Чтение онлайн

Вот тут я уже окончательно проснулся, недоуменно уставился на Ванятку, застывшего возле постели, и спросонья рявкнул.

– Вконец охренел, щенок? Тебя куда принесло?

– Сир, молю, не гневайтесь... – горячо зашептал паж. – Тут такое дело... Боярин Старица прибыли... Дело важное...

– Что случилось, Вань? – во сне зашептала Александра.

– Спи... – я осторожно высвободился из объятий, встал с постели и на ходу накидывая поданный Ваней халат вышел из спальни.

Старица уже стоял под кабинетом.

– Зрав буди боярин... – я зевнул и крепко его обнял. – Ну и какого тя, с самого рання принесло?

– Не гневайся, Иван Иванович... – Старица с пасмурным лицом отстранился. – Не по доброму делу я к тебе. Феодора Ивановна занемогла...

– Чего? – я моментально окончательно проснулся. – Чем, когда?

– С рассветом ей худо стало. Все из себя выблевала, даже воду принимать не может. Наших лекарей к себе не подпускает, велит твоего прислать.

– Ваня, живо Августа на ноги. Пусть собирается. Твою же мать! Отравили? Кто?

– Ежели не был ей отцом, на тебя подумали бы... – сурово ответил Старица. – Ужинала у тебя ведь. А дома пищу не принимала, тока пила. Вся ее челядь уже повязана. Мои дьяки ведут дознание. Но пока ничего путнего. Запираются.

– А как государь и княжич?

– Все хорошо, здравы. Но... – боярин с досадой махнул рукой. – Свирепы аки звери лесные, грят ежели не дознаюсь кто... не сносить мне головы...

– Значит не у меня отравили, – сделал я вывод. – Ибо ели все вместе, одно и то же. А в своем поваре я уверен. Так, жди. Сейчас облачусь и поедем...

Через час я уже стоял у ложа Федоры. Выглядела она краше в гроб кладут, бледная как смерть, губы искусаны, скулы заострились. Но в глазах бушевала свирепая злость.

– Как ты, Федюнюшка?

– Сир... – медикус взял меня под локоть и подтолкнул к двери. – Настоятельно прошу, покиньте покои. И вы тоже! Немедля...

Шепча дикие проклятья, я вышел из спальни. Ну суки... на куски живьем попластаю невзирая на лица...

Иван Молодой, обхватив руками голову, сидел на лавке рядом дверью. Откуда-то из соседних комнат слышался грозный рык великого князя.

Я сел рядом и приобнял зятя.

– Не кручинься. Все будет хорошо. Август лекарь знатный.

Иван молча всхлипнул.

– Воды теплой побольше!!! – неожиданно завопил из спальни медикус. А потом сам высунулся, подал мне изящный серебряный кувшин и часто зашептал. – Видите, сир, белый налет на горлышке? Здесь отрава была...

После чего скрылся обратно.

– Что тут? – в горнице появился великий князь. В кафтане нараспашку, поверх исподнего. – Не молчите, ястри вас в печенку!

– Питье было отравлено... – я показал ему кувшин.

– Кто готовил?!! – заревел медведем Иван на Старицу. – Чем там твои дьяки занимаются?!! Дармоеды, мать вашу...

– Сейчас... – боярин кивнул и выбежал из комнаты. Через несколько минут вернулся и четко отрапортовал: – Кухарка Меланья, настой шиповника на цветочном меду. Ночное питье, всегда перед сном подавали. Уже на дыбе...

– Ты пил его? – быстро поинтересовался я у Ивана Молодого.

– Нет! – тот замотал головой. – Только Федюнюшка. Мне не по нраву солодкое, а она полюбляла.

– Что-то тут не сходится... – великий князь дернул себя за бороду. – Бабка Меланья и мне готовит. Но то дело такое, мало ли что...

– Божится, что не она, – осторожно встрял Старица. – И есть еще... Питье относила... – он замолчал и потупился.

– Говори! – яростно заорал Иван.

– Княжна Елена... – выдавил из себя Старица. – На кухне у бабки стряпать училась, да сама вызвалась.

– Да что ты несешь, дурень? – зарычал великий князь. – Совсем страх потерял? Незаменимым себя почувствовал? Не мели ерунды, тяни жилы из бабки! – а потом, сбавив тон, обратился уже ко мне. – Глупость же, Ленка с Федорой не разлей вода. Лучшие подруженьки. Да и сама невестка, как дочь родную ее приняла.

Меня кольнула догадка. Все сходится. Елена дочь Палеологини, уже взрослая, девять-десять лет ей, если не ошибаюсь. А мать в ссылке, по милости Феодоры. Так что могла и отомстить.

– А у матери бывает? – как можно спокойней, поинтересовался я.

– Нешто я зверь?.. – князь насупился. – Отпускал. Давеча ездили... – потом осекся, круто развернулся и вышел из горницы, на пороге бросив: – Сейчас... я сам...

Через полчаса из спальни появился Август и вытирая руки полотенцем, устало сказал:

– Хвала деве Марии, пока обошлось. К счастью, контесса постоянно принимала противоядие, что я ей оставил. К тому же, доза яда была очень большая. Организм сразу взбунтовался и отторгнул его. Но полное выздоровление будет долгим...

– Черти и преисподняя!!! – я не удержался, подскочил к обер-медикусу и крепко обнял его, и закрутил вокруг себя. – Проси, чего хочешь, лекарская твоя душа!

– Отпустите, сир... – сипло прохрипел Август, болтая ногами в воздухе.

– Ну что там? – в горнице опять появился великий князь.

– Обошлось, – дружно ответили мы с Иваном.

– Слава тебе Господи! – государь широко перекрестился, и поманил нас. – Ежели так, пойдем пропустим по маленькой, во здравие рабы божьей Феодоры, значится. Чегой-то перетрухал я, прям озноб бьет.

А потом, спокойно бросил Старице.

– А ты чего стоишь? Бабка это, больше некому. Пытать клятую, пока не признается. А потом удавить по-тихому. Выполняй.

Отвел нас в небольшую каморку при своем кабинете, усадил в кресла и разлил по чаркам даренный мной арманьяк. Сам молча выпил и сразу же снова подлил себе.

– Говори, батя, что хотел сказать... – сверля отца взглядом, неожиданно жестко поинтересовался Иван Молодой.

Великий князь еще раз выпил, отшвырнул стопку в угол и зло сказал:

– Не причем здесь Ленка. Все та, сука греческая...

Глава 13

– Так кто, все-таки, яд подложил? – Иван Молодой даже не прикоснулся к выпивке.

– Тебе мало того, что я сказал?.. – великий князь неприязненно зыркнул на сына.