Чтение онлайн

Но как, как могла пасть пусть и деревянная, но хорошо укреплённая крепость?

Радзивилл вновь развернул послание и принялся вчитываться в ровные строчки. Предательство! Опять предательство. Правда на этот раз не наместника, а самих горожан, впустивших загонный отряд в ворота, но суть от этого не меняется. Полоцк - это защита столицы от сразу двух противников - Ливонии и Московской Руси. А теперь эта защита пала и что сможет остановить восточные орды? И как быть с Витебском? Теперь вся московитская сила непременно направится туда и кто поклянётся, что и там не найдётся свой предатель.

Канцлер скомкал письмо и с раздражением запустил им в угол. Чёртов Острожский! Не смог взять даже слабую Опочку, а похвалялся Псков принести. А ныне что? Полоцк пал, Витебск в осаде, а армии, способной разогнать врагов, нет. И денег нет. Шляхта! Позор великих предков. Даже не верится, что это их деды стояли в своё время под стенами Москвы под знамёнами великого Ольгерда. Ну почему, почему тогда не смогли, не покончили, отступили? Что удержало? Кто помешал? А теперь их потомки бахвалятся делами предков и предпочитают уничтожать бочки с вином, а не врагов на поле боя.

Одним махом осушив полный бокал токайского, канцлер вызвал слуг и повелел собрать всех панов-рады, кто ныне обитал в столице. Попытался успокоиться и не смог. Мысли свернули на личное. Какие имения принесла ему жена и что теперь - всё это достанется грубым холопам московского князя? Господи, вразуми! Что делать, как быть? Без польской помощи ничего не получится, но как заставить соседей обратить свой взор на восток? Особенно сейчас, когда стало известно о переговорах между Орденом и Московией.

Совет собрался в виленском замке почти в полном составе. Князья сидели подавленные: удар, нанесённый соседом, был очень чувствительный. К тому же неизвестна была судьба и полоцкого наместника Гаштольда. Что с ним: пал в бою или попал в плен?

Сапеги, чьи витебские вотчины ныне разорялись чужой армией, громко требовали идти на выручку, в чём их горячо поддержал родной брат канцлера, гроза татар и автор Чуда на Двине в другой реальности князь Юрий Радзивилл. Однако большинство осадило их напоминанием, что армия ещё не собрана, да и погода словно помогает врагу: который день дожди льют не переставая. А вести несколько тысяч всадников с заводными и вьючными конями в опустошенную и залитую дождями местность, к тому же обезлюженную всё тем же врагом, дело не простое. Идти же малыми силами - глупо, ведь московиты не татары, их из-за стен в поле трудно выманить, да и отвоевать крепость не получится. Но в том, что делать было что-то надо, сходились все.

Сам канцлер высказал предложение отослать прошение королю, дабы тот отвлёкся от орденских дел и обратил своё внимание на Литву. Однако, оказавшийся в этот момент в столице Острожский, тут же высказал свою озабоченность тем, что король, а главное, паны можновладцы, могут усмотреть в этом признание слабости княжества. И вернуться к обсуждению условий Мельницкой унии. Надеюсь, не стоит напоминать панам-рады, говорил он, что подписанный совсем недавно, в 1501 году, договор в Мельнике, не был реализован лишь потому, что Вальный сейм отнёсся к нему с большой прохладцей и просто не ратифицировал соглашение. Но показав свою неспособность справляться самостоятельно с врагом, они могут сами подтолкнуть короля и панов вернуться к забытой теме. А готовы ли паны-рады к подобному?

Как оказалось, некоторые были вполне готовы, особенно если условия будут подстать прошлым: государственные должности, вольности и суды сохранялись бы отдельные в Польше и княжестве. Но большинство всё же продолжало придерживаться желания полной самостоятельности с сохранением, возможно, только союзных отношений с соседом. Как высказался князь Сангушко, нынешний староста Владимирский, лучше быть первым в своём княжестве, нежели подвизаться на вторых ролях в едином королевстве. Ведь стать в один ряд с польскими магнатами им вряд ли дадут. Недаром польские паны столь настойчиво продвигают унию и неуступчивы в переговорах. Да и пример шведов должен насторожить панов-рады. Ведь не просто так они отказали Кристиану в его желании короноваться в Стокгольме и тем самым разорвали Кальмарскую унию, которая скрепляла весь север Балтийского моря уже сотню лет. Скорее стоит напрячь все силы в борьбе, чем идти на поклон в виде просящего.

В конце концов, в прошлой войне было утеряно куда больше, чем ныне, но отдать свою самостоятельность в обмен на польские полки никто из них не захотел. Так отчего ныне стоит ломать свою гордость об колено? Это пока вопрос об унии с римскою церковью отложен на дальнюю полку. Но тот же Александр вынашивал проект возрождения флорентийской церковной унии, поддержанный в этом киевским митрополитом Иосифом Булгариновичем и виленским епископом Альбрехтом Табором. В нынешнюю годину им ещё и шатанья в вопросах веры недоставало.

Проще объявить посполитое рушение и показать агрессорам, что сила литовских рыцарей ещё не оскудела.

А сам канцлер напомнил, что все из здесь присутствующих не по разу общались с великим князем Сигизмундом и прекрасно знают, что он вовсе не сторонник унии, и рассматривает княжество, как лённое владение для своего наследника.

В общем, споры были жаркими и написать королю всё же решили, но основную надежду возложили на войско, сбор которого решено было ускорить, а к шляхтичам, кои надумают избежать службы, применить все законные меры для наказания.

Между тем зарядившие на Петрово говение дожди, не переставая лили весь Петровский пост, растянувшийся в этом году на четыре недели. И всё это время армия сидела в Полоцке, спрятавшись от развергнувшихся хлябей небесных городскими крышами и не испытывающая никаких проблем с продовольствием. Воеводы, с большой охотой уничтожавшие винные запасы наместника (ныне томившегося в тюрьме, как и большинство иных знатных людей, словно в отместку за страдания оршанских вязней), глядя на это водяное буйство лишь качали головами и даже думать не хотели: а каково же им было бы сейчас, находись они по другую сторону стен. А тот, кто точно знал, что бы с ними было, ныне сидел за одним с ними столом, но молчал, понимая, что во многих знаниях многие печали. В конце концов, всё сложилось просто прекрасно, а лично для него - отлично.

Мошна, изрядно прохудившаяся, вновь разбухла от добычи. Лучшие мастера (да не все, но по возможности) уже находились на пути в его вотчины под присмотром Годима, уходившего, кстати, совсем в другом статусе, чем пришёл под Полоцк. Дворянский сын, подписавший кабальную грамоту по бедности, ныне всё же стал дворянином, но не государя, а князя Барбашина, под что ему была выделена в условное держание деревенька, одна из находившихся на отшибе от основных вотчин и доставшаяся ему в приданное за жену. Таким образом, Андрей решал сразу две проблемы: оставлял при себе проверенного человека и показывал послужильцам, кем они могут стать и какой статус оставят детям.

А главное, дядюшка не обошёл его заслуги в докладе, что отправил на имя государя. Ну, подумаешь, слегка перепутал кое-кого местами, всё же это была его идея брать Полоцк изгоном, а не Немого, но тут лучшее - враг хорошего. Он и так по совокупности заслуг уже грозит стать великокняжеским боярином раньше, чем самый успешный из Барбашиных - Иван. И это не смотря на то, что Иван его годами старше. А с другой стороны он считал, что места в Боярской думе уже достоин. Пусть в первой жизни не срослось стать генералом, так хоть во второй карьера должна быть успешной.