Чтение онлайн

– Ну а что ты намерена делать с Благожитом? – Етон привстал на подушках и подался к ней.

Наедине, без раздражающего присутствия Мистины, плеснецкий князь держался с Эльгой заметно проще и дружелюбнее. У нее даже мелькнуло в мыслях: он не глуп, с ним можно поладить.

– Мы не можем просто так оставить это дело. Погибла наша твержа на земле Благожита, были убиты мой боярин и пять десятков его людей. Благожит лишился сына. Я готова принять от Благожита выкуп нашей обиды и заключить мир. Но чтобы дело сладилось, нам твоя помощь нужна. Если мы с тобой снарядим общее посольство и твои люди помогут нам помириться с Благожитом, то на правый берег Днепра вернется покой. Благожит не станет упрямиться, если увидит, что киевская русь и волынская едины, если от твоих людей услышит, что мой сын жив. Да и Людомир будет спокойно сидеть дома, а это ведь нужно нам обоим.

– А как же древляне?

– Древляне – мои данники, и с ними мы управимся без чужой помощи. По-настоящему нам мешает только Людомир. С Благожитом мы совладаем, если он будет знать, что ему не на кого больше опереться.

– Я подумаю над этим, – Етон медленно откинулся на подушки и закрыл глаза. – Ступай. Я от вас устал. Неудивительно, что от вашей породы даже греки предпочитают откупаться.

Улыбнувшись, Эльга встала и шагнула к двери.

– Вон тот, – сказал слабый голос у нее за спиной.

– Что? – Она обернулась.

– Вон тот, – слегка дрожащая старческая рука указывала на меч в ножнах, висящий на стене над лежанкой, и впрямь длиннее, чем все ранее виденные Эльгой «корляги». – Вот этим мечом я размахивал, легко, будто прутиком, когда… лет сорок назад. И будь я сейчас такой, как тогда, тебе не пришлось бы искать нового мужа ни у саксов, ни у греков!

К вечеру князь плеснецкий настолько оправился, что смог показаться в гриднице. За столом кияне застали полтора десятка самых знатных здешних бояр, русинов и бужан. Князь послал за ними, чтобы объявить: сразу после Купалий он намерен снарядить посольство к Благожиту и ему нужны охотники взяться за это дело. Эльга вздохнула с облегчением, а Мистина весь остаток длинного вечера обсуждал с Етоновыми людьми, чего хотят кияне и в чем польза этого общего посольства. В итоге решили, что с русами поедут Стеги, как самый опытный в таких делах плеснецкий муж, Чудислав, как самый родовитый из бужан, и еще двое русинов: Рудовит и Безрад, младший брат воеводы Семирада. Кияне отправились на покой, довольные успехом. От Етона они добились того, чего хотели. Но впереди еще оставались переговоры с Благожитом, и следовало быть готовыми к встрече там если не с самим Людомиром, то с его людьми. А это сулило если не открытую вооруженную схватку, то суровое противостояние. Плеснецким боярам предстояло засвидетельствовать перед дреговичами и волынянами, что князь киевский Святослав жив и с головой своей не расставался. Эльга очень надеялась, что эта весть остудит ратный пыл Людомира и побудит Благожита искать примирения.

От русов должны были ехать двое: Мистина и Острогляд. Боярин, напротив, надеялся на встречу с Людомиром, чтобы попытаться выкупить у него голову сына. Пока Людомир не знает, что эта голова – не Святослава, он наверняка сохранит ее. Уже взяв себя в руки, Острогляд, однако, не оправился от горя потери и выглядел непривычно мрачно. За этот месяц он похудел и осунулся, и весь вид выражал его такую непримиримую решимость, какой у него не видали даже в битвах Греческого похода десять лет назад.

Выехали через день после Купалий – в обратном направлении, к Горине. В верхнем течении она служила границей между землями Деревской и Волынской, и она же вела прямо к Хотимирлю, стоявшему близ ее устья. Путь вниз по реке должен был занять десять дней или чуть менее. Мистина и Острогляд брали с собой своих людей и половину витичевской сотни; Эльге с сыном оставались гриди и вторая половина сотни, чтобы по Моравской дороге проводить их назад в Киев. Но чем дальше они ехали, тем более хмурым выглядел Мистина.

