Чтение онлайн

– Как видите, ваше величество, московит сделал свой ход. Подвоз в Ивангород военного снаряжения умножает силы московского князя, и было бы желательно пресечь его как можно быстрее.

– Всё же предлагаешь дать магистрату королевскую грамоту?

– Да, ваше величество. Гданьские каперы наведут порядок на морских путях.

– А вы, пан Станислав?

– Если каперы не дадут московским кораблям грабить моё побережье, то я присоединяюсь к предложению пана посла.

– Что же. Я вас услышал. А теперь, вельможные паны, предлагаю петь и веселиться. Сегодня бал, а о делах подумаем завтра.

И король решительно поднялся с кресла.

В то время как в королевских дворцах вершились судьбы стран, в гостевой горнице старого барбашинского дома так же вели разговоры о будущем. Вот только размах у них был этакого местечкового значения.

Красавец князь Одоевский, Роман Иванович, сидя за столом, крытом льняной скатертью и уставленном дорогими явствами, внимательно слушал то, что предлагал ему младший из Барбашиных, ставший некоторое время назад их нечаянным соседом.

– Пойми, Роман, Ржавец может принести нам обоим громадную выгоду.

– Да это-то я понял. Скажи, а зачем нам брать в долю тебя? Думаешь, нам не хватит денег, чтобы построить этот твой заводик?

– Так я же и говорю, дело не в средствах. Дело в умении. Я предлагаю привезти заморских мастеров, и они построят возле вашего сельца новомодные домны, которые позволят лить чугун. Дедовской ковкой вы теряете до половины того дохода, что можно получить, начав железо плавить! Вот я и предлагаю: с меня мастера и поставленный процесс, а с вас Ржавец с его рудными запасами.

Роман, зажав в горсть подбородок, машинально почесал пальцем короткую бородку.

– Так к тебе к дяде обращаться надо было.

Иван, сидевший рядом, толкнул Андрея локтём в бок. Мол, я же говорил!

– Понятно, что без дяди не обойдётся. Но одно дело, когда говорить буду только я, а другое, когда меня племянник поддержит. Вообще, я бы лучше купил у вас село, и дело с концом.

– Ха-ха-ха!
– рассмеялся Роман.
– Кто же родовые земли распродаёт? Тем более с которых железо на всю вотчину расходится.

– Так ведь и Ржавец у вас не один. Слыхал я, вы и под Лихвином места рудные отыскали.

– Хороший слух у тебя, князь, - насупился Роман.

– Железо нужно, вот и собираю все слухи, что округ витают. Авось найду никем не занятую жилу.

Вообще, Андрей лукавил. Незанятую жилу он уже нашёл. Точнее ему нашли. Немец Краузе с учениками на летней, так сказать, практике.

А началось всё с того, что однажды он вспомнил про знаменитые мальцевские заводы (а чего не вспомнить, коль про них в каждой второй аишке пишут). Так вот, часть из них, как известно, хоть и стояли вдали от Козельска, но всё же ориентировались на Жиздру-реку. А ведь пользовались они сугубо местным сырьём. Вообще на свою память он в последнее время сильно обижался: ведь про Мальцева и его заводы он ещё в той поездке к Березичам узнал, когда с Дениской ездили. Он вообще любил читать о местах, которые посещал. Но как узнал, так и забыл, и лишь недавно своенравная память его связала Мальцева, Жиздру и железо в одну цепочку. Зато теперь на уши были подняты все, и уже вскоре прилетела первая ласточка от безопасника Лукъяна. Он сообщил, что в селе Ржавец, что раскинулся в тридцати верстах к северо-северо-востоку от Березичей на правом притоке Жиздры, издавна добывают железо. Тут уж память не подвела: недалеко от деревушки с таким же названием там, в его прошлом-будущем долгое время стоял чугунолитейный заводик, погибший, как и многие иные предприятия в эпоху 90-х.

Получается, как минимум на сто лет местного сырья ему хватало. А поскольку сам он мог построить явно не гигант 20-го столетия, то ржавицкой руды ему тем более хватит надолго. Проблема была лишь в том, что данное село было ныне под рукой князей Одоевских. И не просто под рукой, а ещё несколько лет назад было центром их вотчины. И лишь с отстройкой Лихвина, он утерял свой статус. Однако надежду купить село при таких раскладах пришлось глушить прямо на корню. С другой стороны, он уже не раз говорил себе, что в одиночку Русь ему не поднять. Так почему бы не втянуть в железорудный бизнес такой клан как Одоевские? Заодно и получить вменяемых соседей, и железный заводик под рукой!

