Чтение онлайн

Эту ночь Ингвар со спутниками провел в погосте. Девушки легли спать, сбившись в кучу на помосте и накрытые шкурами, шубами и плащами в несколько слоев – в просторном доме было прохладно, хоть здесь и горело пламя в очаге уже несколько дней и ночей подряд.

– Где ты достал такую шкурищу? – удивился Ингвар-младший, когда они накрывали девушек пушистой белой шкурой: та была настолько велика, что целиком укрыла всех трех, от головы до ног. – По ворсу вроде волк, но величиной с ледового медведя!

– Это не я достал, это Хельге подарил один человек, в ту ночь, когда ее пытались увезти.

– Какой щедрый человек!

– Мы думаем, это тот самый, что меня предупредил. Но кто он – никто не знает. Он больше не появлялся.

– Надеюсь, нашего родителя никто не станет предупреждать.

– А ты придумал, что ты ему скажешь, когда вернешься?

– Скажу что-нибудь. Главное, чтобы гнаться за вами к тому времени стало поздно.

Ингвар, Гарди, Хедин долго сидели у огня, вполголоса толкуя о своих делах, и у каждого скребло на сердце перед разлукой.

– Может, и ты с нами? – предложил Хедин Гарди, глазами показав в сторону спящих девушек. – Они будут рады не расставаться.

– Она не хочет. – Гарди с печалью покачал головой. – Говорит, что не может лишить родителей сразу двух дочерей. Но я сам думаю теперь перебраться в Альдейгью. А там буду полагаться на милость Фрейи…

О том, что вскоре они могут оказаться под стягами враждующих конунгов, говорить никто не хотел.

Наутро Хедин, разбогатев на одну спутницу, поехал дальше по Мсте на восток. Ингвар с младшей сестрой, Гарди и двумя хирдманами остался в погосте: они собирались прожить здесь еще несколько дней, чтобы до того как все вскроется, Хедин сумел уйти как можно дальше. Эльвёр заливалась слезами от разлуки с братом, сестрой, отцом и матерью, всем привычным укладом жизни, но даже мысли не имела передумать. Прежней Эльвёр дочери Хакона уже не было, она исчезла в тот миг, когда она, растрепанная и слегка ушибленная, обернулась от порога дома и бросила взгляд на рослого парня, с красным содранным пятном на лбу, с виноватым видом сидевшего на снегу… Была новая Эльвёр – неотделимая от Хедина сына Арнора. Иные обстоятельства, связанные с родней, могли огорчать ее или радовать, но не могли перевесить. Такие перерождения случаются с людьми нередко, но остаются необъяснимым чудом, подвластным величайшей из богинь.

Только дней через пять Ингвар-младший с сестрой Астрид вернулся в Хольмгард. Там уже все были в смятении: день назад Хакон ярл послал за ними в Веряжск к Ветрлиди и узнал, что их там никто и не видел. Ингвар-младший рассказал какую-то путаную сагу: дескать, по пути на них налетела большая дружина, лица были скрыты под волчьими личинами, Эльвёр увезли, а прочих держали взаперти в лесной избушке… Каждый рассказывал свое, брат и сестра постоянно перебивали друг друга и спорили.

– Ты же все знал, да? – с грустью спросила Хакона госпожа Сванхейд. – Ты не будешь искать этих загадочных людей в волчьих личинах, а может, медвежьих шкурах, которые ускакали не то на юг, не то на север.

– Я понимаю, почему моя дочь должна страдать из-за того, что Ингвар и Эйрик не могут поделить мерянскую дань, – устало ответил Хакон ярл. – Но я тоже нахожу это несправедливым. Неприятно, что ей пришлось справлять свадьбу таким образом… Но теперь я могу делать вид, что у меня и не было такой дочери, пока боги не уладят дела конунгов и не позволят мне помириться с ее мужем.

Малая дружина Хедина насчитывала полтора десятка человек – три девушки, считая служанку Естанай, он сам и десяток «мерян». Если все пойдет хорошо, этого достаточно, чтобы одолеть долгий путь через Мсту и притоки Валги, образующие Мерянскую реку. Приходилось спешить: вскоре по их следам пойдет дружина Сванхейд, собирающая дань по Мсте. Хедин не делал дневок для охоты и отдыха, посылал людей купить припасов в весях на реке по пути. Если спрашивали, отвечал почти правду: жил с сестрой у госпожи Свандры в Холм-городе, теперь возвращаюсь домой. К счастью, и Хедин, и Хельга за эти два года, проведенные среди славян, овладели их языком достаточно, чтобы столковаться о хлебе для себя и сене для лошадей. Эльвёр, просто одетая в некрашеное дорожное платье и овчинный кожух, держалась рядом с Естанай, так что ее можно было принять за вторую служанку.