– За кого ты беспокоишься? – спросила его Эльга на третий день пути, когда две дружины в последний раз встали станом на берегу Горины.

Здесь находился брод и стоял городок под названием Горинец, где Етон держал для дружинных разъездов несколько десятков лодий. Благодаря этому Мистина и Острогляд могли отдать своих лошадей Эльге, и ее дружина, будучи одвуконь, получала возможность достичь Киева если не в два, то в полтора раза быстрее, чем они ехали сюда. А тем заметно сократить опасность пути.

– За вас, ясен день.

– Но мы же проехали по Моравской дороге и убедились, что там все спокойно, – заметила Эльга, больше желая услышать, что он на это возразит.

– Тогда я не знал, что где-то в этих краях рыщут три сотни древлянских угрызков, жаждущих нашей крови.

– Ты знал!

– Я только догадывался. То есть догадывался Лют. Лют!

Завидев младшего брата, который стоял у воды и что-то говорил отрокам, поившим коней, Мистина пронзительно свистнул и призывно махнул рукой. Тот подошел.

– Ты поедешь в Киев, – сказал ему Мистина и добавил, видя, как мгновенно изменилось с веселого на удрученное это подвижное лицо: – Я не могу проводить княгиню сам, поэтому я хочу, чтобы при ней был хотя бы ты!

Он говорил резко и отрывисто, не скрывая досады. Лют не стал спорить: догадался, что этим поручением Мистина хоть как восполняет невозможность разорваться надвое самому. Двинув с огорчением пушистыми бровями, он вслед за тем располагающе улыбнулся Эльге: дескать, быть с тобой, княгиня, я всегда рад.

Иногда Эльге чудилась неискренность в его показном дружелюбии, но она догадывалась, что тому виной. На самом деле Лют просто боялся показать свои чувства и прикрывал их другими, теми, которых от него ждали. Слишком недавно он вышел из «робичей» и в душе все опасался, что его попрекнут неволей и низким родом матери.

Не стесняясь парня, Эльга схватила руку Мистины. Лют был бы совсем глупцом, если бы до сих пор ничего не понял, а он глупцом не был.

– А для себя ты не считаешь опасным с полусотней лезть прямо навстречу этим угрызкам? Их три сотни! И полсотни из них имеют оружие и шлемы Перезвановых отроков.

– Уже не три, меньше. Десятка два их положили в Перезванце, еще три с лишним – на волоке.

– Но все равно их больше, чем вас.

– Еще есть бужане.

– Ты поручишься за них? Что они будут драться вместе с вами и за вас, если вдруг какая засада?

– Но ехать надо!

В глазах Мистины Эльга видела твердую убежденность: ехать надо. Спорить без толку. Да она и сама знала, что надо. И раз он делает это, значит, уверен в своей силе. И в удаче, как же без нее?

– Ты же сама говоришь: я самый удачливый человек, кого ты знаешь, – Мистина приобнял Эльгу, и она немного вспыхнула, вспомнив его спальный чулан, где она не так уж давно говорила ему эти слова. – А древлянам я несчастье приношу, это они должны уже понять! Я справлюсь и с малой дружиной. Етон подтвердил, что он наш союзник, и я не жду от его людей подвоха. За вас со Святшей я буду беспокоиться больше. Мы же не знаем, где те двести упырей сейчас.

Эльга прижалась лбом к его плечу, глубоко вдыхая его запах, будто пыталась надышаться впрок. Она не будет знать покоя ни единого мгновения, пока Мистина не вернется в Киев. С успехом, с провалом – лишь бы живой. За многие годы она привыкла считать его первейшей опорой своего престола, самым своим острым мечом, но сейчас как никогда ясно осознавала: он дорог и нужен ей как человек. Как мужчина, без которого душу ее навсегда поглотит ледяное одиночество, беспредельное и безжизненное, как пустыни Йотунхейма. Боги могучи, но и им не сотворить второго такого человека для нее. Не было сил выпустить его руку, ужасно представлять завтрашний день, когда пути их разойдутся.