Чтение онлайн

— Наверняка Эвелин его знает, — сказал Уильям.

Джек нахмурился:

— С чего ей вдруг знать нового фермера?

— Не фермера, а…

— Может, поговорим о чем-нибудь другом? — предложила Эвелин. — Погода стоит просто замечательная, правда?

Уильям прищурился:

— Почему каждый раз, когда разговор заходит о тебе, ты спешишь переменить тему? О наших проблемах слушать ты только рада, что да как — судишь с удовольствием, а о том, что такая благородная леди, как ты, делает в книжном магазине, рассказывать почему-то не хочешь.

— Ты о чем вообще? — удивился Джек.

Наоми наклонилась к нему и шепнула ему что-то на ухо. Эвелин заметила, как глаза его внезапно округлились.

Эвелин вспыхнула:

— Одно дело, когда я сама хочу поделиться своей историей, Уильям, и совершенно другое, когда ты ее из меня выпытываешь.

— Просто мне что-то подсказывает, что если я не буду ее выпытывать, то сама ты никогда не поделишься! — Он повернулся к Наоми. — Ну правда! Неужели ты не заметила!

— Каждый имеет право на личную жизнь, — твердо сказала Наоми.

— Что я слышу! — ответил Уильям с вызовом в глазах. — Ну ладно. Что ты знаешь об Эвелин, Наоми? Что ты на самом деле о ней знаешь? Безо всяких пустяков.

Наоми закатила глаза.

— Эвелин у родителей единственная дочь, — начала она, загибая пальцы. — Она живет со своей матерью и тетей. В свободное время она любит шить. Она предсказала, что лето будет жарким. Ей нравится киш, и она хорошая подруга.

— Вот, понимаешь теперь, о чем я? — Его голос стал на полтона громче. — Пустяки! Почему ты не даешь людям узнать себя, Эвелин? Чего такого ужасного, по-твоему, может случиться?

Эвелин почувствовала, как тяжесть, сдавливавшая ей грудь, стала душить еще сильнее.

— Наверное, потому, что когда я впускаю людей в свою жизнь, то они всякий раз меня разочаровывают, — тихо ответила она. — Так что, Уильям, пусть мои секреты останутся при мне, а твои — при тебе.

Уильям поднял бровь:

— А какие, по-твоему, секреты у меня?

— Действительно, какие же? — фыркнул Джек и, взяв себе еще один пирожок со свининой, вонзил зубы в его золотистую корочку.

Улыбка слетела с лица Уильяма.

— Ты это к чему?

— Лондон! — ответил Джек, хлопая друга по спине. — Ты ведь его в секрете держал. Я вообще понятия не имел, что ты серьезно думаешь стать писателем, а потом вдруг раз — и ты заявил, что, черт возьми, уезжаешь!

— Но ты ведь не это имела в виду, так? — спросил Уильям, поворачиваясь обратно к Эвелин. — Ты говорила не о Лондоне.

— Нет, — согласилась Эвелин.

— Всё, довольно. — Наоми закатила глаза. — Вы друг друга стоите.

— Ну нет. — Уильям отложил тарелку. — Эвелин обвинила меня в обмане, и я хочу узнать почему.

— Успокойся, — сказал Джек, кладя руку Уильяму на плечо. — Уверен, она просто пошутила.

— Не похоже было на шутку.

— Джек прав: я тебя ни в чем не обвиняла, — сказала Эвелин.

— А выглядело так, как будто обвинила!

— Джек, — сказала Наоми, откладывая тарелку, — думаю, нам с тобой нужно пойти прогуляться вокруг того чудесного дерева. Сопроводишь меня?

— Сопровожу… к дереву?

— Да, — подчеркнуто подтвердила Наоми. — Пусть эти двое уладят свои разногласия без нас.

— Это совсем не обязательно, — сказала Эвелин. — Мы с Уильямом можем пока отложить этот разговор. Так ведь, Уильям?

— Нет, пока ты не расскажешь, что за великий секрет я, по-твоему, храню.

— Я завтра тебе расскажу, — твердо ответила Эвелин.

— Нет, ты расскажешь сейчас! — Он произнес это так громко, что пожилая пара, сидевшая на ближайшей скамейке, обернулась.

— Пойдем, Джек, — сказала Наоми. — Пусть пошипят друг на друга и успокоятся.

Эвелин вскочила на ноги, но Наоми ее опередила. Она взяла Джека под руку и, многозначительно посмотрев на Эвелин, подмигнула ей.

— Ты просто невыносим. — Эвелин со вздохом села обратно. Она вдруг почувствовала себя маленькой, словно гувернантка только что отчитала ее за плохой французский.

— Кто бы говорил, — огрызнулся Уильям.

Игнорируя его ледяной взгляд, она посмотрела как бы сквозь него, на здания, стоящие на краю парка. Желтоватый песчаник их строгих фасадов на ярком солнце стал белым.

— Я имела в виду твою семью, — наконец сказала она. — Я спросила как-то, почему ты живешь с дядей, но ты уклонился от ответа. Но я думаю, что Наоми права. Если ты не хочешь рассказывать, то неправильно с моей стороны на тебя давить. Прости за излишнее любопытство.

Уильям откинул волосы со лба и тяжело вздохнул.

— Ну, секрета тут никакого нет, — произнес он неожиданно усталым голосом. — Просто немного грустная история, которую я обычно не рассказываю направо и налево первым встречным.

— Потому что думаешь, что они начнут тебя жалеть? — спросила Эвелин. — Как-то иначе к тебе относиться?

Он взглянул на нее, сдвинув брови.

— Вообще-то да. — Голос его прозвучал удивленно. — Откуда ты знаешь?

— Потому что ты сам это сказал в «Синем колокольчике».

— А-а-а. — Уильям фыркнул. — А я-то думал, что ты ясновидящая.

— Нет. Я просто умею слушать.

На секунду между ними повисла тишина. Затем он произнес:

— И ты меня прости, что полез не в свое дело. Джек бы как-то это оправдал, сказал бы, что это просто мое писательское воображение мне покоя не дает, но на самом деле мне было любопытно. Не каждый день к твоему дяде в магазин устраивается на работу благородная леди. Ты не из нашего мира, понимаешь? Такие люди, как я, или Джек, или Наоми, не ходят на балы. И говорят не так. И не отправляются в церковь в платьях, которые стоят как две мои годовые зарплаты.

Первым ее порывом было скрыть это, спрятать, сменить тему или даже встать, стряхнуть с платья крошки и уйти. Она чувствовала, как ее сердце сбилось с ритма, а грудь снова сковала тяжесть.

Но неожиданно для себя она сказала:

— Мой отец — барон, но… мы потеряли все свое состояние.

— Поэтому тебе пришлось пойти работать в книжный магазин?

— Мне пришлось пойти работать в книжный, потому что я не собираюсь ждать, пока кто-то придет и исправит то, что натворил мой отец. — Эти слова против ее воли прозвучали резко, лицо ее загорелось. — Я не буду сидеть сложа руки и гадать, когда же моя жизнь наладится.