Чтение онлайн

Василий Иванович легко поднялся с трона. Мягко постукивая посохом, подошёл почти вплотную, заглянув в глаза княжичу.

– Ведомо мне стало, что ты с купчишками якшаешься более чем с людьми знатными. Отчего сие?

– Не верь, государь, тому, кто сей навет принёс.

– Стало быть, не просил ты за купчин проезжую грамоту для торга заморского?

– Было такое, государь. Так не за абы кого! То холоп мой, Ондрюшка, сильно к торговлюшке пристрастие имеющий. Винюсь в том пред тобой, просил за него. Дал ему обельную грамоту - пусть торговое дело пытает. Он торгует, а с него мытом да пошлиной деньга в казну капает.

– А в твою мошну, знать, не капает?

– Как без того, государь, чай мой же человек.

– А Федьке Карпову, что про Казань говорил?

Андрей сглотнул. Разговор с боярином у него состоялся на одном из литературных вечеров. Фёдор Иванович как бы отвечал за восточную политику и не поделиться с ним своим видением казанского вопроса он просто не мог. Они тогда довольно долго проспорили, но Андрей чувствовал, что боярина он не убедил. Почему-то все были строго уверенны, что с ханством делать нужно именно так, как покойный ныне Иван Васильевич. То есть, не вводить там "прямое федеральное управление", а держать на казанском троне вассального хана. А с учётом невиданного упорства, с которым его сын, Василий, добивался поставленных целей, становилось понятно, что сажать будут до последнего. И ведь весь опыт Василия Ивановича и думцев (отнюдь не дураков в шубах, как их любят выставлять некоторые) показывал, что надеяться на постоянство казанцев не стоит. Но, взвесив все "за" и "против", они решили- таки Казань не брать, а оставить все как есть. Даже после того, как было заключено перемирие с Литвой, а в 1523 г. ногаями был убит Мухаммед-Гирей I и Крым почти на десять лет погрузился в пучину смут и раздоров, перестав быть реальным фактором восточноевропейской политики, казанский вопрос так и не был решён. Что, не было сил? Да полноте! На Смоленск три раза ходили, а уж рать на Казань собрать, до которой не как до Смоленска, пешочком, а легко по воде добраться можно было, точно бы насобирали. Измором бы взяли, коли было бы на то политическое решение. Но его-то почему-то и не было.

В последние годы его пребывания в 21 веке об этой проблеме начали задумываться многие. Андрей тогда с интересом читал статьи, блоги, альтернативы и участвовал в спорах. И, разумеется, кой какая информация отложилась в его голове.

Прежде всего, все оппоненты вспоминали пресловутые "четыре татарские сабли" секущие русскую землю. Но они-то как раз и стали возможны в результате взятия Казани и Астрахани, когда перед лицом московской экспансии, враждующие татарские юрты смогли объединиться по принципу "Против кого дружить будем?". А ведь в казанской истории (да и в астраханской тоже), помимо самих казанцев, были задействованы ещё три основных силы - Москва, Крым и ногаи.

С Москвой всё понятно - курс брался на вассального хана поддерживающего мир и торговлю.

Крым же рассматривал казанский и астраханский "юрты" как объект для своей экспансии и поглощения. Но как к этому отнеслись сами казанцы и астраханцы? Неужели их собственная знать была готова поступиться своими правами и привилегиями в пользу чужаков? Ой, вряд ли дальнейшее усиление Крыма вызвало бы сильнейший восторг и в Казани, и у ногаев, да и в Астрахани тоже. И попытки Крыма установить свой протекторат над Казанью и Астраханью неизбежно вызвал бы ответную негативную реакцию среди казанской и астраханской аристократии (как в своё время вызывал протекторат русский).

Ногайская аристократия тоже с подозрением взирала на попытки Крыма расширить сферу своего влияния и пыталась вставлять Гиреям палки в колеса где только могла. К тому же у ногаев были свои экономические и политические интересы и в Казани, и в Астрахани, и тем более в Москве, торговля с которой для значительной части ногаев была жизненно необходимой. Поэтому попытки крымцев усилиться в Казани и Астрахани неизбежно должны были способствовать дальнейшему обострению отношений между ногаями и Крымом (а не между ногаями и Москвой, как вышло в реальности, когда Москва покорила Казань и Астрахань, создав угрозу ногайским кочевьям).

