Чтение онлайн

– И захватили седло! – насмешливо добавил Рагнар. – Какие жадные тролли.

– А кто была та девушка, что вызвала Коля… то есть Девяту к камню? – спросила Хельга. – Неужели ты… Правена?

– Нет, к нему пошла Лельча. – Правена показала на загорелую девушку со светлой косой и веснушками, сидевшую возле нее. – Меня Девята знает в лицо. Если бы он меня увидел, то насторожился бы. Он ведь знает, что я не могу случайно оказаться в такой дали от Пскова. А Лельчу он видел в первый раз и ничего не заподозрил.

– И как она его выманила?

– Я велела ей сказать, что с ним желает побеседовать госпожа. – Правена слегка улыбнулась. – Но не называть никаких имен. Мы ведь и не знали имени твоей дочери. Было ясно, что он думает о ней… но у камня ждала его я.

Хельга отметила про себя: выискивая свою добычу в праздничной толпе, люди Бера могли заметить, что Девята-Коль держится поближе к дочери Эскиля. Стало быть, он думал, что это Вефрид назначила ему встречу в уединенном месте. А там ждала его смерть, воплощенная вот в этой молодой вдове, на пару лет старше Вефрид. Облик ее дышит теплом: правильные черты с выражением самообладания и силы духа, умные серые глаза, красивые темные брови. Взгляд этих глаз сосредоточен и суров, она – валькирия, «избирающая в смерть». Вблизи Хельга разглядела на лбу и на щеке Правены небольшие, полустертые следы засохшей крови – она тоже взяла на себя обет мести, наряду с мужчинами.

– Так это твой Берси-Медвежонок убил Коля? – прошептала матери Вефрид. – И так спокойно держится, будто это пустяк! Смотри, смотри, у него пятно крови на лбу. И на щеке. Его забрызгало, а он даже умыться не удосужился!

– Это знак! – тоже шепотом пояснил ей Хавстейн. – Он посвятил себя Одину.

– И ему теперь нельзя ни умываться, ни расчесывать волосы, пока он не настигнет… Но если их было пятеро, как он говорит, то он успеет обрасти гривой, как тот норвежец, который десять лет добивался невесты.

– Не говори глупостей, он расчесывает волосы. Смотри, если бы он не расчесывался, то за месяц они уже бы стали похожи на гнилое сено. Он просто не умылся, прежде чем идти к нам, чтобы мы видели, что это знак Одина… И это не пустяк! – сурово добавил Хавстейн. – Он может гордиться, что отомстил за брата!

– Чем тут гордиться – они вдвоем с этим здоровяком убили безоружного парня! – Вефрид метнула опасливый взгляд на Алдана, который и впрямь одним своим видом мог напугать незнакомого человека. – Да еще ночью! Уж этот, с медвежьмими глазками, – настоящий убийца, по лицу видно! Он, видать, сам везде вне закона!

Если бы Вефрид рассказали, что Алдан – заботливый отец семерых детей, она бы не поверила.

– Убийство ради мести не подчинено никаким правилам. И ты же слышала: его брата убили ночью, и убийц было семеро против троих. Значит, они заслужил, чтобы их тоже убили ночью и в большем числе. Это будет справедливо. Убийца не заслуживает ни права на защиту, ни честного боя, ни почетной смерти. А те ублюдки еще подняли руку на сына конунга. Да я бы знал правду – сам бы этого слизняка прикончил.

– Ты здесь ни при чем! Это не наше дело.

– Ошибаешься! Улеб – внук Сванхейд, а Сванхейд – двоюродная сестра Эйрика Берсерка, а Эйрик был дядей нашей матери.

– Но это не кровное родство!

– Фрида, какая разница! Этот Берси – кровный родич внукам Эйрика, и мы с вами тоже. Вот и выходит…

– Что его месть – это наша месть? – вступил Рагнар. – Ты это хочешь сказать?

Хавстейн не ответил, только стиснул зубы. Скажи он сейчас «да» – сестре и брату, самому себе, – и все изменится. Он подставит плечо под тяжесть долга, который уже взял на себя Берислав сын Тородда, внук Сванхейд. Хавстейн не может назвать себя братом Улеба, о котором до сего дня даже не слышал, но кровное родство между ними и правда есть, и помочь отомстить за него было бы славным делом!

Вефрид встретила внимательный взгляд Бера, но отвернулась, гордо подняв нос.

– Я охотно задержался бы у вас подольше, – сказал Бер, переведя взгляд на Эскиля, – но нам нужно спешить, пока Градимир не ушел далеко.

– Но вы же не знаете, куда он ушел! Он украл первую попавшуюся лошадь – кстати, это моя лошадь, и я был бы не прочь ее вернуть, – и рванул куда глаза глядят. Если он выбрал какую-нибудь лесную тропку… Как знать – какую? Не будет толку метаться зайцем.

– И что ты посоветуешь? Ты знаешь эти края – куда он мог бы податься? Разумеется, когда мы его настигнем, то лошадь вернем тебе.

– Скрыться надолго он не сможет. У него ничего нет, кроме той же лошади. А надежда у него одна – уйти дальше на восток и попытаться найти своих подельников – тех троих, что ушли дальше. Он помечется и выйдет на дорогу на восток. Но не думаю, что далеко уйдет без припасов и без средств. Ему придется просить о гостеприимстве на каждом ночлеге, и мы без спешки… вы без спешки его найдете. Как говорил Хникар:

– Ты сказал, Берислав, – обратилась к гостю Хельга, – что дроттнинг Сванхейд послала тебя ко мне, я правильно расслышала?

– Да, госпожа, – ответил Бер и взглянул почему-то на Вефрид, точнее, на ее ожерелье. – Дроттнинг Сванхейд сказала, что ты, возможно, унаследовала умения твоей матери, Снефрид. Если так, то ты наверняка могла бы оказать мне существенную помощь в моих поисках. Ты, Эскиль, верно сказал: те люди, четверо, кого мы ищем, могут оказаться где угодно, а мерянская земля обширна. Хорошо если те трое остались вместе, а если разделились?

– Это было бы умно, – кивнул Эскиль, – а они ведь не дураки?

– Они воспитывались при князе Святославе, и неразумно было бы считать их простаками. Мы уже видим, что они разделились: двое остались здесь, трое ушли дальше. Эти двое назвались чужими именами и выдали себя за родных братьев. Наверняка и трое других тоже не называют себя Игмор, Добровой и Красен, и два брата, наоборот, скрывают свое близкое родство. Ты, Хельга, при помощи твоих умений могла бы… хотя бы указать нам верное направление.

– Но послушай, – сказал Эскиль. – Свидетелей убийства твоего брата у вас нет, я так понял?

– Нет. С ним были два телохранителя, они погибли. Я нашел тела.

– Но и ты не видел убийц на том месте?

– Нет. Когда мы приехали, там уже были только трупы. Но я сам видел, как двое из этих людей приезжали за Улебом и увезли его. Один из них был Девята, второй, Грим, погиб той же ночью. Улеб убил его, защищаясь.

– Ты, в итоге, не знаешь, как вышло все это дело? Может, там случилась ссора, а убийства они не замышляли заранее?