ни Санта на санях, ни воздушный шарик – не может до него добраться, чтобы рассказать твоей маме о твоем желании и передать ей твое письмо. Но знаешь что? Даже если она не может отправить тебе весточку, я точно знаю, что она всегда с тобой.
Я уже рассказывала тебе, что говорил мне мой папа, когда я очень горевала о том, что моя бабушка умерла. Ты помнишь? Он сказал, что воспоминания подобны звездам в ночи и ярко сияют в твоем сердце. И что мы никогда не забудем тех, кого действительно любим. А еще он сказал, что люди, которых мы любим, находятся с нами не только в наших воспоминаниях. Если мы захотим, то сможем их почувствовать. В каждой песчинке, в каждом дуновении ветра, в каждом луче солнца, в аромате каждого цветка, в шуме дождя и в мерцании звезд.
Твоя мама с тобой. Всегда и везде. Она смотрит на тебя с гордостью. С каждым восходом солнца она желает тебе доброго утра, с каждым закатом – спокойной ночи, и однажды – я точно это знаю – вы снова встретитесь.
К сожалению, мне пришлось неожиданно вернуться в Германию и я не успела с тобой попрощаться, но я хочу, чтобы ты знал, что ты в моих мыслях и что я очень, очень горжусь тем, что встретила такого замечательного мальчика, как ты! И конечно, Герти, Перчика и Тайсона!
Счастливого тебе Рождества!
Вики
P. S. Санта-Клаус просил передать тебе набор фокусника. Чтобы ты научился волшебству так же быстро, как Гарри.
О боже! Шона ожидала чего угодно, но только не таких слов. Она закрыла рот рукой. Проклятье! Но откуда ей было знать, что в этой разодетой фифе больше глубины, чем в чайной ложке… И что она способна на такие слова… Такие добрые и красивые слова…
«Если мы захотим, то сможем их почувствовать. В каждой песчинке, в каждом дуновении ветра, в каждом луче солнца, в аромате каждого цветка, в шуме дождя и в мерцании звезд».
Горячие слезы жгли веки Шоны. От горечи и тоски по людям, которые безвозвратно ушли из ее жизни, – а их было немало. А еще от стыда. Каким ужасным и предвзятым человеком она была! И как посмела утаить это письмо от Финли и Грэма?
Шона увидела Грэма. Он шел к книжному магазину с ключом в руке: близилось время открытия.
Она быстро потянулась к мусорному баку, чтобы достать бумажный пакет с подарком.
Шона вытерла слезы из уголков глаз тыльной стороной ладони и побежала вслед за братом.
– Подожди! – крикнула она.
– Что такое? – спросил Грэм.
Она молча протянула ему пакет и письмо.
– Вики передала это для Финли, перед тем как улететь в Германию.
– Что? Не понял… – Грэм выглядел совершенно сбитым с толку. – Почему это все еще у тебя?