Чтение онлайн

Он с укоризной посмотрел на нее, и она стушевалась. Ему явно не нравилось, что она позволяет себе такие язвительные выражения в его адрес. Не говоря уже о том, что когда-то назвала его идиотом. Корочка на ожоге снова начала саднить, и Эмилии захотелось расковырять ее еще сильнее.

— У каждого из нас есть мысли, которые мы иногда думаем.

— Это важно?

— Боюсь, да. Знаю, ты не любишь, но потерпи немножко. Есть мысли, которые ты думаешь чаще других. Они подходят больше всего. И ты просто берешь ее, и…

Эмилия строго угунула и опустила взгляд на свинец. Она уже даже не издевалась над ним, она реально хотела понять.

— И, — протянула она, — что за мысль была у тебя?

— Я очень часто думаю о твоей руке, — признался он. Эмилия смущенно оглядела ладони. Одна была покрыта коричневой корочкой, и Эмилия убрала ее в карман. — Я думал — почему меня вообще волнует, что у тебя с рукой? Не моя же.

— И что надумал?

Далмат снова умилительно улыбнулся, глядя на нее. Обычно он не щедр на эмоции, но почему-то когда они одни, он эмоционировал особенно ярко. Не почему-то. Эмилия была уверена, почему.

— Угадаешь? — спросил Далмат, и она устала вздохнула.

— Потому что я тебе нравлюсь?

Далмат прыснул, и звук ушел в нос, напоминая довольный драконий хрюк.

— Я звал тебя с нами в сауну, конечно ты мне нравишься.

Далмат обошел стол, бросил в плошку новый кусочек свинца и передал Эмилии начальную колбу. Он заглянул к ней слева и накрыл ее ладони своими, прижимая их к колбе.

— Держи, — сказал он. — Теперь тебе нужно выбрать мысль, желательно не слишком мудреную, чтобы мы попрактиковались и пошли домой.

Эмилия сжала в пальцах измененный свинец.

— А это куда?

— Оставь себе. Итак, твоя мысль?

— Что лучше взять?

Они встретились взглядами, Далмат заглянул к ней теперь с другой стороны, вальяжно оперся о стол и улыбнулся. Он слишком спокоен для человека, которого обличили в его чувствах.

— Можешь подумать о том, почему я так сильно тебе нравлюсь.

Эмилия едва не захохотала. Очень самонадеянно с его стороны. Тем более учитывая, что она вообще-то девушка занятая.

— Ты мне не нравишься.

— Н-да? — он снова обошел ее с другой стороны. — А что же это ты за мной бегаешь и все время помощи просишь? — он приобнял ее за талию, прижимаясь грудью к ее спине. По ее спине и рукам пробежали мурашки, и Далмат заметил это, но не стал реагировать. — Наверное, потому что я очень умный, да?

— Не надо, — оскалилась Эмилия и ударила его по руке, — так близко ко мне подходить.

Она сделала злое лицо, надеясь, что Далмат не заметит ее волнения. Когда он снова потянулся к ней, она отошла.

— Как знаешь, — он пожал плечами. — Ну, что там у тебя за навязчивая мысль? О чем ты думаешь?

Эмилия наклонила голову; как будто он не знает, о чем она все время думает. Ее голову все время занимают только две мысли: доклады по зоологии, которые она должна сдать до зачета; и Далмат превращается в сраного дракона, но никак не хочет этого признавать. Наверное, сейчас отличный момент, чтобы взять его за жопу.

— Ты все еще отрицаешь, что почти превратился в дракона, когда защищал меня от сухил.

Его улыбка потухла, он опустил глаза. Когда Далмат снова взял себя в руки, он твердо встретил ее взгляд и кивнул.

— Да. Отрицаю. Почему тебя это волнует?

— Потому что я видела, как ты почти превратился в дракона.

Они скрестили взгляды.

— Почему тебе хочется, чтобы я признался в этом?

— Это будет значить, что я права.

— Почему тебе хочется, чтобы ты всегда была права?

Эмилия насупилась; ей не нравилось, куда уходили вопросы. Далмат заметил это, но все равно отступать не стал. Если она хотела научиться, ей стоило начать воспитывать честность к себе, и признаться наконец, что ей просто хочется самоутвердиться и поднять самооценку.

— Потому что, — фыркнула она. Далмат не изменился в лице. Он намерен был получить ответ на вопрос. Эмилия стыдливо опустила взгляд на свинец и покосилась на алхимическую машину. Жидкости в ней постепенно изменяли цвет на прежний. Скоро наступит ее очередь изменять свинец, но она еще не докопалась до первопричины своих проблем. Ей и незачем — она и так знает, что хочет быть первой среди всех. Поэтому она и хочет занять место Соргиной в клане, поэтому ей нужно быть первой во всех спорах, и поэтому она должна вытянуть клешнями благословение из единственного живого дракона. А он не хочет признаваться, что превращается в дракона! От этой мысли она начала заводиться; Эмилия глубоко вдохнула и выдохнула, давя в себе злость, и снова посмотрела на Далмата. — Мне обязательно это проговаривать?

— Нет.

— А я все равно скажу, — злость оказалась сильнее нее. Эмилия снова глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы не сорваться на крик. Далмат не виноват, что ее злит его поведение. У него наверняка свои причины не признаваться в некоторых вещах (например, в том, что он превращается в сраного дракона), и ее не должно это злить. Не должно. — Меня раздражает, что ты не признаешься мне в… некоторых вещах, — выдавила она; наверное, он не хотел бы, чтобы она кричала об этом во всеуслышание. — Это нечестно, потому что я это видела, а ты отрицаешь очевидное.

— Почему ты хочешь, чтобы все было честно?

Эмилия втянула воздух сквозь зубы. У нее затряслись руки. Он совсем не слушает ее. Он как будто не обращает внимания, что ее злит его отношение. Эмилия снова глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула. У нее на мгновение закружилась голова, но обуздать злость не получилось. Она стиснула дрожащие пальцы в кулаки.

— Потому что я… — зашипела Эмилия, — хочу, чтобы ты признался в том, что я видела.

Далмат помотал головой. Он подошел к Эмилии, взял ее руку и мягко попытался отнять колбу.

— С тебя хватит на сегодня, — тихо сказал он. — Ты устала, и тебе нужно отдохнуть.

— Нет, — Эмилия выдернула у него руку и спряталась за столом.

Далмат двинулся за ней, и она отступила, по кругу обходя стол.

— Мы еще не закончили, — Эмилия покачала головой.

— Нет, Лия, тебе нужно отдохнуть. Ты не можешь работать в таком состоянии.

— В каком?

Далмат строго посмотрел на нее, но это не помогло; перед глазами у нее встала пелена злости, и она едва контролировала себя. Вокруг стиснутых пальцев начала искриться магия.