Чтение онлайн

– После этого Сванхвит сама всю ночь сражалась с полчищами троллей и уничтожила их всех! – с торжеством закончила Вефрид. – А утром стало видно, что среди чудовищ лежит изрубленное тело Торхильд, той мачехи. Они сожгли ее вместе со всеми чудищами, а Рагнар со своим братом смог вернуться домой и занять престол своего отца.

– Я еще слышал, что он женился на этой отважной девушке. – Бер улыбнулся, и Вефрид эта улыбка показалась уж очень многозначительной.

– Ну, да, – нехотя согласилась она, потому что какая же сказка без свадьбы? – Рагнар был очень хорош собой и к тому же стал конунгом. Он был вполне достойным мужем для Сванхвит, хотя она сама часто совершала подвиги и могла бы править страной без чужой помощи.

Трудно было не понять, что Вефрид хочет сказать. Но Бер не был этим задет, а только улыбнулся: возможность женитьбы терялась для него в далеком будущем. Он вступил на путь, где на кону стоят жизнь и смерть, а выиграть может не только он. Если Игмор и его братия неправы, это не значит, что им суждено быть побежденными, к тому же и Один на их стороне – этим предупреждением не стоило пренебрегать. Очень может быть, что он, Бер, попадет в объятия валькирии, а земной жены ему и вовсе не видать. Не строя насчет Вефрид никаких замыслов, он находил ее надменность даже забавной. Она еще очень молода, слишком мало повидала и всю свою жизнь была окружена заботой, вот ей и кажется, что ее любви достоин только Сигурд Убийца Дракона. Да и не представляет она, что такое любовь. Любовь и женитьба для нее – лишь обычное завершение сказки. Его же собственные заботы, увы, были вовсе не сказочными.

– Сванхвит даже воевала со своим братом, – добавила Вефрид, покосившись на Рагнара, – и ему худо приходилось.

– Ну так она же была дочь конунга и жила в древние времена! – Рагнар не остался в долгу. – А ты мышь увидишь – визжишь.

– Ничего я не визжу, ты все врешь! – возмутилась Вефрид с таким пылом, как будто ей и правда было двенадцать лет. – Я не боюсь ни мышей, ни лягушек, ни жаб!

– Зато испугалась, когда увидела Коля убитым! Твоя Сванхвит сама целую гору чудищ покрошила в капусту и глазом не моргнула.

– Я не испугалась, я…

– Однако я ни разу не слышал, чтобы эту сагу излагали в стихах, – торопливо заметил Бер. – Сванхейд ее мне рассказывала обычными словами.

– Эти стихи Вефрид сложила сама, – не без гордости пояснила Хельга, не замечая, как Вефрид подает ей знаки глазами.

– Это ее любимая сага, – добавил Хавстейн. – Еще пока у нас с Рагнаром были деревянные мечи, она все норовила у нас их отнять и порубить крапиву – это у нее называлось «играть в Сванхвит и чудовищ».

– Вот как! – Бер широко улыбнулся, воображая маленькую Вефрид с мечом в руке, румяную от боевого ража.

Однако в этой малышке живет зрелый и смелый ум, отметил про себя Бер. Этих стихов он и правда раньше не слышал – если она сложила их сама, то достойна восхищениях, почти как ее знаменитая бабка. Вефрид вся состоит из противоречий: мягкий курносый нос, пухлые яркие губы – и этот строгий пытливый взгляд. Острые скулы и острый подбородок – и мягкое сияние светлых волос. Малый рост, хрупкие узкие плечи – и такая режущая недоброжелательность. В пылу спора на скулах у нее появился румянец, даже небольшие остренькие ушки покраснели. Это и умиляло, и забавляло Бера, но он уже понял – дай он ей угадать его чувства, только навредит и сильнее разозлит ее. Он колебался: и хотелось преодолеть ее первое дурное впечатление, и не хотелось навязываться. Не нравится он ей – ну и пусть держится подальше. Что их связывает-то?

– Ничего такого не было! – сердито воскликнула Вефрид, вовсе не желая, чтобы Бер видел в ней ребенка. – Не болтай глупостей!

– Почему же глупости? – возразил Бер. – У всякого приличного человека в детстве был деревянный меч. И у меня, и даже, я уверен, у моего брата Святослава, князя киевского.

– Девочке все-таки с мечом играть не вполне уместно… – начала было Хельга.

– Но мы ей не мешали – ведь были же валькирии! – закончил Эскиль.

– Это не в честь того ли Рагнара дано имя твоему младшему брату? – дружелюбно поддел Вефрид Бер, хотя понимал, что не она выбирала имя брату, всего на год ее младше.

– Нет, это в честь конунга Рагнара, которого прозывали Меховые Штаны, – пояснил Эскиль. – Он мой предок. Мой отец был его внуком… Честно говоря, через внебрачную связь, – усмехнулся он, видя, как изумленно раскрылись глаза Бера: тот не ожидал найти в Видимире прямых потомков столь прославленного конунга.

В Хольмгарде помнили Эскиля Тень, но такие подробности о нем, как встреча его бабки Уны с Хроальдом сыном Рагнара, тамошние предания не сохранили.

– Так выходит, мы в некотором родстве и с тобой? – спросил Бер у Эскиля, а потом глянул на Вефрид с новым чувством: она явно выросла в его глазах.

– Можно сказать и так, – невозмутимо подтвердил Эскиль с таким видом, мол, своего не упущу, на чужое не притязаю.

К концу пятого десятка лет он достиг того положения, когда его возможное происхождение от конунгов стало иметь значение.

Вефрид помолчала, с вызовом глядя на Бера, но потом лицо ее переменилось, прояснилось, и она приняла обычный независимый вид.

– Ну, довольно преданий! Расскажите лучше, где вы сегодня побывали? Что слышно? Куда хотите ехать завтра?

Остаток вечера прошел мирно, и разошлись уже перед самым сном.

– Как же мне жаль, что Фриде так не нравится Берси! – вздохнула Хельга на ухо мужу, уже улегшись в постель. – Он такой хороший парень. Так свободно говорит, видно человека умного и воспитанного. Но понятно – он единственный внук Сванхейд, живший при ней, она всю свою мудрость вложила в него.

– И удар у него отлично поставлен! – добавил Эскиль. – Я же видел отверстие от той сулицы – у него это первый труп, а я сам не сделал бы лучше.

– Впервые вижу парня, которого хотела бы заполучить в зятья.

– Да, родство было бы подходящее. Но может, она еще передумает. Я тоже поначалу тебе не нравился. Помнишь:

– Ты сам был виноват, – ответила Хельга, знавшая, что вовсе не превратность ее чувств послужила причиной тому, что между ними не все всегда было гладко. – А Берси обращается с ней даже лучше, чем она заслуживает.

– Она еще слишком молода, не понимает, кто чего стоит.

– Он, видно, так считает и не обижается. Хотя она вовсе не ребенок.

– Сколько тебе было, когда я тебя увидел в Хольмгарде?

– Шестнадцать.

– А ей?

– С месяца гои [736] – тоже.

– Ну так может, она вовсе не так мала, как нам кажется?

– Что тут говорить! Пока он не развяжется с этой местью, ни о чем таком не стоит и думать. А когда развяжется…

– Это ты можешь узнать. Чем кончится и кто кого похоронит.

– Лучше не буду. Я уже знаю, что Всеотец не на их стороне. И это… – Хельга помолчала, – огорчает меня куда больше, чем поначалу показалось.