Хельга, уже однажды проделавшая этот путь, старалась облегчить его для Эльвёр – девушки из богатой семьи, которая в зимнюю пору покидала теплый дом только тогда, когда ей самой этого хотелось, и не привыкла ни к каким лишениям. Беспокоилась, не заставят ли ее трудности пути, разрыв со всем привычным пожалеть о своем решении.

– Нет, я никогда не пожалею! – как-то сказала ей Эльвёр. – Теперь у меня есть Хедин, а с ним для меня нет ничего трудного. Я только хочу, чтобы мы поскорее приехали и справили свадьбу, чтобы он скорее стал весь мой и навсегда. Тогда я буду знать, что моя жизнь состоялась правильно, а это такое облегчение!

Хельга могла лишь завидовать ей. У нее было три жениха, но ни одного из них она не ценила так высоко, чтобы ради него порвать со всем укладом своей жизни.

Может, она сама и виновата, что не разглядела милости Фрейи? Может, и Эскиль Тень был не так уж плох, а просто ей не хватило смелости?

Нет, не смелости, а доверия. Счастье любви – в том, чтобы доверять, это безграничное доверие, которое начинаешь питать к вчера еще незнакомому человеку, и приносит блаженство. Оно придает смелости, сил, терпения. А Эскиль, хоть и был красивее Хедина, доверия Хельге не внушал; он волновал ее, тревожил, рядом с ним она себя чувствовала как на хрупком льду. Такая любовь не придает сил, а только отнимает. В торопливых его поцелуях были не страсть и нежность, а только властность, желание подчинить женщину самым понятным для него способом.

Но пойди Хельга навстречу его желаниям – где она была бы сейчас? Удайся тот побег – Хедин не поехал бы в Киев, не пошел с князем Ингваром на греков и никогда не увидел бы Эльвёр.

Во время ночлега в погостах или словенских избах Хельга ложилась между Хедином и Эльвёр, чтобы оградить добрую славу своей будущей невестки, которая и без того сейчас была очень хрупкой.

– Отец рассердится… – шепнул ей как-то Хедин, когда Эльвёр не могла их слышать.

Он не жалел о своем поступке, но не мог не думать о последствиях.

– Наша бабка Финна была из Альдейгьи, – напомнила Хельга. – И мать приехала через Альдейгью. Это наша родовая удача – получать жен из Альдейгьи, ты не мог противиться судьбе! И матушка за нас заступится. – Хельга сказала «за нас», а не «за вас»: она была готова разделить вину брата за поступок, который одобряла. – Она когда-то мне говорила: они с отцом понравились друг другу сразу, как только увиделись, и весь вечер не могли перестать говорить, хотя все в доме уже спали. Она только в тот вечер узнала, что ее муж погиб и она вдова. Она знала, что ей неприлично сразу же начинать пялить глаза на красивого парня, но ничего не могла с собой поделать. Она понимает, как такое бывает – если уж Фрейя чего-то хочет от тебя, человек не в силах ей противиться.

– Но выходит, отец тоже знает? Я помню, он рассказывал, ему один мертвец мерянский предсказал скорую женитьбу, а другой – двоих сыновей.

– Выходит, знает. Не бойся. – Хельга накрыла его руку своей. – Я уверена, дома никто не удивится, что ты нашел себе жену. И ты выбрал самую лучшую – она же внучка Олава. Все наши будут рады, пусть даже этот брак и не обязывает ее родичей помогать нам.

– Если ты теперь убежишь с молодым Логи, – Хедин улыбнулся, – мы будем с их семьей в расчете. И можешь просить у меня любой помощи, я все сделаю.

Хельга вздохнула и посмотрела на янтарный «ведьмин камень» у себя на груди. На первый взгляд, этот второй побег вернул бы долг их семьи, но…

– Может, я бы и решилась. Но я ведь точно знаю – его мать этого не хочет. А я слишком ей обязана, чтобы идти против решения, которое, я уверена, ей самой далось нелегко.

Через десять дней путники добрались до того места, где русло Мсты резко сворачивает на юг и где стоит последний принадлежащий Хольмгарду погост – Забитицкий. Переночевав там, наутро Хедин взял проводников и тронулся через волок, ведущий на восток, к реке Песи, уже входящей в число притоков Мерянской реки. Два дня двое опытных местных ловцов – один из словен, Мелец, а другой из мери, Кибяк, – вели их через леса, летом заболоченные, среди неисчислимого множества безымянных речек, ручьев и озер, ныне скрытых под снегом. Прокладывая путь лошадям и саням, проводники шли на лыжах впереди; Хедин ехал с ними, развлекая рассказами о Киеве и походе на Дунай. Три девушки сидели в санях, закутанные в платки до самых глаз, неотличимые друг от друга.