Не верите? А давайте вспомним реальность. Когда Мухаммед-Гирей сумел посадить в Казани своего хана и отправился вместе с ним на Москву, что получилось? А получилось, что пока он гонялся за Василием Ивановичем, несколько сот астраханцев положили впусте его собственный улус. Решив отомстить астраханцам, хан покорил Астрахань, но лишился там своей головы, ибо ногаям его усиление было совсем не в масть, и в итоге, Крым на 10 лет выпадал из обоймы активных политических игроков. Так что, учитывая разногласия внутри татарской элиты, нужны были очень серьёзные основания, чтобы объединить её. И падение Казани как раз и дало такие основания. Казанские и астраханские беглецы, стакнувшись с врагами Москвы при ханском дворе, образовали мощную партию, которая, подпитываемая литовским золотом, усердно раздувала огонь войны. И сдержать её было некому - агрессивная политика Москвы как бы намекала - и вас ожидает то же самое. А ведь деятельный и активный Сахиб-Гирей, предшественник Девлет-Гирея на крымском троне, по отношению к Москве был менее агрессивен, чем его преемник, затрачивая немало усилий на борьбе именно с теми же ногаями.

Вот и вопрос - а стоило ли торопиться с этим? Может и вправду стоило продолжать старую политику игры на противоречиях внутри казанской и астраханской элиты. Похоже, что при таком повороте событий в той же Казани политическая борьба бы только усилилась, а Москва, опираясь на помощь ногаев, успешно противостояла бы попыткам Крыма подчинить казанский 'юрт' своей власти. Такое же положение сложилось и в Астрахани, и к тому же враждебность ногаев по отношению к Крыму с каждым годом только бы усиливалась. И в итоге татары бы резали друг дружку, подогреваемые из Москвы, к вящей славе последней. У крымского хана добавилось бы головной боли, и было бы не до организации регулярных походов на Москву, а Москве было бы легче сторговаться с ним на предмет совместных действий против Вильно. Что позволило бы избежать одновременного резкого обострения отношений и с Литвой и Крымом - этих двух подводных камней, о которые разбился государственный корабль Ивана IV.

Ведь именно на этом и строилась дружба Ивана III Васильевича и Менгли Гирея I. Общий враг в виде Ахматовой орды. Исчезла она - прекратилась и дружба. Путём уступок и внятной политики, на её место можно было назначить хотя бы тех же ногаев, и тогда Крым видел бы в русских надёжный тыл, одновременно опасаясь совместного ногайско-русского похода. Это, конечно, не избавило бы от мелких налётов, но сотня разбойников и многотысячная армия всё же не одно и тоже. К тому же отказ от завоевания Казани и Астрахани выбил бы козыри из рук сторонников агрессивной политики по отношению к Москве при османском дворе. А без поддержки из Стамбула хану было бы сложновато своевольничать - ибо в таком случае ему было бы трудно мотивировать своё нежелание участвовать в султанских экспедициях против его врагов.

Зато Москва все силы могла бы бросить на решение литовского вопроса. И без крымской гири на ногах додавила бы его до приемлемых результатов. Ибо вся мощь Крыма рухнула бы на Литву, потому как рабы турецкому султану были, тем не менее, очень нужны.

Ну а, покончив с литовским вопросом, можно было вновь взяться и за казанский.

Такой был взгляд одной из сторон спора.

Однако у апологетов южного пути развития тут же вставал вопрос о плодородных землях Поволжья и Дикого Поля.

Да, это хорошее дело. Но! Проблема Руси это не земля - а рабочие руки, то есть те самые мужики, которые бы эту землю обрабатывали. А где их взять и, самое главное, где взять деньги на их обустройство на новом месте? Уже сейчас встречались помещики, имевшие по несколько сот десятин земли и сами пахавшие, сами оравшие, сами и денежку бравшие - этакие будущие однодворцы и горючий материал, хорошо полыхнувший в Смуту. Конечно, боярам и монастырям под силу было организовать переселенческое и колонизационное движение, но хорошо ли это было бы для власти? Таким путём пошла Польша и что, хорошо ей стало?

Однако апологеты не унимались. Да, говорили они, проблема Руси - это не просто земля, а плодородная земля с мужиками. А без Казани и Поля, да с беспокойными южными и восточными границами реально приносить нормальный прибавочный продукт могли только очень скромные земли в Центре, ведь в новгородских землях уже к 1550-ым реальностью стал недостаток пахотных земель. Да и погода начинала портиться - Малый ледниковый уже дотягивался своим дыханием до ещё ничего не понимающих людей. И возможно, что экспансия на запад и была лишь иным вариантом разрешения аграрного вопроса. Вместо того, чтобы возиться долго и нудно с освоением юга взять уже готовое в Литве и Ливонии.