Вторая новость пришла уже этой осенью. Молодые рудознатцы - ученики Краузе - используя дедовский метод с берёзовой корой, сумели отыскать неплохой такой пласт болотной руды, которой хватить должно было тоже не на один десяток лет. Но и с этим месторождением была проблема. Места эти были сущим Пограничьем. Не в смысле как Козельск, а в смысле самой настоящей границы. Для полноты картины не хватало лишь пограничных столбов. Хотя укреплённый городок, больше сравнимый с селом, обнесённым стеной, тут уже стоял. Правда и рытью железа никто препятствовать не собирался, наоборот местные, за разумную плату, готовы были добывать руду для князя. Тем более что технология её добычи была не ахти какая сложная.

Бурый железняк (лимонит) - та самая "болотная руда", которой так богата местная земля - откладывается в основном в виде конкреций и рыхлых масс на глубине 15 - 20 метров, с мощностью рудного слоя в среднем один-полтора метра. Ну а лучшие залежи лежат на глубине 17 - 34 метра, где встречаются линзы руды мощностью до четырёх с половиной метров. Но до них в иной реальности добрались уже в 18, а то и 19 веках, когда все легкодоступные месторождения выбрали. Так же значительное количество железа находили в железистых песчаниках, или "звездунах", которые часто встречаются в окрестностях. В общем, железо лежало буквально под ногами, просто в одном месте его только кузнецу местному и хватало, а в другом вполне себе на хороший заводик набрать можно было. Разработки же таких залежей велись с помощью "дудок" - вертикальных ям-колодцев глубиной 5-10 метров. Добытую руду перегружали на телеги и везли к домницам, где в результате прокаливания руды с углём получалось тестообразное кричное (или по-другому губчатое) железо. Потом крицу долго очищали от шлаков ковкой, выдавливая примеси сильными ударами молота. И долгое время ковка была основным процессом в технологии производства железа, причём, с приданием изделию формы она была связана в последнюю очередь: ковкой получали само железо.

Конечно, всех этих подробностей Андрей не знал, как не знали и князья Одоевские (серчавшие на то, что Воротынские потихоньку изгоняют их из родного Одоева), что забирая под владения новые земли, они умудрились прибрать к рукам почти все, сколь ни будь значимые месторождения лимонита, кроме жиздринского. Но главная ирония судьбы была в том, что воспользовались этими месторождениями не они или их потомки, а совсем другие люди.

Зато Андрей знал точно, что при помощи доменной печи и плавки процесс можно было ускорить и облегчить в разы. Нужно было лишь найти специалиста по ним. Но Андрей был истинно уверен, что нечто подобное в Европе уже существует, а значит надобно приложить усилия, дабы завлечь на Русь хоть одного умельца. А уж потом с помощью его учеников развить дело на настоящих рудных залежах, которые уже будут принадлежать лично ему.

Ну а разговор с племянником был нужен именно для того, чтобы обработку главы рода начал родственник (да не простой, а, как ни как, сын старшего брата) который был бы в принципе и сам не против нового дела. А для этого и шло ныне охмурение молодого княжича с раскрытием перспектив и всего прочего. Не забыли и про честь княжескую: ведь Пушечный двор лил пушки, а на ядра не всегда хватало времени и сил. Вот и вынуждена была казна закупать "нарядный припас" на стороне. И тут Одоевские, чин чином. Могут количеством государя поразить, а могут и ценой. Но без внимания государева точно уж не останутся.

Так что, получив информацию к размышлению, Роман ушёл из гостей в изрядном подпитии, и теперь Андрею оставалось лишь ждать.

Сразу после рождественских праздников Андрей планировал отправиться в свою камскую вотчину, но в его планы как всегда с грацией носорога вмешался Михаил. Старший брат здорово сдал в последний год, но всё ещё оставался деятельным человеком, который чувствуя, что отмеренное ему время уходит, старался закончить все земные дела, дабы спокойно подготовиться к переселению в мир иной - горний. А дел этих было невпроворот, потому как не менее деятельный Владимир уже почил, а ни Федя, ни Боря этот воз явно не потянут. И вся надежда оставалась лишь на Ивана да Андрея, но, зная всех братьев, он так и не мог выбрать, что для рода лучше. Если Фёдор и Борис жили вотчинными затворцами, то Иван был безмерно честолюбив, а Андрей авантюрен. И если первые максимум что могли так это удержать род и не позволить потомкам лишиться княжеского титула (чего многие, погнавшиеся за лёгкой жизнью уже свершили), то вот вторые могли как вознести род, так и подвести его под плаху.